Юлия Романова – Девушка в башне (страница 9)

Она закончила и опустила взгляд снова на угли, будто сбросив груз.

Кирилл невольно усмехнулся, хотя усмешка вышла кривой.

- Вот зачем я, спрашивается, в архив обращался, информацию искал? Тут, оказывается, живой кладезь фольклора. Черный человек, ведьма… Будто в деревне у бабушек на лавочке побывал.

- Кирилл, - резко одернул его Антон, кивнув в сторону девушки. - Не надо так.

Но Анна, казалось, не обиделась. Она просто поднялась, отряхнула полотенце.

- Мне пора. Темнеть скоро начнет. Идти до дома час.

- Я провожу! - сразу вскочил Антон.

- Не надо, правда. Неудобно.

- Да что ты! Никаких неудобств. В лесу ночью - не шутки. Провожу.

Она посмотрела на него, потом на молчаливого Кирилла, и в ее усталой покорности было что-то обреченное.

- Хорошо. Но только до выезда на поле. Там дальше дорога прямая, к Лужкам. Дальше я сама.

- Договорились, - успокоил ее Антон.

Они сели в машину и поехали по уже ставшей такой знакомой и родной дороге, через лес, поле, реку и снова лес.

Тишина в салоне машины казалась Антону напряженной и неловкой. Он, обычно такой разговорчивый и смелый, лихорадочно перебирал в голове темы, но все они рассыпались, стоило ему бросить взгляд на ее профиль. Анна сидела неподвижно, уставившись в окно, в отражение которого смешивались ее черты и мчащиеся деревья. Ее руки были сжаты на коленях так плотно, что костяшки побелели.

Они выехали на открытое пространство и остановились. Слева и справа потянулись поля, уходящие в сторону поселка. И в этом внезапном, обманчивом покое что-то сорвалось в Антоне с тормозов. Он резко, почти не думая, наклонился к Анне и схватил ее сжатые ладони. Она вздрогнула и повернула к нему голову. Ее глаза в темноте были огромными и совершенно нечитаемыми. Не дав ей опомниться, он поцеловал ее. Губы были теплыми и неподвижными.

Она не оттолкнула его. Не вскрикнула, не ударила. Это мгновенное отсутствие отпора ударило в голову, как крепкий алкоголь. Облегчение и дикая надежда вспыхнули в нем одним пламенем. Он торопливо отстегнул свой ремень безопасности, всем телом придвинулся к ней, обвил ее плечи, стараясь прижать к сиденью, и снова стал целовать.

Но Анна не отвечала. Ее губы оставались сомкнутыми, тело - напряженным и неподатливым. Через секунду он почувствовал, как ее ладони упираются в его грудь. Не сильно, но твердо, создавая непреодолимую дистанцию. Он оторвался, пытаясь разглядеть ее лицо. В темноте он видел только смутные тени, блеск глаз. Это была не игра. И не явный гнев. Что-то третье, холодное и недоступное. Вся его решительность, весь напор мгновенно вышли из него, как воздух из проколотого шарика. Он замер, смущенно отодвигаясь.

- Ты обещал довезти меня только до поля, - тихо сказала она. Ее голос был ровным, без дрожи, и от этого становилось еще более не по себе.

Анна потянула ручку двери. Прохладный воздух хлынул внутрь. Не говоря больше ни слова, она вышла и, не оборачиваясь, пошла по краю дороги в сторону поселка.

Антон выскочил из машины следом, догнал ее в несколько шагов.

- Аня, подожди!

Она остановилась и повернулась к нему. Не отшатнулась, не отпрянула. Просто ждала, глядя прямо на него. И этот спокойный, выжидающий взгляд добил его окончательно.

- Прости, - выпалил он, чувствуя, как горит лицо. - Я не знаю, как так вышло. Сам себя не узнаю. Ты мне… Ты мне очень понравилась. С первой встречи. Я просто… Я наделал глупостей. И мне очень стыдно. Честно.

Он говорил искренне. Это было редкое для него чувство - говорить правду, а не подбирать слова, которые от него ожидали услышать. Он стоял перед ней, виноватый и растерянный, как мальчишка.

Анна смотрела на него еще несколько секунд. Потом кивнула, коротко и бесстрастно.

- Все в порядке. Хорошего вечера, Антон.

Она повернулась и пошла дальше, ее фигурка уменьшалась по мере удаления. Он не стал догонять. Постоял, посмотрел ей вслед, потом с раздражением пнул колесо своей машины. Раздражение было направлено исключительно на себя. Сел за руль, резко развернулся и поехал обратно к усадьбе, где его ждали только темный скелет дома и, вероятно, не самый приятный разговор с другом.

Кирилл, сидя у едва тлеющих углей, увидел, как Антон вылез из машины и швырнул ключи на пень с таким видом, будто хотел швырнуть их в невидимого врага. Походка у него была тяжелая, взгляд - угрюмый и рассеянный.

- Что, ничего не выгорело? - спросил Кирилл, вороша угли палкой. - Не удалось завалить девушку на заднем сиденье за один присест? Консервов и картошки оказалось недостаточно?

Антон остановился, помолчал, глядя куда-то в сторону леса.

- Такую девушку так не завалишь, - ответил он на удивление беззлобно, даже с оттенком какого-то странного уважения.

