Юлия Щербинина – Несущие Свет (страница 30)
Руслан наблюдал, как Вера что-то говорит Мишелю, спрятав за спиной руки, и суёт ему в рот ягоду, когда тот отвечает. Графа позабавила реакция диковатого мальчишки и заворожил скромный, мелодичный смех девушки. Он услышал его только благодаря обострённому слуху, заслуженному вознаграждению, и ещё раз убедился, что любит свою «работу».
На Гайдарова тем временем вдруг напали приступы нежности к кобыле.
– Кто бы мог подумать, лето уже, июнь! А потеплело только вот-вот. Хорошо сегодня! – мечтательно протянул он, гладя белоснежную морду и длинную причёсанную гриву. Руслан молчал.
Гайдаров, видимо, рассчитывал плавно завязать беседу, но пришлось переходить к главному вопросу без прелюдий.
– Слушай, Романыч?
– Чего? – буркнул Руслан.
– А не подаришь ты мне служанку свою? Танечку?
– Почему только её? Проси больше, Стёпа.
– Я серьёзно. Не жмоться, Романыч. Хочешь, поменяемся?
– Брось. Зачем она тебе?
Барон снял с носа пенсне и принялся протирать стёкла платком, хотя они и так были чистыми.
– Ну, как вам сказать, Руслан Романович? Понимаете, давеча утром, после бурной ночи, проведённой в компании коньяка и непосредственно вас, я случайно проснулся в тёплой Танечкиной постели, и это оказалось лучшим антипохмельным средством. И не только.
Граф медленно повернулся к нему и увидел изрядно покрасневшее лицо.
– Стёпа… тебе что, в своё время мало служанок было? – тихо произнёс Руслан.
Гайдаров напрягся, перестал тереть стёкла пенсне и отвёл взгляд.
– Мне-то одного раза хватило… В отличие от тебя, – пробормотал он, и графа заколотила дрожь. Степан заметил это и поспешил предотвратить бурю: – Это совсем не то, Романыч. С Танечкой по-другому. Может, у нас… всё серьёзно.
– Ты серьёзно?
– Серьёзнее некуда!
Руслан прыснул, а у Степана вспыхнули уши. Второй раз за день он умудрился так обескуражить графа.
– Стёпа, это ты вообще? Что происходит? Я тебя не узнаю! По крышам лазаешь, молотком размахиваешь в непристойном виде, перед чернью стелешься, а теперь ещё и это!
– Все мы люди, Руслан Романович. Людям помогать надо…
– Люди – это мы с тобой! А они просто нищий сброд…
– А не из мяса ли и костей они сделаны?! Внутри мы все одинаковые, Романыч! Какую имеют разницу общественный статус и социальная значимость, если целые семьи нуждаются в помощи? Я, между прочим, им не просто хозяин и земли пупок, а покровитель, понимаешь? На моей совести благоприятность их условий жизни. А с Танечкой ты вообще разговаривал когда-нибудь? Да по сравнению с нашими светскими дамочками она просто… Послушай, Руслан, – заговорил он примирительным тоном. Ещё и назвал его по имени! – Не скажу, что я этого хотел, но вот так уж оно само вышло. И не жалею я ни о чём, и иначе теперь не хочу. Ну да, она не девица голубых кровей, но я чувствую, что это то, что мне нужно. Это, так сказать… Ох, как же это тебе сказать?.. Что это
Руслан потерял в памяти все существующие слова. Он чувствовал себя так, словно бы по нему шарахнула молния и оставила на земле чёрное моргающее пятно.
– Да я лучше сдохну, – отчеканил он, – чем позволю какой-нибудь оборванке себя одурить!
И совсем ополоумел, когда Гайдаров развёл руками, давая понять, что ничего изменить нельзя.
– Дело ваше, – не своим, серьёзным и твёрдым голосом сказал Степан. – Но ты, Руслан, как ни крути, к простому люду несправедлив.
– Мне нет дела до этих отбросов общества! – закипал граф, и теперь злиться уже начинал Гайдаров.
– Какого общества, етит твою налево, Волхонский?! Того, что по недоразумению прозвали высшим, великосветским? Кучки пресных буржуев в позолоченной обёртке, у которых весь смысл жизни – это деньги и попойки?
