Юлия Щербинина – Империя Инферно. Несущие Свет (страница 54)
Когда-то, в далёком юношестве, Руслан верил, что его не свойственные фальшивым притворщикам принципы могут дать ему крылья, которые вырвут его из однообразного стада и сделают независимой личностью. Но был повержен, спущен с небес и поставлен в строй. Возможно, в своей проклятущей находке он увидел второй шанс, некое знамение, что ещё не всё потеряно, что он сможет сделать что-то своё. Отказ от этого шанса означал бы очередное добровольно-принудительное поражение. Он не мог опять сдаться.
Но большинство снова оказалось сильнее.
Это поражение было ещё более сокрушительным, чем то, что он потерпел много лет назад. На этот раз новая война отняла у него единственного друга, в чьей смерти виновато только его амбициозное упрямство. Он оказался подвержен жестокому предательству.
Вздохнул и в очередной раз запрокинул голову, закрыв глаза.
Желудок урчал на всю темницу, холод покалывал кожу иголками, а внутри всё полыхало огнём. Запах дыма вызывал тошноту. Ещё немного, и погаснет факел, и тогда, совсем скоро, настанет
Он услышал, как открывается дверь. Стук каблуков, какая-то возня. За ним пришли?..
Он открыл глаза и увидел, что огонёк факела померк от созданного дверью ветра, и от него тянется тонкая дымка. Дверь закрыли, и темница погрузилась в полный мрак. В следующий момент его разрезала тусклая голубоватая вспышка, и Руслан почувствовал, как приумножились все его недуги.
Рябистый огонёк блёклого света парил в воздухе над ладонью Веры.
В чёрном глянцевом корсете, блузке с расстёгнутыми верхними пуговицами и обтягивающей юбке она выглядела олицетворением неземной красоты и соблазнительности после своих скромных платьев. На груди её висел каменный крест.
Опустошённый и обессиленный, Руслан отвернулся и приготовился ко всему, что только может сейчас произойти, храня желание как можно скорее остаться одному. Пусть всё закончится.
Вера опустила руку, а голубоватый огонёк так и остался рябить в воздухе. Она неторопливо приблизилась к решётке, села на пол, боком перед ним, обхватила руками колени и положила на них голову. Руслан чувствовал её взгляд всем своим измученным телом. Не выдержал и обернулся. Чтобы ещё раз заглянуть в её глаза.
В них не отражалось ничего.
Это молчание показалось самым длительным за всю его жизнь. Бесконечным. Они сидели на полу и смотрели друг на друга, и решётчатая стена между ними разделяла отныне два несовместимых мира.
– За что? – устало выдохнул Руслан.
Она всё смотрела и смотрела на него, и он не мог понять, думает ли она вообще о чём-нибудь в эту минуту.
– Ну зачем ты взял этот крест? – тихим, траурным голосом проговорила Вера. – Почему не отдал его, когда просили по-хорошему? Что ты хотел доказать всему миру своим упрямством, Руслан? Ведь ничего бы этого не было тогда. Я бы нашла его в лесу и уехала, и мы бы с тобой даже не встретились. Все просили тебя вернуть то, что предназначалось мне, но… почему ты так упрямо шёл к своей погибели? Ведь ты же понимал, чем всё обернётся. Ну зачем, Руслан? Зачем ты погубил себя?
Вера выпрямила спину и спрятала от него лицо.
– Как же так получилось? Я буду вечно гадать над этим – почему именно ты? Сначала ты появился в моей жизни и перевернул её с ног на голову. Ты рассказал мне о мире и о людях. Сейчас-то я понимаю, что многое было тобой приукрашено, и очень многое скрыто, но тогда ты мне раскрыл глаза на то, что мир не ограничивается двором усадьбы. Я даже подумала, что ты тот, кто принёс мне свет. Но нет. – В её тоне проскользнули нотки таинственности. – Нет… Ты зажёг в моём мраке тусклый огонёк, который показал мне тёмные очертания этого мира. А пролил свет на него наш император. Мой отец, брат и мой жених стали для меня проводниками в новый мир, и ради них я пошла на всё. Крест упокоения должна была найти я, но… как ни странно, опять вмешался ты. Этим ты погубил себя, рассорил меня с отцом и принудил меня ко лжи и предательству. Он хотел, чтобы я немедленно вернулась во дворец, когда упустила артефакт, но ради своей семьи я пошла наперекор его слову, и между мной и тобой началась негласная война. Вот, к чему она привела. Жаль, что всё вышло именно так. Поверь, Руслан, я очень страдала из-за того, что была вынуждена так подло с тобой поступить. Ты хороший человек, не такой, как те, кого я встречала в Александрийской губернии. Ты… стал мне дорог, Руслан, но… то, что произошло сегодня у пруда… Пойми, я не могла позволить себе… Я помолвлена и…
Это было последнее, что он хотел бы с ней обсуждать.
