Юлия Рыженкова – Магиум советикум. Магия социализма (страница 29)
Степь снаружи негодовала, бурлила, небо затягивало тучами, ветер швырял вверх мелкую пыль. Силовые линии кое-где лопались. Лёшке было стыдно за то, что так грубо влез в тонкие материи, да еще и игрался ими по собственной воле, но исправлять что-то было уже поздно.
В бункер снова вернулись инженеры. Лёшка расслышал, как Дима с чувством сообщает кому-то у двери: «Ветрище – жуть! С ног сдувает!»
Часы показывали половину первого. Лёшке нужен был еще почти час задержки. Но инженеры торопились, старались изо всех сил подготовить изделие к запуску как можно быстрее… Неужели придется в третий раз влезать в структуру ракеты? Лёшка чувствовал, что сил может и не хватить, а линии уже дергались и расползались от его прикосновений, словно живые. Степь недвусмысленно намекала, что лимит хорошего к себе отношения Лёшка исчерпал, возможно, на всю оставшуюся жизнь. До чего же прихотливой оказалась дикая магия!..
Среди промышленников началось какое-то шевеление, один из них взмахнул рукой, привлекая внимание пусковой группы и госкомиссии, и возвестил:
– Мы, кхм… Мы снимаем гарантию с ампульной батареи первой ступени. Все сроки по ней уже прошли, товарищи.
– И что дальше? – спросил кто-то.
– Как что? – немного нервно, но твердо отозвался Анисимов. – Звоните на сорок вторую площадку, пусть везут запасные батареи. Заменим!
Лёшка едва в ладоши не захлопал от радости. Пока привезут батареи, пока установят – это ж как раз выйдет часовая заминка, так ему необходимая! А как только опасное время пройдет, ракета взлетит. Остается, конечно, вероятность ошибок конструкторов и инженеров, но тут уж Лёшка ничего поделать не может…
В бункере витала почти физически ощутимая нервность. Остро чувствующий общее настроение Дима бегал покурить каждые пять минут, и с ним всякий раз выбегали еще несколько человек. Лёшка последними каплями оставшейся собственной силы выстроил вокруг себя барьер, хотя бы частично отрезавший шквал чужих эмоций.
– А что, товарищ магический сотрудник, – неожиданно возник рядом уже позабытый подполковник, – помогли бы своим, посодействовали.
Лёшка почувствовал, как холодеют руки.
– Что я тут могу сделать? – как смог безразлично откликнулся он. – Если производитель гарантию снял?
– Так уже третий срыв запуска, считайте, – хмыкнул подполковник. – Из Москвы уже звонили. Дадут ли четвертую попытку – еще вопрос.
У Лёшки пересохло в горле. Он совершенно не думал о том, что количество попыток может играть какую-то роль, но похоже, это действительно имело смысл. Анисимов был как на иголках, наверняка думая о том же самом.
– Всё будет в порядке, я уверен, – не столько подполковнику, сколько самому себе сказал Лёшка. – Четвертая попытка будет удачной.
– Я ж говорил, помощи от вас никакой, – цыкнул подполковник. – Только место в пультовой занимаете.
– Вам угол уступить? – огрызнулся Лёшка, но подполковник уже отошел, и то ли не услышал, то ли сделал вид.
Народ потянулся на выход: привезли запасные батареи, и кто-то шел следить за установкой, а кто-то – просто молчаливо поддержать инженеров. Лёшка тоже решил выйти, подышать свежим воздухом, но от двери бункера его едва не отшвырнуло обратно на лестницу. И дело было даже не в ветре, который почти сдувал с ног. Дело было в магии. Вокруг стартовой площадки разыгрался настоящий шторм силы. Лёшка с ужасом взирал на вихри и потоки, окутывающие силовые линии, хаотично носящиеся по воздуху, иногда даже проходящие сквозь ракету. Он так увлекся, совершая свои маленькие и почти невинные пакости во благо, что не заметил, как залез слишком глубоко, потревожил слишком много линий сразу. И теперь степь бунтовала против него.
– Ракету-то не уронит? – спросил кто-то в толпе.
– Она собственным весом держится, такую громадину поди урони, – ответили ему.
Но Лёшке всё равно было тошно смотреть на это, он поспешил вернуться в бункер.
С батареями провозились долго, остальные в пультовую подтянулись только к половине третьего. Анисимов взглядом нашел Лёшку, поманил к себе, тот на ватных ногах приблизился.
– Лёша, – попросил Анисимов, – ты говорил, что с погодой можешь что-то сделать. Сейчас бы самое время, а? Такая пыль поднялась, что ракеты в перископ не видно.
– Я постараюсь, Владимир Иванович, – выдавил Лёшка.
Анисимов кивнул и тут же отвлекся на что-то другое, Лёшка смущенно вернулся в свой угол. Он мог пытаться сколько угодно, но был совершенно уверен, что это бесполезно. От попыток дотянуться до линий степь только больше возмущалась, сильнее бурлили потоки чистой и дикой степной магии. Не Лёшке с ними тягаться, не ему, слабаку, их оседлывать.
– Пятнадцатиминутная готовность! – раздался громкий голос из динамиков. – Начать автоматическую подготовку к запуску!
