Юлия Рыженкова – Цифрономикон (страница 32)

– Спас… – тихо сказали сбоку, и я от неожиданности вздрогнул.

– Это я, – мальчик сделал шаг вперед. Ему тоже досталось: лоб и щеки покрывали царапины, рукав светлой ветровки порван, да и сама ветровка уже не светлая.

– Где остальные? – спросил я.

– Не знаю.

Толстяка мы нашли по треску веток, седой нашел нас сам, «сиамские близнецы», держась за руки, появились тихо и незаметно. Еще через час поисков седой обнаружил длинноволосую женщину в фартуке. При виде ее я вздрогнул: она походила на ту, с незабудками, как сестра.

Когда стемнело так, что мы скорее бы друг друга потеряли, чем кого-то нашли, все расположились в корнях здоровенного дуба. Не знаю, как остальные, но уснуть я не мог – трясло.

– Можно к тебе? – прошептал мальчик, когда все улеглись. Я кивнул.

– А я себе придумал имя – Илья, – он переполз поближе. – А тебя как будут звать?

– Не знаю… как бы ты меня назвал?

Он почесал нос, подумал и объявил:

– Ты всех спас, поэтому тебе подойдет имя Стас!

– Ладно, пусть будет так. Буду у вас работать штатным спасателем, – попытался я пошутить.

Мальчик уткнулся мне в бок и уснул, а я смотрел на ветки дуба и видел вместо них незабудки. Во рту было мерзко, будто разжевал и проглотил лягушку. Я еще долго не мог сомкнуть глаза.

– Доброе утро, Стас, – женщина заплела волосы в косу, сняла фартук, и я ее сначала даже не узнал.

– Доброе утро.

– Мы подхватили идею пацана и решили, что имена нам всем не помешают, – сказал седой. – Меня можешь называть Сергеем, ее Эльзой.

– Конечно, – улыбнулся я.

– А меня Оскар Петровичем, – буркнул толстяк, тщетно пытаясь отчистить свой льняной костюм от пятен грязи. Да и бежевые ботинки с острыми носами выглядели жалко.

Илья прыснул, но толстяк хмуро глянул на него, и тот демонстративно зажал рот рукой. Я посмотрел на «сиамских близнецов».

– Меня зовут Оля, – тихо, как умирающий лебедь, прошептала она.

– А меня Денис, – на удивление сочным тенором сказал ее спутник.

– Ты говорил, что никто не помнит ничего о прошлой жизни. Но я сегодня разговаривал с Эльзой, и она сказала, что ее дома ждет дочь-школьница. Она помнит, что растит дочку одна, без мужа, – сказал седой.

– Правда? – обрадовался я.

– Да. И мне надо обязательно вернуться к моей Полине, потому что кроме меня у нее никого нет, – Эльза опустила глаза.

– Ух ты! Ты даже ее имя помнишь? А еще что-то?

Она покачала головой.

– Больше ничего.

– А о сне? Ты знаешь что-нибудь о лягухах? Или о том, как проснуться?

– Нет, – Эльза виновато улыбнулась.

– Никто не знает, что спит, – пробурчал толстяк, делая вид, что говорит это себе.

– Доказательства в виде нападения лягух вам мало? – спросил я, особо выделяя «вам».

– Я не видел никаких лягух. Ты заорал «беги», все и побежали. А были лягухи или ты их придумал – мне неизвестно.

– А камертон? Вы слышали звук камертона? – Я сделал вид, что не заметил его фамильярный тон.

– Не слышал я никакого камертона. Ты совсем уже спятил!

– Стас, – робко влез в разговор Илья, – я тоже не слышал никаких звуков. Я только слышал, как ты крикнул: уходим!

Я растерялся. Камертон ведь звучал довольно громко, его нельзя было не слышать. Обвел взглядом всех присутствующих.

– Извини, но я тоже не слышал ничего. И лягух не видел. Мы ведь одни из первых убежали, – развел руками Сергей.

Я замолчал.

