Юлия Щербинина – Империя Инферно. Несущие Свет (страница 53)
…Вид мёртвого тела заставил Веру крепче обхватить руку Александра и потянуть его к кораблю. Но адмирал не шевельнулся и не позволил себя увести. Как будто заставлял её смотреть и принимать все результаты того, что она сделала.
Заган поставил пистолет на предохранитель, убрал во внутренний карман плаща, подошёл к императору и Ярославу, и три бледные, полупрозрачные вспышки поглотили их, вознесли к небу и унесли вдаль.
Гвардейцы строем поднялись на корабль, прихватив с собой коней Веры и Ярослава. Несколько солдат остались на берегу. Они бесполезно угрожали и тыкали винтовками в упавшего на колени Волхонского, из груди которого вырывался протяжный крик отчаяния и скорби.
Словно бы звезда сорвалась с неба, промчалась сквозь толщи туч, плавно опустилась на лесную прогалину и стала человеком.
Черноволосый парень в чёрной мантии с накинутым капюшоном осмотрел походный привал и привязанного к дереву коня. Несомненно, это то самое место. Но он опоздал.
Опоздал… Задержался всего на несколько минут, и потенциальный союзник в его великом замысле всё же захвачен в плен основателями империи.
Но когда трудности останавливали меланхоличного, но всё же неуловимого отшельника, единственного, кто был способен противостоять таким соперникам?
Раскат навострил уши и уставился на идущего к нему человека с пугающе могущественной энергетикой.
Ярослав расхаживал по спальне и никак не мог собраться с мыслями.
Сегодня он сделал первый шаг, оставшись наедине с отцом и ведя себя, как подобает наследнику престола, если бы император был смертен. Вторым шагом была просьба разрешения отправиться с ним в Александрийскую губернию, когда он получил сигнал. Ярослав даже сам вызвался собрать воедино охраняющий его сестру отряд гвардейцев в намеченном императором месте. Владимиру, Александру и Загану оставалось только прибыть на всё готовенькое. И вроде бы правитель остался удовлетворён его инициативностью. Невозможно сказать «доволен», потому что он никогда не был довольным чьими-то стараниями.
Всё прошло удачно. Они получили артефакт, и Ярослав стал думать, что ему делать дальше, чтобы расположить императора к себе и продемонстрировать ему свою покорность. Но стоило великому князю остаться наедине, как его перехватил Джулиан Ховард.
– Perfect! – прохрипел он, вцепившись в локоть князя. – Артефакт у нас. Точнее, у великой княжны, но это вопрос времени. Жди. Скоро Рофокаль соберёт Орден и поручит тебе раздобыть его. Кстати, её высочество представляет серьёзную конкуренцию. Придётся избавиться от неё. Об этом тебя тоже сегодня любезно попросят на заседании.
После всех деяний заговорщиков, в итоге одного из которых едва не погиб Александр, Ярослав окончательно убедился в том, что больше не хочет во всём этом участвовать. Не нужен ему этот трон! Не нужно ему никакое признание! Только сейчас, осознав это и поняв, насколько ему дорога его семья, какой бы она ни была, Ярослав решил сознаться во всём отцу.
Приблизился назначенный час, и в зале заседаний верховного совета собрались все его участники. Сейчас он дождётся подходящего момента и покается в грехах перед всей семьёй. Они должны его понять. Пусть от гнева императора он испытает адскую боль, чуть не убившую бедную Сагрит, и выслушает со всех сторон укоры и обвинения. Зато потом всё разрешится, и он будет знать, что на этот раз сделал всё правильно. А главное, вылезет из этой ямы, что грозится оказаться бездной.
Наконец-то верховный совет был в полном составе.
По своему обыкновению, пока все рассаживались по местам, император стоял у окна. В центре прочерченной на круглом столе звезды лежал каменный крест, и часть собравшихся долго изучала его, не смея прикоснуться руками. В лицах Загана и Александра читалась глубокая задумчивость, Ярослава и Веру долгожданный трофей уже не интересовал. Великий князь украдкой поглядывал на государя и подбирал слова, которые скажет ему с минуты на минуту, а великая княжна отчего-то придавалась тоскливым мыслям. Наконец пришедшая в себя Сагрит сидела возле супруга и молча разделяла с ним столь важный для всех них момент.
Как ни в чём не бывало, император сел на своё место, внимательно рассмотрел артефакт и заговорил:
– Теперь нам остаётся сделать немногое. Начнём с избавления от крыс.
И в упор посмотрел на Ярослава.
– Ты исключён из верховного совета. Уходи отсюда.
Князь оторопел.
– Что значит… исключён? – произнёс он, озираясь на не менее озадаченных родственников.
– Ты знал о моих разногласиях с Рофокалем, касательно воли Свет Несущего, но присоединиться к Ордену тебе это не помешало. Избрав сторону заговорщиков, ты сделал свой выбор, и на этом наши пути расходятся. Несмотря на века сплочения, наши некогда единые ряды теперь занимают два разных фронта. С этих пор ты находишься на позиции нашего противника, и дальнейшее твоё присутствие среди нас безоговорочно исключено.
