Юлия Риа – Игрушка демона (СИ) (страница 53)

— Первый блок никогда не играл Особой роли, — отмахнулся он. — При его снятии ты оставалась человеком, обладая, помимо невосприимчивости, лишь более крепким здоровьем. Но слом второго блока выпускает демоническую суть. Нет, — качнул он головой, заметив, что я собираюсь спросить, — демоницей в полном смысле этого слова ты не станешь. Но по физическим и магическим показателям теперь ты гораздо ближе к демонам, чем к людям.

Я медленно кивнула, осознавая услышанное. Потом уточнила:

— Что случится, если падет третий блок?

— Не знаю, — вздохнул Маорелий. — Возможно, даже у Лиары не было ответа на этот вопрос. Но скорее всего, ты умрешь.

Его тяжелый взгляд заставил меня поежиться.

— Лиара не сказала, что именно почувствовала в тебе. Но мелькнувший в ее глазах страх был настоящим. Третий блок нельзя снимать.

— Если он сдерживает силы, способные помочь Сатрее… — начал Рейшар, но Маорелий перебил его:

— Я не позволю рисковать жизнью моей дочери из любопытства! Если пробуждения демонической крови оказалось недостаточно, тогда я отказываюсь бросать Сати в гущу событий и уж тем более делать ставки, получится ли у нее выжить! Пусть тогда живет тут. Купол надежно защитит ее от всех…

— Всю жизнь? — возмутилась я. — Предлагаешь провести остаток дней в добровольном заточении?

— Книги и рукоделие скрасят твой досуг. Если захочешь, я подарю тебе еще рабынь…

Я почувствовала, что не просто закипаю, а взорвусь прямо здесь и сейчас. Взор затянуло алым так плотно, что я едва могла различить окружающие очертания. Только отчетливо ощущала биение сердца в груди Маорелия.

— Тише, мышка. — На мои сжатые до боли кулаки легли ладони Кеорсена. — Никто не собирается запирать тебя в четырех стенах.

— Ты же слышал! — прорычала я, поворачиваясь к нему.

— Слышал, — легко согласился он. — Но все же это не повод убивать его. Ты ведь не хочешь заставить свою беременную помощницу отмывать гостиную от крови?

— Что? — Я моргнула.

Рейшар хмыкнул.

— У тебя черты лица заострились, а это показатель крайней ярости. В ней мы обычно начинаем убивать направо и налево. Ну или только направо, — с усмешкой добавил он, всем своим видом показывая, что его, сидящего по левую сторону от меня, задевать не стоит.

Прозвучавшая информация напугала. Я тряхнула головой, будто надеялась таким образом избавиться от застилающей взор алой пелены. Потом зажмурилась до заплясавших перед глазами пятен и медленно выдохнула.

— И кстати, — вновь заговорил Рейшар, — есть отличные новости. Я хотел поделиться ими сразу, но внеочередные откровения немного сбили планы.

Маорелий неодобрительно скривился, всем своим видом выражая презрение к Морграну. Но тот, казалось, вернул себе привычное расположение духа. Даже его поза вновь стала расслабленной и вальяжной.

— Из Совета просочился любопытный слушок… — Он на несколько секунд замолчал, выразительно поглядывая на нас. — Говорят, невосприимчивую к магии человечку растерзал низший. А его самого уничтожил хозяин игрушки. — Хитрый взгляд метнулся к Кеорсену. — Поговаривают, от синего бедолаги остались только… рожки да ножки, — не сдержал он усмешки. — По рогам, собственно, его и опознали.

Я повернулась и тоже посмотрела на Артенсейра.

— Ты действительно…

— Не скажу, — хмыкнул он, догадавшись, что именно я собираюсь спросить. И, не давая мне возможности возразить, перевел тему: — Значит, продолжаем действовать по плану?

Маорелий нехотя согласился, но тут же поспешил добавить:

— Нельзя снимать третий блок! Так завещала Лиара!

Кеорсен кивнул.

— Окончательно второй блок пал, когда мы увеличили нагрузку на антимагические способности Сатреи, — напомнил он. — Значит, с ними будем работать осторожнее. Но физические занятия, думаю, можно продолжить в прежнем режиме.

— А мне вот интересно, — вновь заговорил Рейшар, — Сатрея в курсе вашего плана?

— Да. — Я спокойно встретила золотой взгляд. Со своим отношением к прошлому Морграна я не определилась, но одно знаю наверняка: пока мы связаны клятвой, он не сможет причинить мне вред. — Маорелий признает меня своей наследницей и введет в род.

— Это я понял. Но мне интересно, когда вы планируете это сделать.

Я нахмурилась. А действительно, когда?

— На празднике зимней ночи, — ответил вместо меня Кеорсен. — В этом году его как раз устраивают в замке шестого рода.

— На празднике?! Но это ведь уже через месяц!

— Именно, мышка. Времени почти не осталось…

ГЛАВА 52

Месяц пролетел быстро. На мой взгляд, даже слишком. Приближающийся праздник зимней ночи — самой длинной ночи в году — пугал. Я боялась и самого торжества, и того, как изменится моя жизнь после него.

