Юлия Резник – Вне подозрений (страница 22)

— Не плевать мне, Максут. Я, знаешь ли, ничего подобного не планировала.

Он стреляет в меня глазами и чуть сощуривается.

— Ты же не собираешься от него избавиться или что-то вроде того?

— Конечно, нет. Зачем бы тогда я тебе рассказывала о своем положении?

Максут глубоко задумывается, будто правда ищет ответ на мой вопрос.

— Без понятия. Расскажи мне. Зачем?

Я молча смотрю на него несколько долгих секунд. Пытаясь подобрать слова, которые не будут звучать жалко. Или как попытка привязать его к себе ребенком. Потому что последнее, чего я хочу — чтобы он так подумал.

— Потому что… — сглатываю. — Ты отец. И ты имеешь право знать о ребенке, если захочешь принимать какие-то решения касательно его жизни. Или вообще. В ней участвовать.

Максут хмурится сильнее.

— Тогда почему ты рассказала об этом только сегодня? А если бы я не приехал?

Уголок моего рта дергается.

— Я бы сказала тебе в другой раз.

— Точно?

— Конечно. Я не собиралась ничего от тебя скрывать. Мы же не в мексиканском сериале!

Он опускает взгляд. Несколько секунд молчит. А я в это время медленно умираю от напряжения. Господи. Ну, скажи уже хоть что-нибудь! Что угодно.

— Ты сказала «если».

— Что? — моргаю.

— Если я хочу принимать какие-то решения…

Боже мой. К этому, признаться, я была не готова.

— Ну, да… — мямлю я. — Я и сама прекрасно воспитаю ребенка. Марков… Это, если помнишь, мой шеф, в курсе, что я ухожу в декрет. В средствах я особенно не стеснена. Так что… Мне действительно от тебя ничего не надо.

«Я просто думала, ты другой…» — добавляю про себя.

— Значит, по-твоему, я могу отказаться от собственного ребенка? Знаешь, я вот все время думаю… За кого ты меня держишь? Я же вроде ничего плохого не делал. А ты то в торговцы живым товаром меня записываешь, то…

— Да ведь дело совсем не в этом! — взвиваюсь я, вскакивая со ступеньки и немного пошатываясь. Максут подхватывает меня под локоть, и это такая скорость реакции, что я застываю с раскрытым ртом, пытаясь понять, в какой момент он преодолел разделяющее нас пространство.

— А в чем?

— Наоборот. Я считаю, что после всего случившегося у меня нет права от тебя что-то требовать, — сиплю я. — Вот и все…

— Значит, тут мне решать?

— Да… Именно это я и сказала.

— Раз такое дело, думаю, нам нужно как можно быстрее расписаться. Ты правда развелась с этим своим… или… так сказала?

— Да. То есть нет… Погоди, ты с ума сошел? Ни о какой свадьбе и речи быть не может!

— Почему?

— Потому что я не хочу! — «Чтобы на мне женились из жалости», — в очередной раз не договариваю до конца. — Для того чтобы быть отцом, жениться необязательно. Как и игнорировать наяривающую тебе девицу.

Усмехаюсь напоследок и продолжаю свой путь наверх.

Глава 23

Если бы не темный румянец, медленно проступивший на загорелых скулах Максута, я, наверное, решила бы, что мне показалось.

Что я опять все неправильно поняла. Додумала. Притянула за уши. Но нет. Он действительно смутился.

От этого у меня земля из-под ног уходит. А боль под ребрами такая, что нечем дышать. И так хочется, перекинув с больной головы на здоровую, обвинить во всех бедах его. Но… Что он, по большому счету, сделал? Попытался жить дальше?

Разворачиваюсь и иду наверх. Сил бежать больше нет. Я еле плетусь.

В комнате темно. Только фонарь за окном отбрасывает на пол полоску холодного неживого света. Я сворачиваюсь клубком на кровати, поджав колени к животу. Как же больно. Ну почему так больно-то?

Почему-почему… Потому что ты его любишь, дура!

Да… Все так. Люблю настолько сильно, что у меня ноль идей, где найти мотивацию жить дальше… без него.

Максут останавливается у двери и негромко меня окликает:

— Зуль.

Голос низкий. Уставший. Он явно не ожидал от меня такой подставы.

— Ты спросила кое-что важное, но, как всегда, не дала мне и слова вставить.

— Валяй…

— Я хочу участвовать в жизни ребенка.

Горло отчаянно дергается. Да так сильно, что становится трудно дышать. Медленно поворачиваю голову.

Максут стоит, прислонившись плечом к косяку, отбрасывая огромную тень.

— Правда? — спрашиваю тихо.

Он хмурится.

— Ну, конечно.

Несколько секунд смотрим друг на друга. Потом Максут тяжело выдыхает и проводит рукой по затылку.

— Хочу видеть, как он растет… На самом деле я давно готов к отцовству, просто все как-то не складывалось.

Сердце пропускает удар.

— Или она, — сиплю я. — Вдруг это девочка?

— Да, вдруг, — кивает Максут. — Мне без разницы. Я хочу видеть все, Зуля, — продолжает он, не сводя с меня глаз. — Хочу быть рядом, если тебе вдруг захочется понюхать шпалы посреди ночи. Хочу видеть, как у тебя вырастет живот. Как он впервые тебя пнет.

Губы начинают дрожать. Втягиваю их в рот и прикусываю...

— Нюхать шпалы? — уточняю сипло.

— А это... Реальный случай из жизни друзей, — криво усмехается Максут, проходя вглубь комнаты. — У тебя разве не было таких приколов?

Честно пытаюсь вспомнить, но… Не могу. Как-то не было у меня времени в процессе предыдущих беременностей даже на то, чтобы к себе прислушаться.

— Это было так давно, что я уже и не помню.

Максут кивает. Замолкает на секунду и вдруг выдает:

— Я к тому, что нам действительно лучше жить вместе. Я бы предпочел делать это, официально оформив отношения. Сама подумай — как мы будем объяснять детям мое здесь нахождение?

— К-каким детям?

— Твоим. Взрослые ведь парни. Какой я им подам пример, если все останется так, как есть?