Юлия Щербинина – Империя Инферно. Несущие Свет (страница 39)
После бряцания поставленной на стол посуды в поле зрения возникла девушка с длинной косой. Она больше всех зацепила внимание. Красивая она или не очень, Руслан не рассмотрел – увидел только до боли знакомую робость и естественную чистоту во взгляде и в каждом движении. Он восхищался этими качествами в поведении Веры и воспринимал как дурость у каждой крестьянки.
Девушка взволновалась от пристального внимания, стала краснеть и смущённо озираться на своих родных. Любопытство бывшего графа не ускользнуло также от Влада.
– Глаза-то не сломаешь?! – рявкнул он, но старик игриво шикнул на него, подвинул к кровати стул и сел.
– Не бычься, Владик, дай ты ему в себя прийти.
– Вы кто такие? – тихо, угрожающе просипел Руслан.
Старик усмехнулся, скорее ласково, чем насмешливо.
– Что ж ты за помещик такой, если даже своих крестьян не знаешь?
– Известное дело, какой! – злорадно выпалил Влад и двинулся к Руслану. – А никакой. Нищий. Ноль без палочки. Всё? Доигрался, судьбинушкин любимчик? Кому ты теперь к хренам собачьим нужен без своего богатства? Скажи нам, жалким холопам – много ли в твоём благородном окружении людей, которые поддержат тебя и не бросят в беде?
– Хватит, Влад.
– Пусть ответит!
Руслан лежал неподвижно. Даже когда Влад навис над ним, пытаясь спровоцировать на самозащиту, не шевельнулся и не отвёл взгляда. Отомстить за неслыханную наглость было уже под силу, особенно под действием эмоций и могущества, подаренного вещью, которая в мельчайшие осколки разбила всю его жизнь.
Он мог.
Но… У него не было эмоций. И могущество это он видал в захороненном в глубоком овраге гробу. Единственное, что он испытал, это ужас от того, что не ощутил гнева. Ему не было адресовано ни слова клеветы и оскорбления. Всего лишь очередной «последний гвоздь»…
А ещё раз посмотрев на старика, Руслан захотел провалиться сквозь землю. Он узнал его.
Компания Гайдарова. Крестьянская неразбериха. Угодивший под копыта старик. Ярость. Взмах хлыстом. Бросившиеся на помощь мужик и подросток. Их испепеляющие взоры, что излучали убийственные зигзаги и сейчас. Теперь их ненависть вполне объяснима и даже понятна.
– Нет, – приглушённо ответил Руслан. – Не много. Скорее, никто.
Влад не ожидал такого поворота, и ухмылка вышла неправдоподобной.
– Ты, Руслан Романович, знаешь-ка что? – Старик встал со стула и отодвинул Влада в сторону. – Сходи помойся, да садись за стол, поужинаешь. Ты как старшине денег выдал, у нас, благо, еды в достатке. От имени всего народа отблагодарим тебя за помощь ею же.
Он потянул Руслана за локоть, не напористо, а как бы прося, но тот был вынужден подчиниться и подняться с кровати.
– Ты давай без всяких Романовичей, – проворчал Влад, глядя на старика из-под нахмуренных бровей. – Слишком много чести.
Старик не обратил на него внимания и повёл Руслана к выходу.
Руслан предпочитал только горячие ванны, поэтому в банях никогда не был. Фёдоровичу – как называли старика соседи – пришлось разъяснять ему принципы пользования тазиком, ковшом и водой из печки и металлической бочки.
То, что простое обмывание тела можно совершить только стоя, поливая себя тёплой водой, полученной путём собственноручного смешивания горячей и холодной, он ещё с горем пополам мог принять. Но настойчивое предложение Фёдоровича «попариться» отверг наотрез.
Штаны и рубашка Фёдоровича оказались ему в пору. Старые вещи были изорваны светскими приятелями, вымазаны сажей, в которой он спал, и сожжены в печи. Теперь последний представитель знатного рода Волхонских мог слиться с толпой крепостных душ, отличаясь внешне только модной причёской с бакенбардами и гордой осанкой. Наверное, скоро от благородных манер не останется следа. Глядевший из зеркала мужик с глазами уставшего мужчины опустит плечи, засучит рукава и отправится на поля, выращивать себе пищу для выживания.
Пусть и была уже глубокая ночь, на чаепитие собралась вся семья Фёдоровича – его сын Влад с женой, внуки Соня и Толик, и он сам. За квадратным столом Руслану было отведено одно из самых обычных мест, – хотя все места здесь были одинаковы – и сидел он один, чему был несказанно рад.
Жена Влада, женщина самой обычнейшей внешности, пыталась реагировать на него равнодушно, но любопытство брало верх, и она не сразу ловила себя на том, что из раза в раз смотрит на Руслана.
Соня тоже смотрела и не скрывала своего интереса, но стоило ему взглянуть на неё, как девушка краснела и спешно утыкалась в кружку. Так же держал себя и её прыщавый братец, только вместо смущения Руслан распознавал в нём юношескую неприязнь, истинные причины которой не были известны ему самому. «Я ненавижу этого человека, потому что слышал, что он тот ещё урод».
На Влада старался не глядеть. Уж больно этот тип был угрюм и набычен. Будто ожидал от временного гостя каких-то неожиданных действий, и готовился героически их предотвратить.