Лёшка затаил дыхание. Он вперился взглядом в циферблат наручных часов, следя за бегающей по кругу секундной стрелкой, всем сердцем желая, чтобы уж в этот раз, теперь ведь можно, так пусть теперь, обязательно…
– Транспарант «Отказ», – раздался безжалостный голос, – «Нули потенциометра обратной связи». Автоматическая подготовка к запуску прервана. Время четырнадцать пятьдесят девять.
У Лёшки упало сердце.
– Да с изделием всё в порядке! – неожиданно громко прозвучал в тишине пультовой возмущенный голос Димы. – Это всё ветер! Отклоняет ракету от вертикали, а автомат стабилизации превышает допуски поворота рулей!
– Спасибо, Дима, – поблагодарил Анисимов и потер уставшие глаза. – Мы поняли.
– Товарищи, надо что-то решать, – сказал кто-то из военных, кажется, сам председатель госкомиссии.
Анисимов пытался поймать взгляд Лёшки, и он поспешил закрыть глаза, изображая магический транс. Пусть Анисимов хотя бы будет спокоен и думает, что Лёшка пытается разобраться с погодой.
Народ из пультовой перетек в соседний кабинет, к Лёшке подсел Дима.
– Слышишь меня? – шепотом спросил он.
– Да, – открыл глаза Лёшка.
– Как с погодой? – спросил Дима.
– Никак, – честно признался Лёшка. – Я тут ничего сделать не могу, там снаружи такое творится, что и десяток магов не справятся.
– Ясно, – коротко ответил Дима. – Лишь бы не отменили пуск. Если отменят – всё, хана. Не будет в Сибири космонавтики.
Лёшку снова затрясло от ужаса. Он уже готов был признаться Диме, что половина накладок произошла по его вине, но тут с совещания вернулась госкомиссия. Дима тут же резвой рысью поскакал навстречу Анисимову.
– Последняя попытка, – сказал тот. – И блокируем все цепи формирования отказа. Всё равно третья проверка показала полный порядок.
Он обернулся к перископу и совсем уж тихо попросил:
– Давай, родная, не подведи.
Димка прямо на ходу натянул противогаз и ломанулся к двери, остальные инженеры кинулись следом. Лёшка не мог решить, что лучше: признаться в диверсии или подняться наверх, сотворить какую-нибудь особо мудреную печать – и позволить магическому вихрю разорвать себя на части, и тем самым избежать позора.
За невеселыми мыслями он не заметил, как вернулись инженеры. Очнулся только, когда из динамиков раздалось:
– Последняя попытка к пуску!
У Лёшки уже не было ни физических, ни моральных сил следить за временем. Он мог только смиренно ждать сам не зная чего.
– Транспарант… – начал человек за пультом, и сердце у Лёшки сжалось, – «Готовность к пуску»! Время шестнадцать ноль-ноль.
В пультовой было очень тихо.
– Ключ в положение «Пуск»! – скомандовал главный пускающий. – Нажать кнопку «Пуск»!
Время словно сгустилось и потекло медленно, как липкий сладкий мед. Не открывая глаз, Лёшка видел, как бесконечно долго тянется к кнопке рука, как палец вдавливает ее в панель; слышал, как воет над поверхностью ветер, как песок царапает обшивку ракеты; чувствовал, как могучей волной плеснулась прочь от площадки дикая степная сила…
– Пошла-а-а! – выдохнул Анисимов.
Лёшка открыл глаза и увидел, как Дима вытирает слезы.
Ракета взлетела, и уже ничто не могло ее остановить. Они справились.
Красноярск-26, 27 августа 1964 года
В кабинет Анисимова Лёшка входил хоть и немного удивленным – зачем это вдруг вызвал его ведущий конструктор? – но с легким сердцем. После успешного запуска во всем КБ прочно держалась атмосфера совершенно праздничная, и несмотря на все душевные терзания, ей поддался даже Лёшка.
Так что никакого подвоха он не ожидал. Тем неприятнее было от того, что за рабочим столом Анисимова сидел не сам Владимир Иванович, а – кто бы мог подумать! – тот самый подполковник с Байконура!
– Входи, входи, магический сотрудник, – поманил он Лёшку.
– Младший магический сотрудник Кузнецов, – зачем-то представился Лёшка, хотя было очевидно, что подполковник знает его имя.
– Подполковник Шибаев, – хмыкнул он, не поднимаясь с места. – Садиться не предлагаю, – он гаденько улыбнулся, – а вот сесть – это запросто.
– Что вы… – начал сидящий тут же Анисимов, но подполковник его остановил властным движением руки.
– Давай, магический сотрудник, рассказывай, – подбодрил он. – Зачем запуск срывал дважды? Поиграться захотелось или целенаправленное вредительство?
Анисимов ахнул. Лёшка сжал кулаки. Вот почему подполковник рядом крутился – следил! И кукиши же еще складывал как бы между делом – прятался от Лёшкиного магического взгляда за самым простым и действенным оберегом! А ведь до чего актер хороший, Лёшка и не догадался посмотреть и проверить… да даже заподозрить в нем мага!..