По предложению Кеорсена было решено устроить маскарад. Как потом передал Рейшар, продолжающий собирать слухи, всем родам идея понравилась. Новой она не была, но тем не менее и избитой не казалась.

Мне же маскарад даст возможность дольше оставаться незамеченной. Кеорсен обещал наложить на маску заклятие, которое скрыло бы от всех мои человеческие глаза и позволило затеряться в толпе.

Иногда, к счастью, мысли и беспокойство по поводу грядущего праздника отступали под натиском усталости. Мой режим изменился. Теперь приходилось вставать за час до рассвета, быстро завтракать и бежать на разминку. Полоса препятствий за эти недели стала едва ли не родной. Я знала в ней каждый сантиметр, день ото дня проходила ее все быстрее и лучше. Тело наливалось силой, обретало гибкость. Я все меньше напоминала деревяшку, какой считала себя когда-то. К тренировкам с посохом добавились занятия с коротким мечом и кинжалами.

За две недели до праздника лес вокруг дома укутало белой пеленой выпавшего снега. Пока еще тонкая, она медленно крепла и разрасталась, наращивая пух холодного одеяла. Вечнозеленые иглолисты выделялись пушистыми островками на фоне темных стволов облетевших краснолистов и каштанов.

Кроме тренировок с оружием к моему распорядку добавились танцы. И вот тут меня ждал сюрприз: отрабатывать нелепые па с Кеорсеном оказалось намного приятнее, чем с учителем танцев.

Тело словно само отзывалось на прикосновения высшего, на его шаги. И совсем скоро танцы перестали меня раздражать. Напротив, этих тренировок я ждала с затаенным трепетом. А потом тайно наслаждалась ощущением скользящей по моей талии руки. Иногда, позволяя себе дерзость, я прижималась к Кеорсену чуть сильнее, чем того требовали правила танца, но, что удивительно, он никогда не указывал на эту ошибку.

Тина с каждым днем становилась все круглее и теперь едва ли не светилась изнутри. К присутствию Рейшара она привыкла и даже, как мне казалось, перестала его бояться. Кстати, взаимоотношения между высшими тоже изменились. Нет, дружескими они не стали. Демоны по-прежнему спорили, ввязывались в перепалки, а иногда сходились в поединке, но с каждым разом они становились все менее воинственными.

Что касается магии, здесь меня, как и было обещано Маорелию, тренировали осторожно, и мой прогресс выглядел скромно. Я научилась разрушать летящие ко мне заклинания, но только средней тяжести. Последние десять дней я осваивала новую технику: не уничтожать, а перехватывать контроль над чужой магией. Получалось с трудом. Видеть плетения — это одно. Смещать их вектор — совсем другое. Но я старалась.

Однако дни шли, и отпущенный месяц подходил к концу. Беспокойство росло. Его не показывали, но оно слишком отчетливо читалось в глазах всех обитателей лесного домика. С помощью Кеорсена я привязала к Тине защитную магию дома, которая в свое время вывела меня на заветную поляну. Теперь, случись что со мной, купол станет воспринимать своей хозяйкой Тину.

Когда я объяснила ей, что и почему сделала, она расплакалась. Прижалась лбом к моему плечу и долго вздрагивала. Она не просила меня отказаться от задуманного и не уговаривала спрятаться и прожить отмеренные Великим дни в безопасности, хотя, я уверена, именно этого и желала. Тина приняла мое решение, только скрыть переживания оказалась не в силах. Признаюсь честно, отчасти я рада, что хоть кто-то из нас не старается держать лицо.

Думаю, именно слезы Тины вернули мне уверенность в собственных действиях. Я должна попытаться отвоевать свое право на жизнь, стать исключением в установленном порядке и… возможно, когда-нибудь изменить его. Я опасалась загадывать так далеко. Но, глядя на плачущую Тину, я пыталась представить людей свободными. Свободными жить так, как им хочется, свободными любить и иметь детей, свободными следовать своим идеалам. И дерзкая мечта придавала мне сил.

В день, когда должен был вернуться Маорелий, я проснулась рано. Даже раньше обычного — мир за окном еще окутывал плотный ночной полумрак. Выбравшись из кровати, я ушла в ванную. Пустила воду, добавив ароматных гелей.

В сердце царило колючее беспокойство. Глупо врать, мне страшно. До ледяных мурашек на теле, до подкатывающей тошноты и щекотки под ребрами. Никто не знает, какой окажется новая страница моей жизни… и будет ли она вообще. Несмотря на всю подготовку и заверения демонов, я не исключала возможности, что самая длинная ночь в году станет для меня последней.

Я провалялась в ванне не меньше получаса. Потом выбралась, вытерлась, быстро оделась и спустилась вниз. Тина хлопотала на кухне, уже заканчивая готовить завтрак. На сковороде, источая манящие ароматы, румянились оладьи, в маленькой кастрюльке доходила каша, от пузатого чайника шел запах мяты.