Полное молчание нарушал один только Фёдорович. То просил сына или невестку что-либо передать ему, то вдруг восклицал что-то типа: «А вкусные Сонька пироги настряпала!», и «Да не горбаться ты, Толик! Осанку испортишь». Остальные не вымолвили и слова.
Когда чай был выпит, а Руслан покончил с ужином, – пока ему не предложили, он хладнокровно терпел адский голод – старик развернулся, положил локоть на стол и со всей готовностью обратился к Руслану:
– Что ж ты дальше делать будешь? Как я понял, остаться здесь в независимости тебе не дадут.
Все тут же навострили уши и зашевелились в беспорядочных действиях. Как и Руслан, ждали этот разговор всё ночное чаепитие.
– Уйду куда-нибудь.
– Куда?
– Не знаю. Разберусь по ходу.
Фёдорович опустил голову и задумался.
– Просто выжить одному, где-то за пределами губернии… – стал рассуждать он вслух, не уместив мыслей в голове. – В другие края соваться… Такая репутация…
– Я никого не убивал и не грабил, и доказывать это никому не собираюсь.
– Да прошу я тебя, что ли? Всем же сразу ясно стало, что против тебя козни строят. Нашим, я имею в виду, крестьянским. А вот что устроила толпа твоих дружных товарищей во фраках и корсетах! Никто ни в чём не разобрался, никто просто не сел и не подумал. Кто-то что-то увидел, понял в меру своей испорченности, а все и подхватили, вместо того, чтобы мозгами пошевелить. А как они на этого сопляка в мундире пялились! Надменность от него так и прёт. Смотрите на меня, какой я весь из себя благородный и милостивый. Я бы такому уже давно в рожу плюнул. Ан нет – ваши все ботинки слюнями окатили, глаза повыкатывали и только и мечтают князешке этому прислужить. А до того, что невиновному человеку жизнь хотят поломать, дела нет! Вот что значит – не народ, а безмозглое стадо!
Фёдорович вдруг нервно плюнул и, сгорбившись, уткнулся взглядом себе в ноги.
Озадаченность чужими проблемами так плавно перетекла в раздражительную возбудимость, что Руслан почувствовал себя виноватым в чём-то. Хотя другие, похоже, привыкли к перепадам настроения старика. Пока они с невозмутимым видом молчали, он так и сидел в том же положении, не то размышляя над чем-то, не то впав в уныние.
– Мы не поклоняемся божественным демонам с тех пор, как они разделили людей на сословия, – скромно, но с убеждением пояснила Соня, пряча ото всех глаза.
– Ну да, – одобрительно, и в то же время удручённо сказал Фёдорович. – Этим они и положили начало классовой вражде, но люди все равны, во фраках они или в рубахах, самогон пьют или это ваше бренди. А о том, кто из них благородных кровей, ещё поспорить можно. И всё-таки, Владик задал тебе важный вопрос – поддержит ли тебя хоть кто-нибудь?
Руслан задумался.
– У меня есть друзья, – заговорил наконец, хоть так и не нашёл точного ответа. Просто пора было уже что-то сказать. – Нет… скорее, один друг. Барон Гайдаров.
Всё-таки Вера не вписывается в его мизерный круг друзей. Вообще ни в какой не вписывается. Друзья? Партнёры? Неудавшиеся любовники? Уже ближе к истине, но всё равно не то. Она вряд ли сможет как-то ему помочь, а он никогда её и не попросит.
– А, тот самый? Видал его, – задумчиво проговорил Фёдорович. – Он может что-нибудь сделать для тебя?
Руслан поколебался с ответом.
– Возможно. – Но потом решил взять себя в руки и показать крестьянам, что не такой уж он беспомощный и никому не нужный. – Может! Степан Аркадьевич настоящий друг. Мы столько вместе прошли…
«Пьянок», – едва не сорвалось с уст. Вовремя умолк и даже сумел произвести эффект этой паузой. Озадаченность Фёдоровича сменилась одобрительным уважением, а Соня едва заметно улыбнулась.
– Держись его, если ты уверен в вашей дружбе.
– Уверен. Мы что-нибудь придумаем, – бодро провозгласил Руслан, приняв позу полной готовности.
И тут в их душевный разговор встрял Влад:
– Ну что, всё? Мы всё порешали? Отлично. В гостях хорошо, а честь надо знать.
Руслан понял, что терпеть больше не намерен.
– Да! Благодарю!
Хлопнул ладонью по столу, встал и направился к выходу.
– А ты ничего не забыл? – бросил ему вслед Влад.
– Ты чего, Владик? – спросила с опаской жена, но тот и ухом не повёл. Сидел, положив локоть на стол, поддавшись вперёд и вызывающе глядя на Руслана. Так обычно смотрят, когда хотят прилюдно унизить.
Влад отвернулся и обеими руками взял кружку с остатками чая.
– Не, вали, конечно. Просто обидно, – сказал он неторопливо и сделал глоток. – Мы тебя, понимаешь, из грязи вытащили, выходили, вымыли, накормили, одежду хорошую дали. Рисковали, между прочим, да и спать, знаешь, уже охота, всё-таки вставать ни свет ни заря. А в ответ: «Благодарю, идите нахрен». Ну, дело твоё. Дверь для тебя всегда открыта – на выход.