Юлия Рыженкова – Магиум советикум. Магия социализма (страница 27)

– Ладно, не буду тебя отвлекать, – пробормотал он. – Пойду лучше думать, что дальше делать…

Дима махнул рукой и, настроенный бутербродами на благодушный лад, углубился в свою работу. Лёшка снова оказался в негостеприимном коридоре. Разговор с Димой облегчение принес временное и неубедительное, и решения возникшей проблемы не подсказал. Лёшка тоскливо разглядывал столбики цифр: ну, очевидно же, что не полетит ракета! Все звезды и планеты, вся астрология против – а кому уж, как не ей в первую очередь верить насчет космических полетов? И как можно от этого так запросто отмахиваться?!

Ночью Лёшка спал плохо. Дома, в общежитии, снова допоздна считал и пересчитывал, строил печати, наносил на них магические символы, иррационально надеясь, что в прошлые разы просто ошибался и результат выйдет другим. Бессердечные цифры упорствовали и убеждали Лёшку, что полета не случится. Так он и уснул, сжимая лист бумаги в одной руке, а карандаш – в другой. И снились ему вперемешку колонки цифр, астрологические схемы и взрывающаяся в чистом голубом небе ракета. И жутким был этот сон.

Красноярск-26, 4 августа 1964 года

– Младший магический сотрудник Кузнецов, – слишком формально, да еще и вытянувшись по-военному, представился Лёшка.

Ему нравилось начинать разговор именно так – официальное представление сразу настраивало на серьезный лад всех, в том числе и самого Лёшку. И напоминало, что он в КБ не случайный человек, а важный и полезный общему делу кадр.

– Садись, Лёша, – махнул рукой ведущий конструктор Анисимов, указывая на свободный стул. – Ты мне объясни толком, зачем тебе ехать на запуск? Там и без тебя жарко будет…

– Именно поэтому, Владимир Иванович! – горячо затараторил Лёшка, вмиг растеряв всю свою бережно лелеемую серьезность. – Без меня там жарко будет, а со мной, может, и полегче! Прослежу со своей стороны, чтобы никаких проблем не возникло!

– Ты меня, Лёша, извини, – снял очки и протер их полой пиджака Анисимов, – но я что-то представить не могу, чем ты там на месте поможешь в случае чего.

Вот оно, к этому разговору Лёшка готовился с самого утра. Требовалось соврать начальству. То есть не то чтобы соврать… Но сокрыть свои истинные намеренья. И Лёшка, с одной стороны, чувствовал, что вранье это – правильное, нужное, из лучших побуждений, а с другой стороны, самой сутью своей противился лжи: слова застревали в глотке, лицо разгоралось пунцовым румянцем.

– Владимир Иванович, – начал он, чувствуя, как краснота начинает заливать щеки, – вы, конечно, замечательный конструктор, но в магии мало смыслите, уж простите меня, – краснота добралась до лба и останавливаться не собиралась. – Помощь от меня может быть колоссальная, возьмем хотя бы погодные условия! Уменьшить или увеличить скорость ветра, разогнать дождевые тучи – это всё я легко смогу сотворить прямо на месте…

Лёшка перевел дыхание. Ощущение было такое, будто проклятый румянец уже плеснулся через макушку и теперь собирается над головой ярко-земляничным облаком.

– И это я не говорю о… – продолжил он, но Анисимов жестом его остановил.

– Понял я, понял, – улыбнулся он. – Прости, если обидел тебя, Лёша. Я же не в тебе сомневаюсь, а об общем деле волнуюсь. А то ты, вон, светишься уже от возмущения.

– Так я тоже об общем деле! – пылко подхватил Лёшка, испытывая обжигающее чувство стыда.

«Только бы не сорвалось, только бы не сорвалось…» – билось в голове. Как же жаль, что магией нельзя воздействовать на свободу воли! Тогда Лёшка бы точно организовал себе эту поездку. Или даже лучше: надавил бы на парторга и передвинул дату запуска!

– Хорошо, – заключил Анисимов. – Так и быть. Включаю тебя в пусковую группу как младшего магического. Но будь готов всем военным по десять раз объяснить, зачем ты там оказался, вашего брата раньше на запуски, кажется, не отправляли.

– Да хоть по пятнадцать! – просиял Лёшка. – Спасибо, Владимир Иванович!

Из кабинета он выскакивал с такой непередаваемой легкостью, как будто исполнил, наконец, свою мечту и научился-таки летать. Его включили в пусковую группу! Он едет на Байконур! А значит, будет легче легкого…

На этой мысли парящий в своих мечтах Лёшка был прибит к земле мрачной и суровой действительностью. То, что он собирался сделать «легче легкого», иначе как «диверсией» обозвать было нельзя. Причем пакостить он собирался своим же. Это было до того ужасно и отвратительно, что лучше было еще полчаса непрерывно врать под мудрым и понимающим взглядом Анисимова. Даже час! День! Год! Всю оставшуюся жизнь!

Но по-другому Лёшка поступить просто не мог. Единственное, что осталось, – это отмести все сомнения прочь и готовиться к задуманному.

