Юлия Рыженкова – Цифрономикон (страница 30)
Кирилл приосанился.
– А то! Я же опытный ловелас. Попала ты, Катька. Девчонки теряют голову, едва только взглянут на меня.
Они переглянулись и рассмеялись.
Катя легонько щелкнула его по носу.
– Эх ты, казанова! Пойдем лучше в ГЗ, на смотровую площадку, там такой телескоп поставили – всю Москву можно увидеть.
Конечно, так сразу в ГЗ – главное здание МГУ – они не попали. В университетских аллейках много темных углов и переходов, есть где скрыться от посторонних глаз.
Только часа через два они выбрались на освещенную площадь перед величественным шпилем МГУ. Сейчас здесь было пустынно – не раскатывали мокрый весенний асфальт роллеры и скейтеры, и даже свадебные лимузины куда-то пропали.
Катька потащила Кирилла к главному входу.
– Пойдем скорее!
– Да нас охрана не пустит.
– Пустят, у меня аспирантский пропуск, забыл?
Замороченный бешеным круговоротом студентов охранник даже не взглянул на Катькину корочку, просто махнул рукой: идите, мол. Лифт, набитый веселящейся толпой, по-черепашьи долго полз вверх, останавливаясь чуть ли не на каждом этаже.
Наконец в окошечке загорелась цифра «32». Катька скомандовала:
– Выходим, – и, не давая ни секунды передышки, побежала по коридору.
Кирилл в изумлении крутил головой по сторонам: на тридцать втором этаже он не был еще ни разу.
– Кира-а, давай быстрее, что ты там застрял. Да не смотри по сторонам – там геологический музей, он всё равно сейчас закрыт. Иди лучше сюда.
Смотровая площадка оказалась небольшой – человек на десять. Катька победно указала рукой куда-то вперед.
– Видишь? Совсем недавно поставили, такие же, как внизу, а видно втрое дальше. Здорово, да?
На возвышении у гранитных перил стоял, раскорячив треногу, солидный бинокуляр, в сумерках больше похожий на боевого дроида из голливудских блокбастеров.
– У тебя монетки есть? Доставай.
Кирилл порылся в карманах, нашел целую горсть мелочи.
– Ура! Здорово! Бросай сюда.
Щель жадно заглотила глухо позвякивающие монетки. Катька поцеловала Кирилла и прильнула к окулярам.
– Ух ты!! Кира, тут такое увеличение! Даже номера машин можно разглядеть! Ну-ка, подожди… я хотела тебе кое-что показать…
Она нетерпеливо крутила колесико настройки, слегка поворачивая бинокуляр то вправо, то влево.
– Вот! Смотри! Это новый аквапарк, помнишь, я тебе говорила.
Кирилл посмотрел. Сначала ничего не было видно, кварталы и улицы расплывались темными пятнами, но стоило немного подкрутить резкость, как совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки взметнулся вверх китовый хвост – крыша недавно построенного аквапарка.
14 февраля 2004 года примерно в 19:15 МСК произошло обрушение крыши. В этот момент в здании находилось около 400 человек. По словам очевидцев, под крышей оказались погребены самые популярные аттракционы аквапарка, включая детский бассейн.
Тяга
Я снова очутился в этом лесу, таком же хмуром, как видневшаяся меж верхушек сосен и берез серая пелена. Я знал, что это всего лишь сон, который снится уже не первый раз, прекрасно помнил, о чем он, – и именно это повергало меня в уныние. Неприятное место. Оставалась надежда, что проснусь я достаточно быстро. По крайней мере, быстрее, чем они меня найдут.
Сухие ветки под ботинками ломались, стоило лишь сделать шаг. Ботинки оказались очень кстати, так же, как и защитного цвета брюки и поношенный ватник, в которые я, оказывается, был одет.
Очень хотелось проснуться, чтобы убраться отсюда, но это от моих действий, к сожалению, не зависело, поэтому я пошел по лесу без цели. Нет, вру. Одна цель у меня была: остаться в живых.
Блуждания по лесу ничего, кроме усталости, не принесли. Насколько я помнил, тут всё покрыто лесами. Живут ли здесь люди? Не знаю. В прошлых снах я никого не видел. Может, где и прячутся под корягами или в норах, но я-то их точно не найду. От треска, раздающегося при моей ходьбе, в страхе разбегутся не только люди, но и волки с медведями. По крайней мере, мне хотелось на это надеяться.
– Дурак ты, – громко сказал я самому себе, чтобы успокоиться. – Бояться, что тебя убьют во сне, – глупо.
Однако что-то внутри меня сжалось в комок. Не дурак. Это в других снах не стоит бояться смерти. Но не в этом. К тому же кричать тут – не самый умный поступок. Так же, как и хрустеть ветками. Медведей это, возможно, и отпугнет, зато кое-кого может очень даже привлечь.
Я постарался ступать тише и услышал звон, будто далеко-далеко ударили по камертону. Звук был тихий, но довольно явный. Какие-то смутные воспоминания зашевелились во мне, но не смогли всплыть на поверхность.
Звук всё усиливался, казалось, я приближаюсь к его источнику. Любопытствуя, что же это такое, стараясь не шуметь, я обогнул огромную ель, в очередной раз влетев в липкую паутину. Брезгливо морщась и елозя рукавом по волосам, чтобы избавиться от паучьих нитей, краем глаза заметил то, что заставило тут же забыть о пауках. Медленно, стараясь не совершать резких движений, я выпрямился. Напротив стояла лягуха. Чуть ниже меня ростом – ее издали даже можно было принять за человека. Но вблизи спутать невозможно: перепончатые стопы и четырехпалые ладони без большого пальца, неестественно худые (но я помнил, что очень сильные) руки и ноги, полное отсутствие одежды и каких-либо половых признаков. Это существо напоминало лягушку, вытянутую до человеческих размеров и ходящую на задних лапах. Большие круглые глаза безо всякого выражения смотрели на меня. Она, по-видимому, никак не ожидала этой встречи и тоже замерла. Мне даже показалось, что я различаю в ее пустых глазах страх, но, скорее всего, просто показалось.