Кирилл усмехнулся, но усмешка вышла невеселой.

- Да, - сказал он неожиданно. - На такой жениться придется.

Антон резко повернул к нему голову.

- Чего?

- Неужели не видишь? - Кирилл пожал плечами. - Девица-то не простая. Она же не просто так первым делом спросила, кто из нас хозяин. Сразу выяснила. Четко, без суеты. А теперь будет тебя на качелях качать - дам, не дам. До первого серьезного разговора о будущем. И ты за ней побежишь. Как мишка за медом.

- Да ну тебя, - отмахнулся Антон, но в его голосе прозвучала не уверенность, а раздражение. - Бред какой-то. Мне мозги проветрить надо.

Он махнул рукой в сторону друга и пошел прочь от палаточного лагеря, вдоль темного силуэта усадьбы. Ему нужно было движение, чтобы разогнать тупую тяжесть в груди. Но слова Кирилла засели в голове, как заноза, и от них никуда не уйти.

«На такой жениться придется». Что это вообще было? Предупреждение? Насмешка? Анна… Она и правда сразу спросила про хозяина. Но это же нормально, разве нет? А ее отстраненность, этот взгляд усталых глаз… Он шел быстрее, стараясь заглушить внутренний диалог стуком собственных ботинок о сухую землю. Но чем глубже он уходил в сумрак, тем сильнее напрягалось воображение. Между деревьями вдали что-то мелькало - то белело пятно, похожее на женское платье, то сливалось с тенью, превращаясь в черную, бесформенную фигуру. Он останавливался, всматривался - ничего, лишь игра света и тени, тревожный бред уставших глаз. Но ощущение, что за ним наблюдают, не покидало.

Он достал телефон, яркий экран ослепил в темноте. Пальцы сами нашли нужный номер в списке контактов. Ирина. Она ответила почти сразу, голос ласковый, полный теплой, привычной тоски.

- Антош? Ты как там? Скучаю по тебе…

Он слушал, как она рассказывает о своем дне, о том, как хочет приехать, увидеть его, обнять. В ее словах была простая, прямая потребность в нем, без этих чертовых загадок и холодных отказов. И мысль возникла резко и ясно: позвать ее. Сейчас. Чтобы она приехала завтра. Чтобы ее смех, ее бесхитростная любовь, ее присутствие заполнили это странное место и отвадили Анну с ее коварными планами, с ее усталыми глазами и историями о черном человеке. Он уже открыл рот, чтобы сказать: «Приезжай».

Но не сказал. Слово застряло в горле комом. Потому что это было бы бегством. И потому что какая-то часть его, глупая и азартная, уже была заинтригована этими самыми качелями, о которых говорил Кирилл.

- Я тоже соскучился, - глухо произнес он в трубку. - Но тут пока бардак полный, неудобно. Как чуть приберусь, сразу позову. Обещаю.

Он поговорил еще минуту, выслушал ее легкие упреки, пообещал перезвонить завтра и положил трубку. Тишина после ее голоса показалась еще более оглушительной.

Он вернулся к костру. Кирилл все еще сидел там, неподвижный, как изваяние, уставившись в пепел. Антон, не говоря ни слова, прошел мимо и скрылся в своей палатке. Лег на надувной матрас, поверх спальника, и уткнулся в экран телефона. Соцсети, новости, бессмысленные видео - все сливалось в один мерцающий поток, который не мог заглушить ни внутренний трепет, ни странные тени за стенкой тента. А снаружи, у потухающего костра, сидел его друг и молчал, думая о своем.

Глава 5. 1481 год

Вечернее солнце отливало золотом кровли боярских хором. Протоиерей Иоанн, придержав у груди небольшой дорожный образок, сошел с повозки, костлявой рукой опираясь на плечо молодого служки. Пыль дальнего пути седым налетом лежала на его черной рясе. Он смотрел на дом младшего брата - высокий, рубленый из толстенных сосновых бревен терем, доставшийся Федору от отца. Не просто дом, а утверждение рода, крепость, венчанная островерхим теремком с оконцами-бойницами. Коньки на крыше изгибались, словно застывшие волны, а причелины были покрыты пышной, затейливой резьбой: тут и диковинные птицы Сирин с женскими лицами, и грозные львы, и виноградные гроздья - смешение древнего языческого обережья с новыми веяниями. Смущало это глаза священника.

Слуги, завидев знакомую суровую фигуру в скуфье, засуетились. Встретили почтительно, но в поклонах их, в быстром перегляде, мелькнула тревога. Не ждали. Ввели в сени, где пахло воском, дегтем и сушеными яблоками.

- Брат где? - спросил Иоанн, не глядя на ключницу.

- В опочивальне своей, батюшка, нездоровилось ему, - поспешно ответила женщина, опуская глаза.

Иоанн кивнул и, не дожидаясь провода, тяжелой поступью двинулся по широким дубовым мосткам. Интерьеры поражали богатством, но богатством темным, сосредоточенным, словно накопленным не для радости, а для вескости. Стены горницы были обиты тканым сукном, на лавках лежали медвежьи да волчьи шкуры. В углу, под образами в тяжелых окладах, теплилась лампада, бросая трепетные блики на лик Спаса Нерукотворного.