Юлия Резник – Вне подозрений (страница 18)

Но это всего лишь доставка корма для собаки. С губ слетает истеричный смешок, который, впрочем, практически тут же сменяется ревом. С ума сойти! Почему… Господи, ну почему это так больно?!

Пока я предаюсь унынью, в чате Клуба разбитых сердец идет оживленное обсуждение следующей встречи. Могло ли что-то усугубить мое положение? О, да. Осознание того, что я подозревала даже этих прекрасных женщин. То есть… То есть всех своих близких на тот момент.

Что это? Профдеформация? Почему я готова увидеть только плохое в людях? Потому что знаю, какими мразями они могут быть? Да, но… Разве это повод жить, никому не веря?

Вечер сменяет ночь. Бездарно проходит еще один день. Утром получаю корм и снова долго-долго гуляю с собакой. Когда возвращаюсь — у ворот стоит машина Сашки. Этому еще что надо? Надеюсь, он не собирается со мной мириться. Сейчас я и без этих приколов еле держусь.

Бэт радостно тянет вперед, учуяв хозяина. Пес вообще не понимает человеческих драм. Для него все просто: приехал свой человек — счастье.

Калитка открывается раньше, чем я успеваю дойти до нашего забора. Выпуская бывшего мужа. Вид у него… довольно странный. Не виноватый. Не привычно заискивающий. Скорее, настороженный.

— Ты чего тут? — интересуюсь хрипло.

Он окидывает меня взглядом, и лицо у него меняется. Ну да. Красотка. Сальные волосы собраны кое-как. Под глазами тени. На мне старая толстовка и спортивки с вытянутыми коленями.

— Господи, Зуль… Ты когда в последний раз ела?

— Не начинай. Просто приболела, и все.

— Что-то серьезное?

— Простуда. Ты чего здесь? По делу? Смотри, заражу.

— Да нет. Просто как чувствовал! Думаю, дай заеду.

— Ты гляди, какой чувствительный, — хмыкаю. Злюсь на себя, а срываюсь на Сашке. Который, без сомнения, передо мной виноват. Но это же не повод вести себя как настоящая стерва? Сашка всегда старался быть ко мне чутким. Получалось ли у него? Скорее нет, чем да. Но он старался. И сейчас вон, примчался…

А может, его простить? Да, так и сказать: я тебя прощаю. Ведь я, по правде, уже не держу на него зла. Просто из вредности кочевряжусь. Глядишь, самой станет лучше?

— Кстати, хорошо, что ты приехал.

— Правда? — Сашка перестает трепать Бэт за ушами и так недоверчиво на меня косится! Бедный.

— Да. Хотела сказать, что не держу на тебя зла. Это не значит, что я заберу заявление, и мы заживем как раньше, — добавляю торопливо, глядя на то, как преобразилось его лицо. — Просто знай, что я тебя простила.

— Ладно. Слушай, у тебя точно все хорошо? Ты как будто прощаешься.

— Еще чего! Не дождешься. Просто не хочу носить этот камень.

Глава 19

К терапевту я иду исключительно потому, что надо закрыть больничный.

Сидеть дома дальше уже невозможно. Еще немного — и я сама с собой начну разговаривать. Хотя… Если так подумать, последние дни я периодически и этим грешу.

Поликлиника встречает меня привычным запахом хлорки и человеческого страдания. К счастью, она у нас ведомственная, и никаких очередей или склок здесь нет.

Дожидаюсь, когда меня пригласят, тупо листая новости в телефоне. Ничего не читаю. Просто двигаю пальцем экран.

Когда дверь кабинета, наконец, открывается, терапевт — молодая женщина с усталым лицом — поднимает на меня глаза:

— Зульфия Рустамовна?

— Да…

— Проходите.

Сажусь напротив. Докторица устраивается напротив, щелкает мышкой, открывая, видимо, мою карту.

— Ну что, как самочувствие?

— Прекрасно. Готова к труду и обороне.

Врач хмыкает.

— А если серьезно?

— Слабость. Голова кружится иногда. Давление скачет.

— Аппетит?

Задумываюсь.

— Не уверена, что он у меня вообще есть.

— Температура была?

— Нет.

Она смотрит внимательнее.

— Вы очень бледная.

— Спасибо. Я регулярно вижу себя в зеркале.

Шутка как-то не взлетает. А ко всему прочему меня резко бросает в пот. Я хватаюсь за край стола. Картинка перед глазами кружится.

— Эй… Вы чего?

Голос врача доносится будто из-под воды. Потому что в ушах шумит. И как-то странно сжимается низ живота. Только месячных мне сейчас не хватало — не уверена, что у меня есть прокладка.

Твою мать.

— Давление давно измеряли? — уже серьезнее спрашивает терапевт.

— Да нормальное у меня давление. Наверное…

— Давайте, все же, измерим.

Вяло пожимаю плечами, мол, ну давайте, если не шутите. А сама ерзаю, думая о том, как бы мне избежать конфуза.

— Девяносто на шестьдесят, — поджимает губы врач. — Для вас это низко?

Киваю:

— Обычно повыше бывает.

— Стрессы были?

Я медленно поворачиваю голову.

— Без стрессов в нашей работе никуда, — равнодушно пожимаю плечами.

— Вас что-то беспокоит прямо сейчас? Я имею в виду, помимо головокружений.

— Немного тянет живот. А как вы поняли?

— Вы болезненно морщитесь. — Докторица гладит указательным пальцем межбровку. И я машинально расслабляю свою. Надо же — действительно морщусь.

— Больничный я вам, конечно, закрою, если вы настаиваете, но вам бы не помешало нормально обследоваться. Сдать кровь на биохимию. Сделать УЗИ. И обязательно записаться на прием к гинекологу.

Господи.

Только не это. Ненавижу гинекологов. Но так-то врачу, конечно, виднее. Мне сорок лет, я действительно должна проходить чек-ап чаще, чем раз в пятилетку.

— О, вам повезло. Через двадцать минут как раз есть окошко. Пойдете?

Ну, собственно, а зачем откладывать? Потом еще попробуй, поймай это самое окошко, ага.