Несколько часов мы прочесывали лес в поисках пропавших, но без толку. На привале меня дернул Сергей, тыкая в навигатор. Около арки никто не обратил внимания на жирную точку на карте, но теперь всё поменялось. Навигатор показывал одиннадцать красных точек, и если шесть из них находились в одном месте, то еще пять – в разной удаленности, причем некоторые перемещались! Мы с седым переглянулись и расплылись в улыбке. Тут же подняли всех, заставив вытащить навигаторы. Да, и впрямь, стоило кому-то отойти подальше от привала, и точка на карте навигатора перемещалась. Меня, понятное дело, устройство не показывало. Тут же был отправлен отряд из Сергея, Дениса и Оскара Петровича на поиски.

– Стас, – Илья дернул меня за рукав, – я тебе кое-что хотел рассказать. Но только тебе.

– Да?

– Мне кажется, что я помню, почему лягухи тащат к себе людей.

Он замолчал, ожидая моего «почему», и я не стал его разочаровывать.

– Они плохие и притягивают к себе плохих. Мне кажется, что этот лес – чистилище, где взвешивают плохие и хорошие поступки за всю жизнь. Если в тебе больше плохого, то ты притягиваешься к лягухам. Ты говорил, что они как магнит. Но если обычно плюс притягивается к минусу, то тут наоборот: минус к минусу. Если ты сам минус, то между тобой и лягухой, которая тоже минус, возникает «тяга».

– Получается, мы все плохие? – спросил я.

– Ну-у-у-у… наверное, раз тут оказались. И чем больше в нас плохого, тем «тяга» сильнее.

– То, что ты мне рассказал, – это твои домыслы, или ты помнишь?

– Кажется, помню, но не уверен… То, что я сплю, – я знаю точно. А то, что сейчас рассказал, – не точно.

– А ты не помнишь, зачем лягухи строят броненосцев? – спросил я и тут же сам понял ответ.

Он покачал головой.

Да. Если принять теорию Ильи, то многое становится понятным. Но не упрощаю ли я? Ведь так просто объяснить все неясности божьей волей. На бога можно списать все нестыковки, весь кажущийся абсурд. Как просто принять за бога человека с зажигалкой, если у самих есть лишь два камня, высекающих искру. Или наоборот, усложняю? Ведь это лишь сон. Сон не обязательно должен быть логичным. Не обязательно должен что-то значить.

– Нашел! Нашел! – Крик Дениса вывел меня из задумчивости.

Мы сбежались и увидели, что он держит за руку блондинку.

«Вечно он всех держит за руку», – раздраженно подумал я. Блондинка дрожала от холода. Еще бы! По моим ощущениям, ночами температура опускалась градусов до четырех. При такой погоде не очень-то походишь в футболочке, пусть даже и с надписью «горячая штучка».

Я накинул на нее ватник, спросил:

– Как ты?

– Н-н-нормально. Только х-холодно очень и ест-т-ть хочется, – простучала она зубами.

Я мысленно хлопнул себя по лбу. Привыкнув сам питаться пару раз в день почти святым духом, я и забыл, какой голод мучил меня первые дни. А ведь остальные в группе тоже хотели есть.

Вскоре появились и другие: накаченный парень, будто с обложки мужского журнала о фитнесе, еще один парень, в синем тренировочном костюме, дама в костюме бизнес-леди и, о ужас, на шпильках и девушка габаритов Оскара Петровича.

– А мы вас так искали, так искали! – громко радовался качок. – Я ж говорил им, не может такого быть, чтобы всех утащили лягухи!

– А вы их видели, лягух-то? – брякнул я, вспоминая брошенные в мой адрес обвинения.

– А то! Мерзкие создания! Видели, как вы пытались спасти ту женщину в цветастой юбке и дедушку.

– А дальше? Дальше видели? – спросил я, затаив дыхание.

Мне было стыдно, что я бросил женщину, даже не попытался ее увести с собой. Хотя и понимал, что останься я там хоть на секунду дольше – сгинул бы вместе с ней.

– Куда там! Мы бежали так, что только пятки сверкали.