Юлия Щербинина – Несущие Свет (страница 10)

– Я тебя даже не знаю!

– Разве недостаточно того, что я спас тебе жизнь, вытаскивая со дна океана? Недостаточно того, что только благодаря мне ты не заработал воспаление лёгких и проблемы со слухом? Что ж, раз ты так упрям, можешь уйти. Твой конь ждёт на выходе из пещеры. Вот только что ты будешь делать, когда они снова доберутся до тебя? Я не всегда буду рядом, а на кону стоит твоя судьба и судьба… тысяч падших душ!

Руслан слушал и понимал, что ничего не понимает. В голове не укладывалось ровным счётом ничего.

– Ладно, – миролюбиво, но не без тени сомнения, сказал он, – рассказывай по порядку. Что ещё мне нужно узнать и что нужно сделать?

– Я начну с самого начала, – провозгласил жрец. – Душа человека – это его естество, его сущность, то, что даёт ему способность мыслить, чувствовать и жить, и то, что связывает наши внутренние миры с внешним. Душа одна, и она бессмертна, но имеет свойство перевоплощаться, поэтому кажется, что у неё много жизней. Например, ты уже не раз приходил в этот мир. Ты рождался, рос, старел, если везло, и умирал. Одна душа и множество её воплощений. Их ты вчера и видел… Осколки разбитой души. Каждое растение, животное и насекомое – это неотъемлемая часть окружающего мира, как клетки одного организма. Но быть человеком, существом с разумом и душой, это большая привилегия. Человек обязан быть одним целым с вселенной, её сердцем и венцом творения, но вот люди… люди об этом забыли. У них теперь совсем другой смысл жизни и свои понятия о морали.

Жрец закончил фразу на унылой ноте. Руслан слушал треск пляшущего костра и терпеливо ждал продолжения рассказа.

– И вот результат, – продолжил парень. – Мир отверг их. Грешные души разбились, и их осколки, воплощения прожитых жизней, застряли в небытие. Теперь мёртвые воплощены в нашем мире в виде креста упокоения. Люди продолжают умирать, и тоже жаждут обрести покой. Ты единственный, кого они видят в своей пустоте, и просить помощи им больше не у кого. Ты нашёл этот артефакт и, надев его на шею, запустил процесс слияния, что и происходило в течение шести дней, пока земли были подвержены буре. Слияние завершилось, теперь ты владелец креста упокоения и можешь нести покой всем, кого отвергло бытие. Только ты сможешь им помочь.

Некоторое время Волхонский переваривал информацию. Жрец не мешал ему, наблюдая за тем, как меняются его глаза. И вот, в них созрел вопрос.

– С этим крестом как-то связаны основатели империи? Ночью я повстречал одного из них, и, как я понял, он хорошо знает, что это за вещь, – сказал граф и увидел, что глаза парня забегали, как будто бы его подловили на вранье или недосказанности. Руслану это не понравилось. – Говори, что ты знаешь!

Жрец пронзительно взглянул на него.

– Они хотели его получить, но ты опередил их.

И всё сказанное им вмиг улетучилось из головы графа.

– Так, погоди! – встрепенулся он и обхватил крест, показывая его жрецу. – Мне не нужны неприятности с основателями империи. Даже если они и впрямь ещё существуют, и это принадлежит им…

– Это принадлежит тебе, и больше никому! Пускай его отнимут у тебя, но владельцем останешься ты, и никто ничего не сможет с ним сделать. А если они убьют тебя, артефакт исчезнет вместе с тобой, ведь слияние было завершено. Ты владелец креста упокоения и одно целое с ним.

– Но что будет, если я отдам им его? Что я от этого потеряю? В конце концов, кто я такой, чтобы вставать на пути у самих божественных демонов!

Жрец взглянул на него предостерегающе и как-то беспомощно. Или просто показалось?..

– Ты уже познакомился с одним… «божественным» сегодня ночью, – не очень убедительно проговорил жрец. – Много ли доверия он у тебя вызвал? Ты всё ещё хочешь поклоняться таким, как маркиз де Руссо?

Руслана передёрнуло от отвращения при воспоминании о глумливом блондине, что с таким удовольствием, если не сказать, упоением, наслаждался его беспомощностью. Неужели великие божественные представляют собой это?

– Я никому не поклонялся и не буду, – в обычной категорической манере объявил граф. – Однако ты так и не ответил мне, что будет, если я отдам им этот артефакт?

Лицо жреца вновь преисполнилось тихой печалью. Руслан не мог понять, что мелькнуло в его глазах – предостережение, страх перед будущем или же отчаянная попытка манипуляции. Вот только когда он вновь заговорил, сомнений почти не осталось – последствия действительно будут катастрофичны.