– Но… эти типы!.. – воскликнул Ярослав, напрочь забыв обо всём, что хотел сказать. – Я знаю, что они задумали, и не хочу больше в этом участвовать!
– Твоя натура заключается в том, что ты готов разрушить все устои, чтобы добиться того, что внезапно взбрело в твою голову, а после начинаешь жаждать иное, – бесприкословно гласил император. – Ты неизменен, непредсказуем в своих желаниях, и этим стал предсказуемым для меня. Полагаться на тебя так же безрассудно, как и верить в то, что когда-нибудь ты можешь оказаться полезным, и за всё время своего пребывания среди нас ты это доказал. У меня есть все основания закрыть глаза на сегодняшние твои сомнения, потому что завтра их сменят другие.
– Хватит!!!
Толкнув стол, Ярослав соскочил со своего места, и его кресло с грохотом опрокинулось.
– Хватит строить из себя вселенский разум! Ты и вся эта твоя устаревшая система…
– А ты рассчитывал построить другую, уничтожив свою семью ради власти?
– Что-что? – переспросил Александр. Заган поражённо взглянул на князя.
– Ярослав? Как же так?
Вера подняла глаза на брата и промолчала.
Ярослав в ужасе замотал головой.
– Я… я бы не стал! Я бы никогда…
– Предавшему однажды нет и не будет доверия, – заявил император.
– Но ведь… любой имеет право на ещё один шанс! На исправление, на…
– Имеет. Если проявляет хоть один признак своей небезнадёжности.
– Заткнись!!!
Ярослав с размаху ударил по столу, но таинственным образом тот даже не дёрнулся, и великий князь, разразившись яростным криком, схватился за ушибленную руку.
Император равнодушно наблюдал.
– Ты лишний раз подтвердил, что неисправим. Ты был уверен, что я прощу твои проступки, если ты признаешь, что вступление в Орден было твоей ошибкой, но этого оказалось мало. И очень быстро покладистый великий князь, наконец-то понявший свою вину, стал прежним бронелобым Ярославом, которому все что-то должны. Что и требовалось доказать.
Потерев ушибленное место, Ярослав взглянул на Веру, Александра и Загана, но все как один попрятали от него лица. Он ткнул пальцем в императора.
– Ты ещё пожалеешь об этом, когда они украдут у неё эту вещь! – И указал на Веру, затем на распятье.
– Не ты ли назначен исполнителем?
Безнадёжно. Владимир не желает ничего слушать и верить ему. Он никогда не верил в своего сына, и на этот раз Ярославу не на что и не на кого рассчитывать. Теперь он должен выкручиваться сам, а что будет дальше с этим крестом, городом Дит и всем этим миром – наплевать! Отныне каждый сам за себя.
– Владимир, мы ведь можем… – подала голос Сагрит, но император лишь поднял руку, и княгиня грустно отвела взгляд.
Проклиная свою наивность и упрямство императора, продолжая тыкать в него пальцем, Ярослав стал пятиться к двери.
– Ты пожалеешь, слышишь меня?! Ты пожалеешь!
– Да. Я слышу.
Униженный, взбешённый и подавленный беспомощностью великий князь умчался прочь.
Что больше всего вызывало у него это беспощадное отчаяние – изгнание, отречение от него семьи, или режущая глаза истина, он ещё не понимал. Или же не хотел понимать и продолжал придумывать новые проклятия в адрес императора, лишь бы только не задаваться этим вопросом.
Эпилог
Его темница пуста, сыра и морозна. Единственная дверь и ни одного окна – в подземельях дворца они не предусмотрены. Факел у тяжёлой двери медленно догорает. Скоро будет так темно, что он не сможет разглядеть даже своих рук. Здесь очень тесно. Небольшая коморка, от стены к стене разделённая решётчатой стеной и какие-то ящики по ту сторону. Теперь его нахождение олицетворяет и метафорическое положение – он запертый в клетке недобитый зверь.
Руслан сидел на каменном полу, прислонившись к стене спиной и затылком, и старался ни о чём не думать. Он сдался. К чёрту эту изначально бессмысленную борьбу против всего мира. К чёрту эту вещь, которая сделала его мизантропом, к чёрту живых, что всю его жизнь только и делают, что уничтожают его. И к чёрту этих мёртвых, из-за которых он переносил всё, что посылает сейчас к чёрту.
Его игра закончена. Как он вообще мог продолжать её, заведомо зная, кто ему противостоит? Как же это глупо и наивно – надеяться обыграть весь мир и обмануть судьбу. Ведь он и раньше это понимал, почему же осознаёт только сейчас, на пороге эшафота? Наверное, не столько боролся за свою порочную душу, сколько хотел доказать всем и самому себе, что вопреки общепринятым мнениям и понятиям всё-таки можно добиться того, что хочешь именно ты.