Юлия Риа – Академия Полуночи (СИ) (страница 22)
У одного из стеллажей на меня накатила слабость. Причем до того внезапная и сильная, что я едва не упала — в последний момент успела ухватиться за деревянную перекладину. Ощутила, как пробежал по пальцам паук, но даже не повернулась, чтобы посмотреть на него. Перед глазами плясали цветные пятна. Пыльный воздух забивался в грудь и вырвался изо рта глухим сипом.
Что происходит?
Собрав остатки сил, я ухватилась за стеллаж второй рукой. Выпрямилась и замерла, неверяще глядя на восьмиугольную коробочку, оказавшуюся перед самым моим носом. Толстый слой пыли скрывал ее цвет и узоры, но особая форма не оставляла сомнений. Зажмурившись, я с силой дунула. Выждала несколько секунд и посмотрела на находку.
Догадки меня не обманули. Украшенный двенадцатью звездами, с тяжелым замком в виде полумесяца, на полке стоял ларец ночи — один из сильнейших артефактов темных.
Но что он здесь делает? Откуда? И почему…
Додумать я не успела — накатила дурнота. Несколько секунд я отчаянно с ней боролась, потом снова посмотрела на ларец. На нижнем ребре, как раз под серебряной звездой, зиял большой скол, сквозь который просачивается тьма.
Проклятье! Поврежденный артефакт!
Едва почувствовав, что снова могу стоять, я поспешила оказаться от него как можно дальше. Обогнула четыре стеллажа и большой, укрепленный металлом сундук, и врезалась в стену. Но откуда она тут?
Развернувшись, дошла до последней развилки и забрала правее. Снова тупик. Это не хранилище, а какой-то лабиринт!
От осознания истинного наказания меня бросило в жар.
Мак-Фордин не просто сослала меня в подвалы провести четыре часа в компании крыс и пауков — она загнала меня в лабиринт, полный старых артефактов. И помоги мне Полуночная Матерь, если ларец ночи не единственный сломанный!
Испуганно оглядевшись, я заметила еще три покореженных артефакта и обломки черного жезла — таким пользовались много поколений назад, до того, как научились направлять силу без проводника. От каждой вещи тянулась удушливая волна темной магии.
Голова закружилась.
Оттолкнувшись от полки, я нетвердой походкой вернулась к развилке. Там, почти не думая, забрала левее. А на следующей — правее.
Усиливающаяся слабость и желание выбраться из лабиринта подгоняли, толкая невидимыми ладонями в спину. Еще дважды я свернула, доверяясь внутреннему чувству, потом остановилась. Сердце билось так часто, что я отчетливо ощущала расходящиеся от него низкие волны. Паника накрывала все сильнее, но я понимала: если поддамся — проиграю.
Нельзя идти наобум — надо понять, в какой стороне выход. А значит, придется забраться повыше.
Вскарабкаться на тяжелый сундук удалось только со второй попытки. Перед взором все плыло, во рту поселилась колючая сухость. Вставать на стеллаж было страшно. Я не знаю, выдержит ли он мой вес и получится ли у меня добраться до самого верха, но обязана рискнуть. Такое скопление артефактов, источающих темную силу, отравляет меня. Будь я обычным халцедоном — пусть слабой, но все же темной ведьмой, — уверена, мне бы не было настолько плохо. Но моя светлая природа задыхается в окружении тьмы.
Стоило встать на полку обеими ногами, как она натужно заскрипела. Задержав дыхание, я ухватилась руками поудобнее и поднялась на следующую. Теперь к скрипу добавился треск. Еще не оглушительный, но предупреждающий. Все внутри меня задрожало, точно натянутая струна. Однако желание выбраться, понять, в какой стороне выход, было сильнее страха.
Закусив в волнении губу, я осторожно, стараясь не дышать, подняла левую ногу и медленно поднесла ее к следующей полке. Прикосновение туфли к старому дереву отозвалось еле слышным шорохом. Я замерла. Прислушалась к окружающим звукам, ухватилась пальцами еще выше, на ощупь отыскивая свободные от вещей места. Выдохнула через нос и подтянулась.
Треск досок подо мной стал громче.
Они ломаются! Без сомнения, ломаются!
