Юлия Романова – Девушка в башне (страница 3)

Они закончили с палатками и принялись надувать матрасы. Процесс оказался шумным и смешным - дешевый насос заедал, матрасы пытались вырваться. Они смеялись, как мальчишки, хотя одному было тридцать, другому на год больше, пиная упругий синий нейлон по колкой траве.

- Держи его, держи! Да не так!

- Я держу! Он сейчас лопнет, и мы будем спать на оставшемся валетом!

- Представляю лица гостей нашего будущего люкса, если бы увидели управляющего и главного архитектора в такой битве!

- А я представляю лицо твоего папаши…

Наконец, матрасы были водворены в палатки. Кирилл достал бензиновый генератор. После нескольких рывков шнура двигатель ожил, затарахтел, нарушая лесную тишину, но даря драгоценное электричество. Они протянули удлинитель, зажгли лампочки и поставили разогревать на газовую горелку готовые обеды, купленные в супермаркете еще в Питере. Запах простой горячей еды в прохладном вечернем воздухе казался невероятно приятным.

Сели на раскладные стулья с пластиковыми тарелками на коленях. Генератор трещал где-то сбоку, а перед ними, в наступающих сумерках, усадьба казалась огромным и молчаливым черным кораблем, потерпевшим крушение. В окнах уже нельзя было ничего разглядеть - была только густая тьма.

- За проект, - сказал Кирилл, поднимая свою чашку с горячим чаем.

- За возвращение домой, - добавил Антон.

Их чашки тихо звякнули. Они ели молча, уставшие, но наполненные спокойной решимостью. План на завтра был ясен: начать первую, грубую оценку разрушений внутри главного дома и сверить планы. Определение несущих конструкций и тех, которые при необходимости можно будет снести. А пока что их владения ограничивались кругом света от походной лампы, подвешенной на спинку складного стула, да двумя маленькими палатками у подножия большого прошлого, которое им предстояло изменить.

В ту ночь Кириллу приснился сон. Он проснулся в палатке от непривычного шума, которого не должно быть посреди луга в лесу. Он высунул голову из палатки и замер.

Усадьба стояла целая. Не просто отреставрированная, а новая, сверкающая свежей побелкой и стеклами окон. Было раннее утро, небо на востоке только разгоралось розовым перламутром, но по двору уже сновали люди. Женщина в длинном сарафане и платке на плечах несла стопку постельного белья. Мужчина в холщовой рубахе и сапогах что-то чинил у повозки. Воздух был чист и прохладен, пахло дымком, конским навозом и влажной землей.

Сон был настолько ясным, что Кирилл, не раздумывая, вылез из палатки. Он обернулся к соседней палатке, где спал Антон, и на мгновение подумал его разбудить. Но что-то остановило. Желание показать ему это чудо уступило другому, более сильному и иррациональному чувству – потребности побыть здесь одному, затеряться в этой картине.

Ему вдруг страшно захотелось искупаться. Мысль была нелепой – утро прохладное, река наверняка студеная, да и происходит что-то непонятное. Но во сне логика отступает перед навязчивым повелением души. Он чувствовал, что должен пойти к реке, и пошел.

Ворота, на месте которых вчера оставались лишь обломки столбов, теперь стояли на своем месте - тяжелые, дубовые, с коваными петлями. Они были распахнуты. Кирилл вышел и ступил на накатанную, утоптанную дорогу. Она шла через небольшой, ухоженный лесок - не чащу с буреломом, а именно светлый лес, где между стройными соснами и березами не росло ни одного куста крапивы или папоротника. Колеи от повозок были четкими и глубокими.

Дорога вывела его на широкий луг, окутанный утренним туманом. Накануне они проезжали этот луг, середину которого пересекала неширокая, но быстрая река. И тут его взгляд упал на камень.

Он стоял ближе к середине луга, там, где вчера ничего не было. Да и луг этот казался немного другим, а вдали не было видно реки. Камень был огромен, выше человеческого роста, и с первого же взгляда было ясно - это не просто валун. Он имел форму. Нерешительную, неясную, но форму. Словно кто-то начал его обтесывать, намечая очертания то ли человеческой фигуры, то ли звериной, а потом бросил работу. Эта незавершенность пугала больше, чем законченное изваяние. Казалось, работа была прервана внезапно и навсегда, а сам камень, ожидавший своего освобождения, навеки застыл в мучительном промежуточном состоянии между природой и замыслом мастера.

Кирилл медленно подошел ближе. Протянул руку, собираясь коснуться шероховатой поверхности, где читались следы грубого инструмента - не резца, а скорее молота и зубила.

В этот момент позади него, в лесу, взметнулся птичий крик. Не один - множество. Сороки, галки, какие-то невидимые лесные птицы закричали разом, отчаянно и пронзительно, словно их вспугнуло что-то. Крик был таким внезапным и громким, что Кирилл вздрогнул всем телом и резко обернулся.

