Юлия Резник – Вне подозрений (страница 2)

Что за девки пошли? Что эта… Лизонька, что Сашкина шмара, как бы ее не звали. Им бы с одноклассниками гулять, ну, или с кем там? Одногруппниками? А они ради выгоды ложатся под лысеющих пузанов. И терпят то, чего никакая женщина не должна! Тем более в начале своего становления.

Некстати совсем звонит телефон.

— Александр Сергеевич, что вам непонятно из того, о чем вы были проинформированы?

— Зуль, ну перестань. Давай поговорим как взрослые люди. Серьезная баба, а ведешь себя, как истеричка, ну…

— Никаких разговоров, Саша, — выхожу на крыльцо и вытаскиваю сигарету зубами из пачки, — у нас не будет. Ни к чему это все. Вещи я твои собрала. Дом мой. На твою квартиру я не претендую. Барахло свое ожидай с курьером. — Чиркаю зажигалкой. — Дальнейшее наше общение будет выстраиваться исключительно вокруг детей. От того, что ты сунул член в лаборантку, родителем ты им быть не перестал. Ферштейн?

— Нет! Я считаю…

— … да насрать мне, что ты считаешь, Саша. Я все сказала. Тебе нужно лишь выполнять.

Он еще что-то там частит в трубку, но я не слушаю. Обрубаю связь. Бросаю взгляд на часы. И затягиваюсь так, что начинают гореть легкие.

Смешно, я почему-то думала, это будет легче. А ни фига. Вон как колотит — жесть!

Я стою еще пару секунд, глядя в пустоту. Пальцы дрожат. Курю... Будь они все прокляты. Девки эти… Тупые бабы, готовые подложить своих дочерей под кого угодно, лишь бы чуть свободнее вздохнуть, вся эта жизнь, которая порой так невыносима, что заставляет нормализировать неплохих вроде людей то, что никогда не должно, блин, считаться нормой.

С силой выдыхаю дым и тушу сигарету о край урны.

Хватит. Все. Наработалась. Но если я сейчас поеду домой — просто взвою.

Решение приходит само собой.

Зал. Татами. Максут… Так себя об него измотать, чтобы вообще ни о чем не думать.

Хотя не факт, конечно, что я застану своего тренера свободным… Он у нас нарасхват. Пишу Максуту на одном из светофоров. Отвечает тут же. Хоть в чем-то везёт. Через полчаса у него как раз есть окошко.

— Дай мне просраться, — прошу, заходя в зал.

Максут краснеет. Все никак не привыкнет, бедняга, что женщина может быть и такой, да… Грубой. Злой. Ни о ком кроме себя не думающей, и вообще плюющей на то, что и кто про нее скажет.

Мы выходим на татами. Как я и хотела, сразу полный контакт. Максут сходу идет в атаку. Я ухожу, блокирую, отвечаю… Перехватываю инициативу. Еще, и еще. Тело работает почти идеально. Все рушится, когда у меня звонит телефон. Это кто-то из сыновей — на них стоит другая мелодия. Не принять вызов я не могу. Раз звонят — значит, что-то случилось.

— Да, Глеб?

— Мам… Я тебя не отвлекаю?

Голос сына звучит очень странно. Я бы сказала — заискивающе.

— Говори.

Пауза. Первенец мой явно мнется.

— Ну, я вообще-то по поводу отца звоню.

— М. Ясно. Значит, вот что… Для начала скажи, что ты знаешь о сложившейся ситуации?

— Ну-у-у, все знаю. Он, конечно, начудил…

— Интересная формулировка.

— Ма, ну не придирайся ты! Я же переживаю. Чего вы жили-жили, и на старости лет…

— Ну, ты это у отца своего спроси. — Перебиваю. — Я-то что?

— Ты его выгнала.

— Было за что. Вопрос решенный, — чеканю я.

— Вот всегда ты такая!

— Какая? — уточняю, приложившись к бутылке с водой.

— Резкая, как понос! Жесткая! Он, может, потом и…

— Так, — перебиваю отпрыска, пока он не наговорил херни, которую мне потом придется как-то ему прощать. — Мои отношения с отцом вас не касаются. Мирону тоже передай, если ему вдруг захочется попытаться меня вразумить. Вам я ничего не запрещаю. Общайтесь на здоровье, встречайтесь, созванивайтесь, мойте мне кости, что хотите делайте, но наш развод — вопрос решенный. Все ясно?

Отбиваю вызов. Меня немного колотит. Хотя нет, чет совсем пробрало.

Странный звук режет уши. Это я так дышу?! Или уже не дышу — захлёбываюсь. И колени, вон, тоже подламываются. Я неуклюже опускаюсь на пол. Щеки мокрые. Когда это началось? Не помню. Но в следующую секунду меня накрывает. Последнее, что я помню, прежде чем меня поглощает истерика — обалдевшего от такого незапланированного перформанса тренера.

Глава 3

Голоса доносятся как сквозь вату. Дверь тихо скрипит. Я не поднимаю головы. Не хочу никого видеть. Ни сейчас, ни потом. Но кто-то все равно заходит.

— Разрешите? — голос спокойный, чуть насмешливый. Женский. — В качестве поддержки морального духа.

Перед глазами мелькает бутылка. Я едва слышно фыркаю, узнав в своей неожиданной собеседнице хозяйку клуба Иву.

— Вас Максут подослал? — интересуюсь неестественным, чужим голосом. — Я, наверное, здорово его напугала своей истерикой. Не надо было приходить…

Беру протянутую салфетку, шумно высмаркиваюсь, даже не пытаясь сделать это как-то деликатно. Плевать.

— Почему же не надо? Тренировки отлично прочищают голову. Будете?

Ива снова протягивает бутылку.

— Я за рулем.

— Бросите тачку здесь. Найдем водителя — отвезет вас, куда скажете.

Смотрю на коньяк. Потом на нее. Забираю бутылку. Делаю глоток. И еще один. Горло обжигает. Хорошо. Вытираю рот тыльной стороной ладони.

— Это пакетная услуга от Клуба разбитых сердец?

Сама не понимаю, на кой завожу эту тему. Информация о создании того самого клуба попалась мне на глаза еще пару дней назад, но поскольку было довольно странно — создавать Клуб разбитых сердец на базе элитного фитнеса, я решила, что это то ли неудачная шутка, то ли, что их аккаунт взломали.

— Ни в коем случае. Мы сворачиваем его деятельность.

— Почему же? Как показывает практика — это очень востребованная инициатива, — сиплю я, вспомнив постигшее меня предательство.

— Да нет его, говорю же. Я недавно оказалась в аналогичной ситуации… Ну и вот. Черт дернул.

— То есть мне и поплакаться некому? — иронизирую я.

— Есть кому! — доносится до меня еще один голос.

Я поднимаю взгляд. В дверях, сжимая чашку в руках, стоит очень-очень красивая девушка.

— Я, допустим, тоже считаю, что Ива Самуиловна поспешила ставить крест на Клубе. Лично мне он здорово помог.

— Тебе не Клуб помог, а моя милость! — рявкает Ива. — Но она не безгранична, Марина. Выйди!

Да, это было бы неплохо. Чтобы у моего нервного срыва было как можно меньше свидетелей. С другой стороны, тут не помешает выяснить, с чем я имею дело. Вдруг это как-то поможет следствию?

— Погоди… — говорю я, перехватывая у девчонки чашку. Тепло. Пахнет ромашкой. — Ты, что ли, тоже…

— Тоже что?

На эмоциях не могу так сразу сориентироваться. Поэтому брякаю глупость:

— С разбитым сердцем?

Она кивает.

— Ага.