Юлия Резник – Вне подозрений (страница 7)

Сижу, обтекаю. И чтобы чуть сбить спесь с зарвавшегося мальчишки, сладким голосом протягиваю:

— Тебе бы узнать чуть побольше о распределении ролей в отношениях с милфой.

— Лучше тогда уж тебе… Узнать. О распределении ролей в отношениях с нормальным мужиком, — отбривает Максут и под мое злобное пыхтение ловко вливается в дорожный поток.

Глава 8

Я так и сижу, не найдя, что ему ответить. И этим молчанием только подпитываю его эго. С другой стороны, а… разве он не прав? Что я видела в отношениях с Сашей? Разве чувствовала себя с ним ЗА мужем? Во что я вообще превратилась за двадцать лет нашего брака? В тетку, которая кому угодно перегрызет горло? Нет, это классно. Я рада, что могу за себя постоять. Ведь даже то, что я смогла не терпеть изменника-мужа, а тупо выставить его с вещами — результат моей независимости. Было бы хуже, если бы меня поставили перед выбором, как ту же Маришу — либо терпи, либо вали куда хочешь. Еще бы и детей отобрали. Эти зажравшиеся скоты чего только не творят!

С другой стороны, я, наверное, слишком соскучилась по тому, чтобы быть просто женщиной. Кошусь на заднее сиденье. А розы-то ароматные! Где только такие взял. И красивые очень. Мне никогда в жизни таких не дарили. Даже на рождение детей. Это же… ну, правда, неоправданное расточительство. Сашка же мой в чем в чем, а в таких моментах всегда был очень практичным. Зачем тратить деньги на то, что через пару дней выбросишь на помойку? Лучше купить что-то полезное. И вроде все правильно, да. Так ведь и размышляют миллионы женщин… Зачем действительно тратиться на фигню, когда можно купить что-то стоящее, чай, не миллиардеры. А все равно в глубине души хочется хоть иногда таких вот безумств.

Машина плавно останавливается у знакомого уже подъезда. Я выныриваю из своих мыслей, когда Максут глушит двигатель и поворачивается ко мне.

— Приехали.

Он выходит первым, обходит машину, забирает цветы и открывает мне дверь. Я закатываю глаза, но всё равно подаю руку. Потому что его галантность, как ни крути, приятна.

Подъезд чистый, тихий. В лифте мы стоим рядом, почти не касаясь друг друга, но я всё равно ощущаю его присутствие слишком остро. Как тепло от включённой батареи — вроде не трогаешь, а греет.

— Расслабься, Зуль, — вдруг негромко говорит он, глядя на двери. — Ты сейчас как перед расстрелом, хотя мы всего лишь идем есть плов.

— Я просто думаю, — огрызаюсь.

— Это я уже понял. А просто расслабиться ты можешь?

Фыркаю — вот и весь ответ.

Квартира встречает нас тёплым светом и запахом чего-то… домашнего. Не еды ещё. Скорее, чистоты, дерева, выстиранного текстиля. Наверное, все это встречало нас и в мой первый визит, но сейчас я уже не в том полубессознательном состоянии, и потому замечаю больше.

Максут скидывает кроссовки. Я снимаю лоферы, аккуратно ставлю их у стены. И удивленно гляжу на протянутые мне тапки.

— Держи.

— Да зачем?

— Обувай-обувай. Отопление выключили, пол немного прохладный.

По привычке дергает черт съязвить. Но горло сжимается, и из моего рта не вырывается ни звука. И… это хорошо. Меня охватывает удивительное щемящее чувство, а те слова, что рвались, все бы только испортили.

— Спасибо, — откашливаюсь.

— Летом и зимой по доске ходить приятно. Проблемы лишь в межсезонье. Теплый пол под паркет не кинешь.

— А… Да. Поведет. У меня дома тоже полы деревянные, так что я в курсе…

Максут кивает и достает из шкафа еще и халат.

— Запасливый ты, — цежу, непонятно чего взбеленившись.

— Он новый, — спокойно уточняет Максут, протягивая мне вещь. — Не ревнуй.

И улыбается во весь рот, демонстрируя красивый ряд идеально белых зубов с ярко выраженными клыками.

Хмыкаю, забирая халат.

— Делать мне больше нечего.

— А мне бы было приятно, — на полном серьезе замечает он, и я опять чувствую себя абсолютно обезоруженной.

Максут пожимает плечами и уходит на кухню, чтобы пристроить букет. Я же сую ноги в злосчастные тапки и растерянно кручу в руках халат, не зная, что мне с ним делать. Вот если бы принять душ, как хочется после тяжелого рабочего дня…

— Ванная там, — доносится из кухни. — Полотенце свежее, на полке.