Лес, только что стоявший в отдалении, словно сделал десятки шагов вперед. Темная стена деревьев теперь нависала всего в пяти шагах, густая и непроницаемая. Туман у ее подножия клубился, принимая резкие, рваные очертания. И из этой зыбкой пелены, из самого сердца внезапно приблизившейся чащи, на него ринулось нечто.

Оно было темным, быстрым, бесформенным и от этого невыразимо страшным. Оно не бежало - оно неслось, сливаясь с тенями, будто состояло из самого страха, материализовавшегося в угловатое, стремительное движение. Мелькнуло что-то, отдаленно похожее на скрюченную человеческую фигуру, но искаженную до чудовищности, мелькнул отсвет, похожий на взгляд, но лишенный всякого выражения, кроме чистого, животного напора.

У Кирилла перехватило дыхание. Он отпрянул, споткнулся и… проснулся.

Он лежал в тесном спальнике, в полумраке палатки. Сквозь ткань пробивался холодный, сизый свет реального утра. Сердце колотилось где-то в горле, тело было покрыто липким, холодным потом. Он судорожно глотнул воздух, пытаясь сообразить, где находится.

Камень. Крик птиц. Морда чудовища. Все это мгновенно расплылось, утекло сквозь пальцы памяти, как вода. Он напрягся, пытаясь вытащить из темноты подсознания хоть одну четкую деталь - и не смог. Осталось только чувство: леденящий, всепоглощающий ужас, пришедший из края сна, и смутный, давящий образ незаконченного камня на туманном лугу.

Кирилл лежал неподвижно, прислушиваясь к стуку собственного сердца и к доносящемуся снаружи уханью филина или неясыти. Реальность возвращалась, но тяжелый осадок от сна, как камень на груди, никуда не девался. Он смотрел в темный потолок палатки, и перед его глазами, вместо ткани, все еще стоял тот нелепый, незавершенный идол, молчаливый и полный неясной угрозы.

Глава 2. 21 мая 2025 года

В течение двух дней Кирилл провел тотальный осмотр всех конструкций. Он методично обошел каждый этаж, каждый флигель, подвал, зарисовал в блокнот карту дефектов кирпичной кладки. Планы, которые он привез с собой, пестрели несоответствиями с реальностью: где-то на чертеже значилась колонна, а на деле полсотни лет назад была возведена стена; в другом месте обнаружилась целая комната, не указанная в документах.

К вечеру второго дня Кирилл сидел на складном стуле перед палаткой, разложив на коленях испещренные пометками планы. Первоначальная концепция, та, что рождалась при первом взгляде на усадьбу, канула в лету. Флигели оказались в гораздо лучшем состоянии, чем он ожидал. И более вместительными, чем выглядели снаружи. Идея поменялась кардинально.

Наутро после кошмара мысль о луге и речке не отпускала его, после завтрака он первым делом пошел по той самой накатанной лесной дороге, что виделась ему во сне, по которой они приехали сюда. Лесок был обычным, не буреломным и опрятным. И сам луг открылся перед ним не туманным маревом, а солнечной, слегка ветреной территорией, порастающей луговым разнотравьем.

Никакого камня выше человеческого роста на нем не стояло.

Чувство было странным: смесь облегчения и досадной пустоты. Луг пересекала река. По двум сторонам от нее поблескивали два небольших озерца. Место было живописным, идеальным для зоны отдыха: можно было сделать мостки, поставить беседки, облагородить берег озера. Но купаться ему сегодня не хотелось категорически. Кирилл постоял на берегу, посмотрел на бегущую воду, потом развернулся и пошел обратно к усадьбе.

Антон, в отличие от друга, почти не заглядывал внутрь полуразрушенных стен. Он все больше гулял по периметру, изучая границы участка по старым канавам и еле заметным межевым столбам. Возвращался с прогулок задумчивый.

- Земли много, но расширяться некуда, - сказал он как-то вечером, разогревая на горелке тушенку. - Территория относится к Лесфонду. Выкупить или арендовать - морока невероятная, да и вряд ли дадут. Придется выкручиваться на том, что есть. Луг с речкой наш лишь частично, даже до реки граница не доходит, но берег ближайшей лужи наш, так что прогулочные дорожки к нему сделать сможем.

Он слушал идеи Кирилла о перераспределении помещений, кивал, но глаза его оставались немного отсутствующими. Цифры примерной сметы и сроков волновали его куда больше, чем расположение котельной или размеры будущих номеров.

- Сколько всего номеров в итоге получится?

- Примерно… двадцать два, - после паузы ответил Кирилл. - Я думаю, все номера должны быть в улучшенном сегмент, их не так много, чтобы делать стандарт или тем более эконом.