Юлия Щербинина – Несущие Свет (страница 29)
На колкие замечания Гайдаров с готовностью запричитал о тяжёлых временах и необходимости заботиться о сохранении не только кошельков землевладельцев, но и имущества простого народа, которому наводнение причинило куда больший ущерб.
Но на этом неприятные сюрпризы не закончились.
Чтобы добраться до пещеры жреца, двое друзей повернули обратно и поехали верхом через Марийскую Долину, где и подверглись осаде теперь уже графских крестьян.
На главной деревенской дороге, ведущей прямо к господской усадьбе, на них со всех сторон налетели люди и стали взывать к Волхонскому с какими-то жалобами. Сначала они говорили по одному, а потом запричитали так, что он не мог разобрать ни слова, кричали то ему, то друг на друга, как стадо баранов перед пастухом.
Руслан едва сдержал яростное отвращение и продолжил разрезать толпу. Вся эта горланящая чернь словно бы оскверняла его достоинство этими воплями и порочила родную деревню своим дикарским поведением, одним существованием в ней таких нецивилизованных отбросов, зовущих себя людьми.
– Тихо всем! – громко рявкнул позади графа Гайдаров, и народ сразу умолк. Руслану всё-таки пришлось остановить коня. – А теперь кто-то один – в чём дело? Какие вопросы к Руслан-Романычу?
Вперёд толпы вышел усатый крестьянский старшина в берете на голове и стал рассказывать о тяжёлой ситуации в деревне, о страшном материальном ущербе после наводнения и ураганов, о грозящей нищете и нехватки денег на ремонты изб и сараев.
Едва речь зашла о деньгах, народ снова взорвался жалобами и нытьём, и Руслану стало настолько противно слушать эти причитания, как будто бы они облепляли его грязью.
– Барин, совсем уж нынче тяжко!
– Купцы понаехали, втридорога с нас за товар содрали!
– Как в избе с дырявой крышей жить? В дожди с потолков хлещет!
– Помогите, Руслан Романович! К кому же ещё обратиться-то?
– Скоро уж деток кормить будет нечем, а дома четыре голодных рта!
И Руслан наконец сорвался:
– Значит нечего плодить столько нищеты, если не можете прокормить! – гаркнул он и рванул коня. Толпа поспешила расступиться перед ним, и в суматохе кто-то толкнул старика прямо под лошадиные копыта.
Раскат разразился испуганным ржанием и встал на дыбы. Граф еле удержался в седле и терпение его лопнуло. Выругавшись, он выхватил из-за пояса хлыст, но его хлопок вновь испугал коня, и граф промахнулся.
– Ой, Романыч!
На помощь старику бросились двое – дородный мужик и похожий на него подросток.
Пока крестьяне ахали и топтались, а старика ставили на ноги и отряхивали от грязи, кобыла Гайдарова поравнялась с Раскатом. Жеребец ещё продолжал храпеть и бить копытом.
– Романыч, ну… будь человеком! – укоризненно сказал Степан. – Что ж ты сам себе могилу роешь?
– Ты что от меня хочешь?! – ощетинился Руслан.
– Народ бедствует, Романыч. Твой народ! Ты за все эти дни после наводнения хоть что-нибудь сделал для них?
– Стёпа, отстань ты от меня со своим благородством!
Он собрался было поехать дальше, но тут увидел, как Гайдаров, покачав головой, полез по карманам. Этого он допустить не мог.
– Старшина! – крикнул в толпу. – За мной иди.
В своём кабинете граф долго подсчитывал личные финансы и прибыли с полей и барщины. Он до сих пор был взбудоражен, цифры плохо складывались в уме, скакали туда-сюда, не желали сходиться. Присутствие старшины нервировало ещё больше. Крестьянин топтался перед столом, поглядывал то с жадностью на мешки и чемоданы с деньгами, то с упрёком на графа. В конце концов, чтобы скорее избавиться от этого придурковатого вида мужика, Руслан без всяких подсчётов свалил бумажные купюры в крупный мешок, высыпал туда гору монет и бросил старшине.
– На всех поделишь.
Того чуть не хватил удар.
– Барин… Руслан Романович! – чуть не прослезился он, держа в охапку мешок и снял с головы берет. – Это ж… какие деньжищи!
– Пошёл вон.
– Спасибо, барин! – попятился он спиной к выходу. – Вы… вы такой благородный! Народ-то видит, народ знает, что вы не такой, как… что вы добрый человек, вы просто…
– Вон, я сказал.
Неожиданности продолжались.
По пути к пещере Руслан время от времени слышал знакомый загробный вой, и дорога порядком затянулась. Гайдаров держался в стороне, посматривал, как Волхонский замирает с крестом в вытянутых руках, растерянно почёсывал бакенбарды и молча ждал. Руслан видел, что барону становилось не по себе, но ободрить его не пытался. После сегодняшних крестьянских сцен не было желания вообще что-либо говорить. Главное обсуждение было ещё впереди.
В лесу они чуть не заблудились. Вовремя одумались и развернули лошадей обратно, когда кроны деревьев совсем закрыли солнце. Поплутали несколько минут по густой чаще, едва не потеряли друг друга, вышли на опушку и до Руслана вдруг дошло, что на развилке они свернули не туда.