— Разберусь! — заверяю и плетусь в указанном направлении.

Смотрю на себя в зеркало. Лицо усталое. Взгляд тяжелый. Не знаю, что он во мне нашел.

— Ну, давай, Зульфия Рустамовна, еще поплачь, — тихо бормочу себе под нос. — Докатилась.

Сбрасываю одежду, включаю воду. Горячие струи бьют по плечам, смывая очередной безумный день. Напряжение, злость, раздражение… Всё уходит вместе с водой в воронку слива. Позволяю себе роскошь никуда не спешить. Максут приобрел какие-то женские штучки… Гель для душа, шампунь, бальзам даже. В прошлый мой визит ничего подобного я не заметила. И от мысли, что он купил это для меня, дух захватывает.

Вытираюсь, натягиваю халат. Он действительно новый. Ткань попахивает характерной химией — Максут явно не догадался постирать вещь после покупки. Впрочем, это лучше, чем если бы он пропах женскими духами.

Потуже затянув поясок, выхожу в коридор. Из кухни доносится стук ножа о доску и тихое шкворчание. По коридору тянется легкий аромат взявшегося корочкой мяса. Я останавливаюсь на пороге, прислоняюсь плечом к стене. Максут стоит ко мне спиной. Рукава закатаны. Движения уверенные и четкие. Видно, что он на кухне не новичок.

Я честно не предполагала, что он реально сам приготовит обещанное блюдо от начала и до конца. Думала, он вручит мне нож и попросит что-нибудь почистить или порезать. Но нет. Завидев меня, Максут указывает на стул. И кивает на откупоренную бутылку вина, охлаждающуюся в ведерке.

— Разольешь?

— Ага, — отзываюсь, подходя к столу.

Бокалы простые, но эта простота обманчива — они не из дешевых. Тренерам его уровня явно отлично платят. Так какого же хрена он полез в криминал? И полез ли?

Сажусь, поджав под себя ногу. Максут продолжает возиться у плиты и на мое предложение помочь отвечает решительным отказом. Зря… Мне бы руки занять. А сигарету не возьмешь — тут явно не курят. Да и не хочется, раз ему так не нравятся курящие женщины.

В итоге беру бокал и делаю глоток. Вино мягкое. Прохладное. Черт. Когда я вообще в последний раз вот так сидела? Максут делает тише огонь, разворачивается, берет свой бокал и подходит ко мне, усаживаясь напротив. И мы просто смотрим друг на друга, будто… впервые, что ли? Я первая отвожу взгляд.

— За что пьем? — спрашивает он.

Хороший вопрос. Самое банальное «за нас» прозвучало бы слишком претенциозно. А никаких нас быть не может.

— За здоровье, — решаю.

— За здоровье, — соглашается он.

Ловлю себя на странном ощущении нереальности происходящего. Где я… А где такие вот посиделки на чужой кухне? С чужим мужчиной. Который, если называть вещи своими именами, приходится мне любовником. В голове не укладывается. Жизнь кувырком… Мне и страшно, и неспокойно. И в то же время… тихо-тихо. Как только одно с другим сочетается? Я не знаю.

Стоит об этом подумать, как у Максута звонит телефон. Он бросает взгляд на экран, и в тот же миг его лицо на секунду меняется.

— Извини, — коротко говорит он. — Надо ответить. Брат…

— Да, конечно, — пожимаю плечами, делая вид, что мне нет дела до его разговоров.

Максут выходит из кухни. Я выжидаю с десяток секунд и бегу вслед за ним, чтобы ничего не упустить из их разговора с Абасом…

Глава 9

Прижимаюсь к стене в коридоре, стараясь даже не дышать. Голос Максута доносится глухо, но все же что-то мне удается расслышать.

— Ты вообще соображаешь, что делаешь? — жестко бросает он. — Я о чем тебя просил?! Мне неинтересно, что у тебя «не было вариантов», — продолжает Максут. — Надо было раньше думать.

Пауза. Взволнованно дышу. Сердце колотится…

— …я сегодня сам это разгребал, — фраза обрывается. — Ты хоть представляешь, чем это могло закончиться?

У меня внутри что-то холодеет.

Разгребал. Он.

— Нет, это не «ерунда», — отрезает Максут. — Ты ее видел вообще? В каком она была состоянии?

Я замираю.

Ее.

Это означает, что нам снова ждать… чего? Очередной избитой девочки, рот которой заткнут деньгами? Или сразу трупа?

Боже мой. Я накручиваю себя? Что мне делать?