– Пошла вон, – измученно, но решительно прошептал Руслан.
Она думала о чём-то ещё некоторое время, после чего поднялась на ноги, обхватила локти и заговорила:
– Всё это я делала ради своих близких, Руслан. Они были лишены дара вечной жизни, а отняло его у них всё то же большинство, с мнением которых они были не согласны. Тебе же это так знакомо. Первых бессмертных осталось очень мало, и для сохранения рода на свет появляются такие как Ярослав, Мишель, Северина. Такие как я. Наши матери – простые женщины, которые снова родились и в очередной раз ушли. Наши отцы – великие вечные. Им нужна помощь, необходимо поддерживать численность своих собратьев… Я только обрела семью, Руслан, и я никому не позволю отнять её у меня. Ради них я пойду на всё.
Голос её дрогнул. Безуспешно Вера пыталась взять под контроль беспорядочные движения и подражать бесчувственности Владимира.
– Я вовсе не светлая душа, как ты назвал меня сегодня. За мной теперь тоже стоит страшный поступок, ведь я позволила старому князю Василевскому умереть… Хотя мне стоило лишь отдать приказ, и де Руссо вытащил бы его с порога того света. Но… он узнал меня. Когда-то давно он видел моего отца и мог знать о его истинной природе. Он понял, кто я, ведь мы с отцом так похожи… Я… я не могла рисковать. Мне вообще нельзя было привлекать к себе внимание местных. Я и так позволила себе слишком много, больше, чем мне было разрешено. Когда не вернулась в город Дит, когда пыталась найти артефакт в твоём доме, когда пришла на тот вечер… и когда сама не заметила, как сблизилась с тобой.
Она долго всматривалась в пространство.
– А в тот день, когда ты чуть не расстрелял нас с Александром, и он заслонил меня своим телом, рискуя жизнью… Он не так понял. Он решил, что ты поставил под угрозу мою верность ему… Александр не собирался требовать у тебя артефакт. Его целью было… напомнить мне, кому я принадлежу, и разобраться с тобой по-мужски. А может он и в правду хотел забрать крест, чтобы положить конец моим жалким стараниям выманить его у тебя и вернуть меня домой. Я не знаю. Он больше ничего мне не говорит… Ты испортил мои отношения со всей семьёй, Руслан. Даже брат, с которым я и раньше была не в ладах, возненавидел меня за мой промах с артефактом и схватился за возможность получить его сам. Даже мама… Руслан, даже с матерью у меня случались ссоры, потому что когда-то я хотела жить в твоём приукрашенном мире! Именно после скандала с ней, пять лет назад, я сбежала из дома и встретила своего отца, и он забрал меня сюда.
Она измерила темницу беспорядочными шагами и остановилась у ящиков. По её волосам и стенам бегали блики зависшего в воздухе голубоватого огонька.
– Крест упокоения… Я бы меньше всего хотела говорить тебе это, но поручили именно мне. В общем… – Вера вздохнула. – За шесть дней последнего наводнения происходило слияние, и крест упокоения стал одним целым со своим владельцем. И если его владелец будет убит, артефакт утратит свою силу и станет бесполезной вещью или попросту исчезнет. Не отданный добровольно, он начнёт призывать нового хозяина только в случае естественной смерти прежнего. Но ты ещё можешь спасти себя, Руслан.
Она подошла к решётке и положила руку на железный прут.
– Отрекись. Откажись от силы креста. Мы проведём обряд, в котором ты передашь его мне, вместе со всей своей силой и властью над падшими. После этого я добьюсь твоего освобождения и постараюсь сделать всё, чтобы тебя восстановили в обществе. Я попрошу лучших целителей, они вылечат твоё сердце и приложат всё усилия, чтобы ты прожил как можно дольше. Я прошу тебя – сделай это. Спаси себя.
Он смотрел на неё и понимал, что всё, что она говорит, теперь для него пустой звук. Она заботится сейчас не о нём. Она хочет очистить свою совесть.
– Моё сердце не подлежит исцелению.
‒ Руслан…
– Вера, а как же Стёпа? – сипло произнёс Руслан. ‒ Тот самый Степан Аркадьевич, добродушный, ни в чём не повинный простак. Мой единственный друг и близкий человек, которого просто ни за что убили твои родственнички. А как же имения моих предков, которые я сжёг после деяний твоего брата? Как же моё имя, посрамлённое на всю губернию? Все эти жертвы будут напрасными? Нет. – Он покачал головой. – Нет, я пойду до конца и умру с достоинством и мыслью о том, что сделал всё, что смог. А ты живи с этим. Живи и радуйся жизни. Ты добилась того, что хотела.
Вера боролась с дрожью всю его последнюю речь. Отвернулась и с признаком застрявшего кома в горле заговорила: