Юлия Рысь – Одесский дворик, или Тайная жизнь растений (страница 5)

– Ну, это таки только наше частное мнение о неудобстве полок, – философски заметил Семён Семёнович, – а вот наши люди уверены, шо переезд в это мрачное место таки улучшил их пэрсональные условия. Ми, к сожалению, не выбирали этот дворик…

– Та да, – согласился Беня, – Таки, а шо с речкой? Откуда вы таки узнали, шо это именно Вонючка?

– Речка-вонючка, уважаемый это не название, а нарицательное имя! Ну, согласитесь, как может называться любая река, которая протекает через город и служит стоком для всякой городской дряни? Только, вонючка! Ни тебе рибы, ни тебе чистого берега!

– А вы, уважаемый, откуда знаете?

– Когда я жил у прокуренном подъезде… – Семён Семёнович выдержал такую театральную паузу, что Беня только тихо позавидовал. – Шоб вы знали, был у меня один такой… Скажем так, посетитель. То ли с шестого этажа, то ли с пятого. Бегал тайком курить к моему окну и всё по телефону трындел с кем-то. За реку и рибу жаловался, мол, и карась не тот, и лещ ему шо карась, а сомы вообще из-за грязи вымерли. И шо если бы не бухал на рибалке, как нормальный мужик, то триста лет задалась бы ему рибалка ради рибы!

– А при чём тут волшебная кухня? – Фикус пытался понять, чем всё-таки руководствовались люди, когда решили променять тёплый солнечный балкон на девятом этаже, где он себя чувствовал себя как на курорте, на эту… убогую полку на деревенской кухне без естественного солнечного света.

– При том, уважаемый, при том самом… – именно на кухне, откуда ближе до звёзд и вид на лес, наши люди и озвучили желание. Причём как положено, чётко и громко. Наша человечка говорила, что устала от шумных соседей, у которых перфоратор заместо рук, и которым горло нужно шоб пьяные песни по ночам орать. Так и сказала своему человеку. Тебе то шо, ты на работе, а я тут у шуме писать не могу! Ну, и ещё она говорила, шо ей надо дом с удобствами у доме, а не скворечник в огороде. Правда, не знаю, что такое удобства у доме, но по голосу человечки, можно было понять, шо бегать по морозу по нужде, это печально. Особо громко она сказала, и шоб тырнет ей был! А то она без своего тырнету будет выть на Луну и дичать.

– И шо сбылось? – Беня был искренне удивлён.

– Таки да. Скажу за большее. Буквально через неделю, после того, как наши люди подробно описали какой дом хотят, им прилетело сообщение от знакомого знакомых. Ну, вы же, уважаемый, сами знаете, шо в нашем дворике, несмотря на достижения науки и техники, самым лучшим средством распространения информации считаются базарные сплетни.

– И шо так просто?

– Таки да. Вы же сами убедились, на своём опыте, шо наши люди немного того, больные на всю голову! Им ничего не стоит сорваться с насиженного места и всех за собой потащить… – Тут Семён Семёнович вполголоса выругался как биндюжник, – вот и сейчас так произошло. Люди восприняли предложение, как натуральный заманухис и рванули смотреть новую хату. Потом вечером рассказывали, шо увидели как хотели! Удобства в доме с тырнетом до кучи и речку. А потом радостно сообщили, шо нашему дворику грозит Великое переселение. Вам, уважаемый Беня, – обратился сансевьерия к фикусу, – ещё очень и очень повезло. А я видел, как мучились те же Свидетели Сельдерея со своими прихожанами, когда их просто у багажник пихнули, как какую-то ненужную коробку. Да и ряды наших банд знатно поредели. Вы, таки, слышали за то, что два Костяна не выжили после переезда?

– Таки, ой, – не сдержал удивления Беня, – а я-то думал, шо наши банды живучие!

– Не вы один так думали! Люди тоже думали, шо можно Костянов перевозить как попало! Это мягких и молчаливых жителей нашего дворика можно перевозить уложив штабелями у ящик, а мы, растения, живые! Нас нужно сразу расставлять у тёплое уютное место.

– А шо с мягкими жителями? Откуда они взялись? – Беня недоумённо развёл ветками, – ни одного мягкого не помню…

– Ой вэй, уважаемый, – с долей презрения протянул Семён Семёнович, – вы, таки, дольше всех живёте у дворике, а всех жителей не знаете! Я, между прочим, появился на целых полгода позже вас, и уже успел узнать и за сказочную историю любви Люси и Бонифация, и за Переезда Филипповича. И можно, сказать знаю за каждого мягкого жителя вплоть до того, из какого автомата с игрушками их вытащили, и почему их так назвали.

– Работа у вас такая, – буркнул под нос Беня, – и нечего хвастаться тем, шо вам сплетни интереснее за нашу жизнь.

Несмотря на занимательную беседу, фикус был явно обижен. Разговаривать с сансевиерией и чувствовать себя ущемлённым ему больше не хотелось. Он то думал, что Семён Семёнович окажется… нормальным растением! То есть будет слушать затаив дыхание Бенины рассказы. А этот, так сказать цветочный психотерапевт оказался тем ещё поцем с понтами!

Глава 5. Неделя потерь и мягкие жильцы

– А кто вам сказал, уважаемый, шо я таки хвастаюсь? – Неожиданно подал голос Семён Семёнович несколько дней спустя.

Беня от неожиданности вздрогнув верхними листиками, повернулся и огорошено уставился на вдруг заговорившего с ним сансевиерию. При всей своей мизантропии он был вежливым фикусом и, конечно, не упустил возможности ответить вопросом на вопрос.

– А вы за шо сейчас говорите?

– Как за шо? Вы же сами проявили интэрес за мягких жителей, – спокойным тоном заявил Семён Семёнович, – так вот, шоб вы знали, я не хвастаюсь. Может я не хотел знать за историю каждого мягкого жителя, но меня никто не спрашивал. Пока я жил на полке у кухне, вообще много чего слышал от людей. У меня сложилось впечатление, шо наши люди туда ходят как на переговорный пункт. Вот нет, шоб прийти, приготовить молча еду и уйти у комнату. Таки нет, приходят и часами балаболят! То за цены в магазинах, которые мне триста лет не упали, то за свои проблемы, то за своих мягких жителей!

Чем больше Семён Семёнович распалялся, тем больше вызывал в Бене противное чувство… сочувствия! Фикус и сам был в таком положении, когда люди выходили на балкон, якобы подышать свежим воздухом, а по факту просто выговориться. И никто ни разу не спросил: "Уважаемый, Бенджамин Натанович, а не угодно ли будет вам послушать за последние новости"?

Если бы Беня мог говорить человеческим языком он бы, конечно, ответил: "Не угодно! Полейте меня чистой водой с подкормкой, обновите грунт, оставьте меня в одиночестве на самом тёплом месте, а сами… валите подальше, шоб глаза мои вас не видели"!

Так что фикус понимал Семёна Семёновича как никто другой. С другой стороны, он ещё не успел познакомиться с мягкими жителями, поэтому не знал, что это за существа такие. Может они, вообще, бандерщики какие-то? Или того хуже малохольные с бледным видом и розовыми щёчками?

Конечно, ему было интересно узнать, как мягким жителям одесского дворика удалось выжить в коробке без еды и света, но… Проявлять молчаливый интерес и задавать вопросы, как говорят в Одессе это таки две большие разницы.

В его понимании, выжить в коробке без света и полива было за гранью фантастики. Но показывать своё неприкрытое любопытство фикус тоже не хотел, тем более перед кем? Перед Семёном Семёновичем! В представлении Бени это было самое худшее, что он мог себе позволить. По этой причине, чтобы не терять остатки гордости, он демонстративно стал шевелить верхними веточками, стараясь поймать как можно больше искусственного света. Он очень скучал по естественным солнечным лучам, но изменить ситуацию не мог. Лучше уж стоять на самой верхней полке в тёплой кухне и ловить скудное освещение, чем… Чем, томиться в тёмной коробке, как мягкие жители. Или торчать как Игоряны и Костяны на холодном подоконнике и ловить излишне яркие солнечные лучи. То ли дело, уютный утеплённый балкон, на который проникал рассеянный свет. В достаточного количестве, чтобы получить порцию ультрафиолета, и при этом не сжечь тонкие нежные листочки.

Беня настолько увлёкся ностальгическими воспоминаниями о тёплом балконе на девятом этаже, что совершенно забыл про стоящего рядом сансевиерию. Семён Семёнович это почувствовал, и хотел было обидеться. Но решил не слишком явно показывать свой скверный характер во всей красе новому вынужденному соседу по полке, поэтому поспешил ретироваться.

На нём тоже отразилось длительное пребывание в полном одиночестве на кухонной полке, куда его перенесли сразу из подъезда, где и поговорить было не с кем. И если бы ему пришлось выбирать меньшее из зол, то он был готов поддерживать приятельские отношения с Беней, чем с балаболкой Мелиссой Мятовной. И бесспорно, намного лучше, чем разговаривать самому с собой.

– Я дико извиняюсь, – поспешил реабилитироваться Семён Семёнович, – понимаю, шо переезд для всех нас это было что-то с чем-то… Наш дворик, и без того немногочисленный, не получил ничего приятного, кроме потерь…

– Про то, шо два Костяна не выдержали, это я понял, – нетерпеливо прервал Беня сансевиерию, слушать рассказ про гибель Костянов ещё раз он не хотел. – А шо ещё кто-то потерялся?

– Таки да, и таки нет, – поспешил пожаловаться Семён Семёнович, обрадовавшись тому, что Беня поддержал диалог, – Два Костяна безвозвратно преставились перед цветочным богом, а вот молодая поросль кинзы зависла, таки, в развитии. И поди узнай, выживут они или нет. И Свидетели Сельдерея, таки, заметно пожелтели. Поскольку они однолетние, тоже пока непонятно, то ли это временная сезонная депрессия, или таки да, они пришли к логическому концу своей грустной и короткой жизни.