– Стёпа… – опешил Руслан, но барона уже несло по полной:
– Что ж вы, Руслан Романович, ещё не женились-то до сих пор в свой уже почтенный тридцатник? Не потому ли, что хочется иметь не такую спутницу жизни, которой нужно ваше состояние и полная свобода воли, а вот такую? – махнул рукой в сторону Веры. – Добрую, покорную, неиспорченную дурацкими стереотипами, пусть и не обвешанную бриллиантами с ног до головы, но ведь не богатство и знатность делают человека человеком! Такую ты хочешь, Романыч, да уж больно боишься осуждений со стороны твоего прославленного общества, и из страха перед чужим мнением так и будешь прозябать никчёмную, бессмысленную жизнь в угоду другим!
– Стёпа, прекрати, – процедил граф сквозь зубы.
– А что, правда глаза режет? Да кто ж ещё тебе, непутёвому, её в лоб выскажет и разберёт по полочкам твои собственные мысли, в которых ты сам уже запутался? Что ж ты не признаешься уже самому себе в своих жизненных приоритетах? Степан Аркадьевич людей насквозь хорошо видит, и вас, Руслан Романович, после стольких лет дружбы, в первую очередь! Врёшь самому себе, а вот мне, облупленный ты мой, даже не пытайся!
Руслан резко развернулся и подлетел к коню. Он приложил просто чудовищные усилия, чтобы не выплеснуть наружу, даже не подать виду о своей ярости. Точнее, беспомощности…
Гайдаров прекрасно понимал, что означает в споре молчание друга. Он снял с лошади крестьянское покрывало, расстелил на траве, плюхнулся, расстегнул несколько пуговиц рубашки и достал пачку сигар.
– Покурим, Романыч?
Несколько минут они сидели в полном молчании, любуясь природой.
Барон непринуждённо вздохнул, затушил сигару об землю и примирительно заговорил:
– Слушай, чего я тут подумал. Я, конечно, тебя одного не брошу, но против демонов меня одного будет маловато. Тебе бы посильнее союзника. Такого, у которого пороха больше, соображаешь?
– Нет, – подумав, ответил Руслан. – А у тебя есть кто-то на примете?
Гайдаров, вскинув брови, посмотрел на него так, как будто бы это было элементарно.
– Маркиз де Руссо же!
– Ты спятил?!
– А чего бы и нет?
– Да с того, Стёпа, что он один из них!
– Ты не заметил одну странность? Вчера он ни разу не контактировал с тем чудаковатым послом основателей. Он околачивается в доме Веры, вдруг ни с того ни с сего вышел в свет и наладил отношения с обществом. Не как приезжий гость, а как новичок, словно бы собрался пустить здесь корни.
Руслан окончательно был вогнан в ступор.
– Зачем? – только и смог пролепетать он.
– Изгой он, Романыч. Вот и все дела. Он не служит дворцу, а сам себе хозяин. С людьми ему интереснее, чем с демонами.
– Он мой враг!
– Да не враг он тебе!
– Враг, Стёпа!
– Нет, не враг! – с детским упрямством воскликнул Степан. – Я наблюдал за ним весь вчерашний вечер. Он абсолютно нейтрален, Романыч, не с тобой и не с ними, но если попросишь помощи, он тебе не откажет! Нельзя такого союзника упускать! Он же основатель! Он божественный демон! Демон, понимаешь? Да ты вообще осознаёшь,
Поймав графа на задумчивости, Гайдаров продолжил уже спокойнее:
– Не всё тут так просто. Ты реально им в чём-то малину подпортил… Что-то они там удумали, раз во всеуслышание объявили такое.
– Такую наглую ложь.
– Согласен. Но маркиз встанет на твою сторону, Романыч. Всё зависит от тебя, так что тебе стоит хорошенько задуматься над моим советом.
– Раз ты так в этом уверен, – в свою очередь подхватил дискуссию граф, – выскажи своё последнее предположение – если маркиз мне не враг, зачем же он натравил на меня стаю волков?
Вопрос остался без ответа.
Руслан молча понаблюдал за попытками Степана оправдать боготворимого им демона, и окончательно понял, что каждый останется при своём.
Они сидели в полном молчании, слушали пение птиц и шёпот листвы. Неподалёку описывала замысловатые узоры над цветами яркая бабочка, лёгкий ветерок приносил зелёные ароматы и приятно освежал лицо. Всё стало тихо, умиротворённо и просто хорошо.
И вот, когда Руслан растянулся на покрывале, скрестив под головой пальцы, дабы перевести дух и попытаться насладиться запахами и звуками природы, Гайдаров выдал:
– Так что, Танечку отдашь?
Руслан раздражённо вздрогнул.
– Начинается. Нет, Стёпа. Даже не заикайся больше об этом.