Мы стояли друг напротив друга и не знали, что делать. Волна ужаса, захлестнувшая меня в самом начале, схлынула. Я понял, что один на один «тяга» на меня не действует. Лягуха, видимо, это тоже поняла, поэтому даже не попыталась протянуть ко мне лапы.
Приятной неожиданностью оказалось то, что одна лягуха в поле не воин, что у нее не хватает силенок перетянуть к себе. Однако я решил, что глупо пытаться сейчас напасть самому: рядом могло находиться еще пятнадцать-двадцать тварей. Они всегда держатся группами.
Я начал плавно отступать, стараясь не поворачиваться спиной. Медленно обогнул одну елку, потом другую, третью и, когда лягуха уже давно скрылась из виду, побежал.
Сколько я бежал? Пять минут? Полчаса? Время ускользнуло от меня. Упав на траву, я жадно глотал воздух. И тут вновь услышал звон камертона. Спрятавшись за ближайшими корягами, прикрытыми чахлыми, но всё же кустиками, я ждал. Минуту, другую ничего не происходило, я уже решил, что мой камертон ошибся, но тут на расстоянии метров десяти появилась группа из шести лягух. Они просто шли по своим делам, молча, сосредоточенно. Они вообще умеют разговаривать? Впрочем, тут же мне стало не до выяснения лингвистических особенностей тварей, потому что я почувствовал, как меня «тянет». Я ощущал себя куском железа, к которому поднесли магнит. Вцепившись обеими руками в корягу, сжав зубы, пытался не шевелиться. Безумно хотелось встать и подбежать к лягухам. Зачем? Что будет дальше? Я не думал. «Тянуло» так, что только бешеная сила воли удерживала меня на месте.
Лягухи прошли, камертон замолчал, и меня отпустило. Я посмотрел на стиснутые до белизны пальцы на коряге. Да, если с одной я могу справиться, то с шестерыми мне не совладать. А я знал точно, и это не надо было вспоминать, это пульсировало у меня в висках, что если меня «утянут», то я больше никогда не проснусь.
Ночевать рядом с их тропой я не решился. Ноги сами понесли подальше от этого места. Остановился только тогда, когда захлюпало и запружинило. Я решил, что на болоте они не водятся, протопал по мху еще минут пятнадцать для верности, нашел пару кочек посуше, свернулся на них клубочком, накрылся ватником и уснул.
Разбудило не солнце, а голод. Проснувшись, не сразу понял, где я, а когда вспомнил прошедший день, чуть не взвыл. Болотные кочки, из которых торчат кривые березки, осока выше меня, острая, как бритва. Кое-где бело-красные гроздья клюквы. Ягода еще не поспела, а значит, сейчас начало или середина августа.
«Что ж это за сон такой нескончаемый?! Сон, в котором я сплю. Смешно будет, если мне еще и сны будут сниться. Сны во сне. Обхохочешься», – подумал я, сжимая кулаки.
Живот крякнул, напоминая о себе. Я набрал в ладонь белых клюквин с красными боками и отправил их в рот. Лицо рефлекторно перекосило, как только кислый сок брызнул на нёбо. Захотелось пить. Я съел еще горсть, и понял, что больше не могу. Хотелось мяса. И жареной картошки. А еще бы горячего супчика, от которого идет белый пар, да хлебушка горбушку. М-м-м-м… в животе закрутило, закряхтело, приготовилось переваривать и мясо, и супчик, и хлебушек.
– Цыц! – рявкнул я на живот, но он не послушался.
«Да-да, и картошечки жареной, с лучком, укропчиком и огурчиком», – квакнул живот.
Я похлюпал по воде. Высокие кожаные ботинки на шнуровке пока не пропускали болотную жижу, но я всё же старался выбирать места посуше.
«Лягухи, небось, не голодают. Засаливают людей и жрут. Или так жрут. Без соли», – хмуро подумал я.
Через три дня, терзаемый голодом, я начал есть сырые грибы, через неделю голод притупился, и мне даже стало казаться, что этой скудной еды достаточно. А потом снова услышал камертон. Казалось, по нему ударили прямо у меня над ухом – так громко и протяжно он загудел на одной ноте. Я рухнул, где стоял: в жижу между кочками. Захлебываясь водой, поднял голову и… забыл, как дышать. Далеко (слава богу, далеко!) на грани видимости шел… броненосец. Сходство с этим зверем, у которого всё тело покрыто роговыми пластинками, казалось необыкновенным. Броненосец был размером с хороший танк, а то и больше. Но не от этого меня прошиб холодный пот. Я увидел, из чего он состоит: как человек из молекул, броненосец состоял из людей! Каждую ногу монстра составляло несколько человек, несущих на себе свернутых в позе эмбриона людей, из которых складывались пластинки панциря, туловище, голова. Казалось, что люди намагничены и за счет этого образуют целостную структуру. Сами «молекулы» были странными – это уже не люди, а скорее зомби. Они явно не понимали, что делают и зачем. И, кажется, они этого уже никогда не поймут. Зомби. Ходячие мертвецы. Как нагльфар, корабль из ногтей умерших, зверек-броненосец был построен из людей-зомби. Но если нагльфаром будет управлять Локи, то кто управляет им?