Байконур, 17 августа 1964 года

Степь Лёшке понравилась с первого взгляда. Пустая и бесконечная, она влюбляла в себя, обещала простор и мощь, хватило бы только силы удержать всё, что она могла дать. Телепаясь в автобусе по пути к стартовой площадке, Лёшка чувствовал, как вокруг звенят невидимые для остальных силовые нити. Не те, к которым он привык в городах, даже маленьком закрытом Красноярске-26, – четким, ровным, складывающимся в правильные геометрические фигуры; а дикие, неприрученные, причудливо изгибающиеся и распушающиеся неожиданными метелками. С такими ему работать еще не приходилось, но Лёшке казалось, что степь не против, чтобы он попытался. Не удержавшись, он дернул одну из нитей, ощутил на пальцах легкое покалывание, и возникший из ниоткуда порыв ветра швырнул в окно горсть песка, противно скрипнувшего по стеклу. Лёшка улыбнулся.

Но чем ближе автобус подъезжал к площадке, тем сильнее Лёшка волновался. Линии вокруг были покорежены, кое-где разорваны в клочья. Над степью витала мрачная черная аура.

– Тут что-то случилось? – пробормотал он совсем тихо, себе под нос, но один из военных услышал, обернулся к Лёшке, окинул его внимательным взглядом.

Стало неуютно, и Лёшка отвернулся к окну, снова стал отслеживать силовые нити.

Что бы ни произошло на стартовой площадке, это случилось не меньше двух лет назад. Степь оправилась от произошедшего, лечила сама себя, сращивала разрывы и снова наполнялась силой. Лёшка с облегчением понял, что без магической поддержки на стартовой площадке он не останется.

Автобус остановился, все посыпались наружу. Лёшку сразу завернули к подземному бункеру, в котором ему предстояло сидеть во время запуска, так что ракету он увидел только мельком; остальные занялись своими делами. В бункере с линиями оказалось даже лучше, чем он ожидал: почти все были целые и жесткие на ощупь, как сухая степная трава. Лёшка закрыл глаза и принялся чертить перед собой в воздухе печать.

– Что за лишний гражданский?! – гаркнули над ухом, и Лёшка подпрыгнул.

– Младший магический сотрудник Кузнецов, – привычно представился он, поворачиваясь к военному, судя по погонам – подполковнику.

– Маги-и-ический? – протянул подполковник. – И сюда вас теперь запихали?

– Да, – коротко ответил Лёшка, не желая встревать в спор.

– А я вот думаю, – доверительно сообщил ему подполковник, – что вся эта ваша магия – чушь! Ерунда на постном масле! – Он сложил пальцы в кукиш. – То талдычут, что «опиум для народа», церкви взрывают, а то вдруг говорят, что не врали бабки в деревнях, и колдовать может научиться любой дурак, институт открывают, начинают изучать что-то… – он на секунду замолчал, а потом строго рявкнул: – Мое мнение: гнать вас надо взашей, дармоедов! Вон, у меня кум фокусы с монетами показывать умеет – тоже магия!

Он захохотал, довольный своей шуткой. Лёшка молчал. Такие разговоры он слышал не в первый раз и даже пытался наедине с самим собой искать достойные и убедительные контраргументы, но при столкновении с очередным хамом терялся и не находил слов.

Спас его верный друг, Дима Авидюк. Он как нельзя кстати заглянул в пультовую, быстро оценил обстановку и возвестил:

– Лёшка! Кузнецов! Ты чего тут лясы точишь, пойдем, тебя там Анисимов ищет, говорит, важное дело!

До глубины души благодарный ему, Лёшка быстро кивнул хаму-подполковнику, протиснулся мимо и выскочил из пультовой. Дима хлопнул его по плечу – не дрейфь, мол, прорвемся! – и поспешил куда-то по своим делам, а Лёшка вышел наружу.

Ракета стояла прямо перед ним, огромная и величественная. Лёшка любовался на нее с искренним восхищением. Сдвинуть такую махину с места, поднять в космос, заставить делать то, что хочется людям, при помощи магии было… нет, ну, может, и возможно, если собрать человек сто сильнейших магов, каких на весь Союз, может, пятеро, и такими усилиями, что представить страшно. А тут вот, пожалуйста, гении – вроде бы простые, обычные люди, но гении вроде Анисимова или даже того же Димки Авидюка – придумали, спроектировали и собрали… куда там магии! Учись и совершенствуйся Лёшка хоть всю жизнь, до самой старости, не быть ему больше чем на подхвате у инженеров и ученых!..

– Тебя ж искал кто-то, магический, – раздалось за спиной, и Лёшка понял, что противный подполковник вышел следом.

– Не мешайте работать, товарищ, – сквозь зубы процедил Лёшка и принялся делать в воздухе какие-то дурацкие пассы руками, а потом мстительно добавил: – А то еще под отдачу попадете, а мне потом отвечать…

Подполковник, может, был тем еще охламоном, но рисковать не стал, отошел от Лёшки подальше. Это была маленькая, но победа. Оставалось только надеяться, что завтра Лёшка не потерпит сокрушительного поражения.