– Тогда все падшие души растворятся в небытие, а вместе с ними и ты. Я вижу твою душу, Руслан, и, поверь мне – стоит тебе окончить жизнь в нынешнем воплощении… и от твоей грешной души не останется уже ничего. Сейчас я прошу тебя лишь довериться мне и сделать то, что от тебя требуется. То, от чего зависит твоё спасение. Как только ты закончишь, ты всё узнаешь и, поверь, в проигрыше не останешься.

* * *

Небо было безоблачным, а солнце приятно припекало голову и спину. И это в разгаре июня. Гнилая трава и листья лениво шуршали под копытами трусливого, но совестного жеребца.

Руслану страшно повезло, что Раскат не удрал, иначе до родового имения пришлось бы добираться пешком. Пещера жреца пряталась в недрах глухой тайги, далеко за горами и скалами. Так что вероятность вернуться домой до наступления сумерек и не быть разорванным волчьей стаей была невысокой.

Руслан уже видел Марийскую Долину и скакал к деревне, погружённый в свои мысли.

– Попасть в небытие можно через астрал, и ты этому научишься, – говорил жрец каких-то полчаса назад. – Возьми крест в руки, когда опять увидишь отверженных, вознеси перед собой и позволь им войти в него. Отныне ты должен это делать до тех пор, пока в мире не закончатся падшие души. Люди будут умирать со временем, а с их образом жизни отверженные ещё будут. Так что, наберись терпения, и никогда – никогда! – никому не давай артефакт! Стоит тебе передать его кому-то или оставить без присмотра, он может попасть в руки демонов и это погубит тебя. Собери отверженных, всех до единого, пока их не стало ещё больше. Когда придёт время, и ты будешь готов, я всё тебе расскажу. Храни этот крест, береги себя и… побереги себя.

С его последним словом пещеру залил яркий свет – это развеялся густой мрак за спиной графа, а вместе с ним бесследно исчез костёр и загадочный всей своей натурой неправильный жрец.

До родового имения оставалось несколько минут пути, когда Руслан уловил вдалеке движение. Крики встревоженных зверей и птиц доносились громче, чем обычно. Где-то в глубине рощи мелькнули блики, словно игривые солнечные отблески. Он увидел их боковым зрением и потерял из виду тут же, стоило остановить коня.

Волки?

– Вряд ли, – сказал он сам себе и направил гнедого прямо в лес.

Раскат прижал уши к опущенной голове, когда ступил в тень берёзовых кронов. Он вздрагивал от любого шороха качнувшейся ветки или прошмыгнувшего зверя. Настороженность копытного друга граф уважительно разделил, расстегнул рубашку и обхватил крест. Обычно тёплый от его тела, сейчас он оказался на удивление холодным, хотя кровь разгонялась по венам с привычным предвкушением чего-то неизведанного и страшного.

Граф погладил Раската по шее.

– Не дрейфь, приятель, прорвёмся.

И вскинул крест навстречу мчащимся на него бликам.

В тени пышных кронов, озарённых дневным светом, они были едва различимы. С прежними криками и воем духи накинулись на Руслана со всех сторон и вот-вот сбили бы с седла, но в этот раз всё прошло иначе.

Появление артефакта остановило их в один кратчайший миг, как если бы капли дождя ударились об стекло. В ту же секунду выстрелила тишина, мир лишился красок и теней, стал чёрно-серым и зеркальным.

Ослепительная вспышка поглотила всё вокруг.

Теперь он не сидел на коне, а стоял в пустоте белоснежного пространства, точно изображённый на чистом листе. Прямо перед ним образовался сгусток ватного чёрного дыма, зарябил, как водяная гладь, и обратился в вихрь, так похожий на вороний смерч.

Застывшие в воздухе сущности уже не были сплюснутыми черепами. Лица их обтягивались серебристой кожей, челюсти обретали человеческие размеры, из раскрытых ртов показались зубы и языки. Глазницы наполнялись глазными яблоками, и чей-то невидимый карандаш нарисовал в них зрачки. И теперь это действительно были лица. На головах выросли волосы и стали развиваться, как у утопленниц, а с первым осмысленным взглядом отверженные обрели тела.

Руслан смотрел на материализованных женщин, щурясь от серебристого свечения их тел. Их было несколько десятков – старухи, женщины, молодые девушки, девочки и совсем ещё младенцы. Синхронно, как один организм, они возвели на него взоры полупрозрачных глаз, взялись за руки и закружили вокруг него и вихря чёрной бесконечности стремительный хоровод. И когда был пройден круг, новая вспышка слила отверженных в один яркий, крылатый силуэт.

С ослепительным свечением этот образ взмахнул крыльями, погрузился в чёрный вихрь и закружил по его спирали. Скоро от него осталась лишь маленькая точка в самом центре, и вихрь закрылся.

Белоснежный свет обернулся туманом и очень быстро рассеялся. Руслан снова был в лесу, на спине навострившего уши жеребца.

Ничего и не изменилось. Всё те же деревья, золотистые лучи, пробивающиеся через их ветви, и обыденные лесные звуки – шёпот листьев и пение птиц. Крест в руке нагрелся от ладони.