С окончательно испоганенным настроением он повёл Гайдарова обратно и скакал впереди, чтобы не видеть его разочарованного и уставшего выражения.
Приближаясь к злополучной развилке, Руслан почти не удивился, – а в глубине души восторжествовал – когда увидел вдали знакомые силуэты. Вера и Мишель шли прогулочным шагом со стороны усадьбы Каржавиных, расположенной в километре отсюда. Она что-то дружелюбно говорила, а он хмуро и нехотя отвечал. Тёплый ветер колыхал лёгкое струящееся платье и распущенные волосы, делал Веру похожей на парящую в поле бабочку, и, глядя на неё, Руслан на минуту забыл обо всех неприятностях.
Гайдаров обрадовался встрече и стал ласково уговаривать Веру присоединиться к их «прогулке», заявив, что Руслан Романович знает замечательное место, где можно насладиться природой и полакомиться земляникой. Вера колебалась, прятала от графа глаза, но мастеру своего дела Гайдарову, как ни крути, отказать было трудно, и она всё-таки села в седло перед Русланом.
Они быстро прибыли на место. Земляника и в правду росла неподалёку, и Вера изъявила желание её собрать. Де Руссо младший поначалу упрямился и пытался отмахнуться от неё, как подросток от гиперопеки матери, но Вера и слышать ничего не хотела – земляника полезна, а растущему организму просто необходимы витамины! – и уволокла мальчишку с собой. Руслан проводил её долгим взглядом, поймал разоблачающую улыбку Гайдарова, и повёл барона в пещеру.
Но в ней не было даже следов чьего-то пребывания. Руслан догадывался, что так и будет, но гнал от себя плохие мысли. Теперь, глядя на каменный пол пещеры, где не осталось и следа от костра, у которого он разговаривал с тем скрытным парнем, граф окончательно осознал, что потерял единственный шанс на помощь. Против божественных демонов рядом с ним не встанет никто.
– Ну не знаю, Романыч… – Гайдаров удивлённо осмотрел мох на стенах. – Что-то как-то тут… Ну не живут ведь в таких условиях.
– Я знаю.
– Что он вообще тебе сказал, этот твой жрец?
Руслан задумался, хотя его разрывало желание послать всё к чертям и скорее уйти.
– Что сам найдёт меня, когда придёт время. Но я не могу больше ждать, Стёпа! После того, что эти рифмоплёты заявили вчера на весь свет, мне необходима помощь!
– А отдать им этот крестик ты не думаешь?
– Нет.
Гайдаров принял ещё более озадаченный вид.
– Ну а почему, Романыч? Это же основатели империи, как ты против них попрёшь? Будет лучше, если отдашь по-хорошему, пока они не сделали тебе чего-нибудь плохое.
– Обломятся.
– Ты настолько доверяешь этому, с позволения сказать, жрецу, что готов так рисковать?
– Плевать мне на жреца, Стёпа. Этот крест наделил меня силой… очень уж схожей с той, которой владеют демоны и их потомки. И сила эта растёт, пока я делаю то, что от меня требуется. Как сказал маркиз – выполняющий свою работу получает вознаграждение, и меня вполне устраивает и работа… и, соответственно, вознаграждение.
– Романыч, – огорошено пролепетал барон, – ты чё… ты чё, думаешь, что можешь стать таким же, как они? Всемогущим… и бессмертным?
Неожиданно Руслан увидел на стене совсем маленькую надпись углём. Он не заметил бы её без помощи усовершенствованного зрения, что подарила ему эта «работа».
«Когда придёт время…», – было написано каллиграфическим почерком там, куда несколько дней назад падала тень жреца. Граф нахмурился и хотел было подойти ближе, но понял, что в этом уже нет нужды. Надпись исчезла, стоило ему глянуть на задумчивого Гайдарова и снова на стену.
– Мда-а-а… – почёсывал барон свои кустистые бакенбарды. – Ну что ж, Романыч, коли вбил себе в голову такое… вот такое… не говори потом, что добрый дядюшка Степан Аркадьевич тебя не предупреждал.
Граф внимательно посмотрел на него.
– А если это «потом» наступит, Степан Аркадьевич останется добрым дядюшкой, или запишет меня во враги народа?
– Дурак ты, Романыч! – не задумываясь, воскликнул барон и даже почти обиделся. – Когда будет «потом», только этот дядюшка у тебя и останется, помяни моё слово. Вот только стоит оно того, ты подумай? Пусть и правда эта штука как-то может тебя прировнять к демонам, но ведь ты до этого можешь просто не дожить. Не обижайся, конечно, но слишком мелкая ты сошка против таких-то противников. Божественные, не забывай! Отдал бы ты по-хорошему, пока…
Руслан не слушал и продолжать эту тему больше не хотел. Вовсе не ради могущества он намерен воевать с демонами.
* * *
На опушке леса возле пещеры граф и барон подошли к своим лошадям. Вдалеке Вера и Мишель собирали землянику и, наверное, даже не заметили их отлучения.