Не тратя время попусту, я принялась вглядываться в размытые очертания хранилища. Приглушенный свет и пляшущие перед глазами пятна усложняли задачу, но я смогла — увидела выход. Он оказался неожиданно далеко и совсем не в той стороне, куда я так стремилась. Но это уже неважно! Главное — теперь понятно куда…
С громким треском полка проломилась под моим весом, и я с криком полетела вниз. Удар вышел ощутимым, выбившим из груди воздух. Левое плечо, врезавшееся в угол ящика, полыхнуло болью. Но я почти не обратила на нее внимания — пришлось спешно закрываться руками от посыпавшихся сверху коробок, палок, шаров… Некоторые из них, коснувшись пола, разбились, и от них ядовитыми лентами зазмеилась темная магия. Я шумно вдохнула, и чуждая мне сила наполнила грудь. Перед глазами померкло.
В себя я пришла от ощущения холодных лап на лице — это Эвис в беспокойстве приплясывала, шлепая меня по щекам и носу. Едва поняв, что я очнулась, она сбежала на пол. Я же со стоном села.
Надо выбираться из этого проклятого хранилища. Плевать, что скажет кэллер, плевать на возможное недовольство Мак-Фордин. Я здесь не останусь!
Кое-как встав, я зашагала к выходу, но не успела пройти и метра, как дорогу преградила Эвис. Ее лапки застучали по полу так быстро, словно камни под ней раскалились.
— Не переживай, сейчас мы выйдем отсюда.
После быстрого танца эти два недовольных удара прозвучали особенно громко.
— Эвис, я не собираюсь с тобой спорить. Мне плохо, я хочу выйти.
Я не врала, говоря, что не настроена спорить. Обогнув упертую ящерицу, я сделала еще два шага вперед, но тут передо мной вновь возникло живое препятствие.
— Эвис!
Маленькие лапки часто-часто отбивали взволнованный ритм. Едва я остановилась, как Эвис отбежала к ближайшему ответвлению вправо и принялась вытанцовывать там.
— Выход в другой стороне, — устало возразила я и собралась продолжить путь, но остановилась, стоило ящерице кинуться мне едва ли не под туфлю. — Да что ты творишь?!
Вместо ответа Эвис вернулась к развилке и затопала с таким отчаянием, что я просто не могла не подойти к ней.
— Там нет выхода, ты это понимаешь?
Ответ заставил нахмуриться.
— Ты знаешь, что там нет выхода, но все равно хочешь, чтобы я пошла туда?
Я тяжело вздохнула и уточнила главное:
— Это важно?
Я повернулась в сторону выхода, потом снова посмотрела на Эвис. Та больше не плясала — стояла, задрав морду, и, казалось, даже не дышала в ожидании моего решения.
— Полуночная Матерь, надеюсь, я не совершаю ошибки, — пробормотала я и шагнула в ответвление.
Эвис подпрыгнула и с готовностью побежала впереди.
Я почти не вдумывалась, куда иду. Слабость накатывала все сильнее. Начинало тошнить. Окружающая тьма вгрызалась в меня, точно изголодавшийся зверь в тело жертвы. Я практически ощущала ее тяжелое дыхание у себя на затылке, чувствовала холодные прикосновения к шее.
Когда ноги уже с трудом удерживали меня, Эвис наконец остановилась. Я тоже встала, хватаясь за очередной стеллаж. Посмотрела, к чему так старательно вела меня ящерица, и не поверила глазам. Медленно приблизившись, опустилась на колени и кончиками пальцев коснулась отполированного древка.
Мечта каждой ведьмы, артефакт, хранящий чужую душу. Что он делает среди опасных, непригодных к использованию вещей?
Подушечки пальцев кольнуло чужой силой.
Отклик! Отклик метлы!
Слабый, едва ощутимый, но это точно он! Вот только… темные артефакты всегда откликались холодом, а сейчас я отчетливо ощутила тепло. Разве такое возможно?
А следом за этой мыслью пришла другая, еще более сбивающая с толку. Пугающая.
Почему Эвис так рвалась привести меня к этой метле? Я не говорила ей о природе моей силы.
— Эвис, — я повернулась к замершей рядом ящерице. Озвучить вопрос стало непросто. Точнее, я впервые собиралась произнести страшные слова вслух. — Ты знаешь, что я… светлая?
ГЛАВА 18
В груди ухнуло. Я почувствовала, что задыхаюсь.
Кто еще мог догадаться? Или Эвис единственная? А если нет? Что случится с родом Мак-Мора? Со мной? Обряд изгнания сути?
Из плена собственных страхов меня вывело мягкое прикосновение прохладной лапы. Вздрогнув, я посмотрела вниз — это Эвис забралась ко мне на колени и теперь прижимала переднюю лапку к моим стиснутым в кулаки пальцам. Во взгляде внимательных глаз читалось беспокойство.
— Так заметно, что я светлая?