Юлия Резник – Скрытые чувства (страница 38)

– То, как вы себя ведете.

– И как же я себя веду?

Она молчит и смотрит в пол. Теребит цепочку, спадающую на грудь.

– Как собака на сене…

– Ты забываешься!

– Вот и хорошо. Кажется, это отличный повод меня уволить.

– Ты делаешь это специально. Мстишь мне. Ведешь себя, как вздорная баба.

– Я?! Как… вздорная… Да я… – она осекается и с шумом втягивает воздух. – Хорошо. Пусть будет так. Я действительно не могу работать с тобой по личным причинам. Ты это хотел услышать? Потешить свое самолюбие? Окей. Потешил? А теперь подпиши мой чертов рапорт. – Инна вытаскивает лист из принтера. Тянется к ручке, но я резко сметаю со стола все бумаги и хватаю ее за локоть. Вот, значит, как она думает? Что мне надо потешить самолюбие? Что мне нужно это дерьмо, чтобы почувствовать себя мужиком?

– С моим самолюбием все в полном порядке. А как насчет тебя? И того мальчика…

– К-какого мальчика?

– Малолетки на байке… Он помог тебе поднять самооценку, м-м-м?

Я несу какую-то лютую чушь и знаю это. Злой на весь мир, я вываливаю свое дерьмо на ту, кто этого меньше всего заслуживает. Но какого-то черта все то хорошее, что она для меня сделала, гладит меня ровно против шерсти. Как лишнее напоминание об ошибке. Вот, мол, Ваня, смотри. С кем ты бы мог быть. И что выбрал в итоге.

Ну, и кто ты после этого? На своем ли месте?

– Малолетку на байке зовут Арсений. Он лучший друг моего сына. И пару раз подвозил меня, когда моя машина была в ремонте. А еще он хороший парень. И может, не будь я такой конченой зацикленной на тебе дурой, он бы сделал меня счастливой. Но я конченая. Дура. И вместо того, чтобы дать шанс отличному парню, я даю его… – Инна не договаривает. Делает несколько глубоких вдохов, а потом мастерским приемом сбрасывает мою руку и бежит прочь. Но это хрен там, конечно. Если первое она еще может провернуть, воспользовавшись неожиданностью, то второе я пресекаю на корню. В два прыжка настигаю ее, ловлю за руку и резко дергаю на себя. Она по инерции врезается в меня всем телом. Ногами, грудью… Яростно толкает меня ладонями в живот. Но я не уступаю ей ни миллиметра. И с не меньшей страстью подталкиваю ее к столу.

– Нет… Что ты…

– Заткнись.

Целую жестко, так что стучат зубы. Дергаю блузку. Выдираю крохотные пуговички-жемчужинки. Соскальзываю губами на шею, горло. Оставляю следы. Кусаю… Рычу. Кровь приливает к члену, в голове пусто так, что комната перед глазами кружится. И это такое облегчение, господи. Я уже только чего не думал… Жадничая, прикусывая кожу. Сдергиваю бретельку. Впиваюсь в сосок, взвешиваю грудь в ладони… Тяжелая. Спелая. Невыносимо женственная и отзывчивая. Свободной рукой сжимаю в пальцах ткань ее юбки и тяну вверх. Пальцы задевают капрон. Край чулка… Жаркого и влажного местечка между ног. Стонем в унисон. Оба. Ритм дыхания рвется. И в тишине комнаты это все – музыка. Чистая музыка. Проникаю пальцами под трусики. Инна хнычет. Она тугая, как девочка. Ловлю ее взгляд. Без слов задаю вопрос и получаю на него ответ.

Она точно дура. Если все это время хранила мне верность. Я не сделал ничего, чтобы заслужить ее преданность. Собачью преданность во всем. Но… я не жалуюсь. Я, мать его так, не жалуюсь. Я дрожащими пальцами расстегиваю ремень, стягиваю кое-как брюки и белье. Пристраиваю к входу головку и с рыком в нее погружаюсь.

Я забыл. Забыл, как это хорошо. Это лучше, чем что либо. Ее теснота, вкус, податливость, чувственность, совершенно какая-то запредельная. Благодаря которой она успевает кончить несколько раз за подход. Но только не в этот раз. Когда нет абсолютно никаких сил терпеть и сдерживаться.

Подхватываю ее под попку, сдергиваю со стола, чтобы до предела в нее погрузиться, и выплескиваюсь в ее пульсирующее лоно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 27

Инна

На улице самая настоящая весна. Глушу мотор и опускаю стеклоподъемники, чтобы ей надышаться впрок. Жмурюсь на солнце, которое даже припекает через лобовое стекло. Вслушиваюсь в пение птиц… Мне так хорошо и спокойно, что я боюсь пошевелиться, чтобы не спугнуть эти ощущения. Сижу, откинув голову на подголовник, хотя рабочий день вот-вот начнется, и в ус не дую. Плевать. Мой строгий начальник сегодня в командировке. И контролировать мои опоздания некому.

Кстати, может, именно поэтому мне так… тихо. И погода здесь ни при чем.

Как же я дико устала. От него. От неразберихи в жизни. От того, во что он меня втянул. И продолжает втягивать. Возвращаясь от нее ко мне. Снова и снова.

Я хочу, честно, хочу положить конец этому безумию. Вспомнить о гордости и прочем дерьме. Но не могу. Одно дело – остаться одной. Другое – без него. Первое я переживу. Второе… Наверное, тоже. Когда пойму, что не нужна ему. А пока он находит во мне утешение, я не могу. Я еще на что-то надеюсь. Я отдаю ему всю себя. Я впускаю в себя его боль. И его… впускаю. Как угодно. Ни в чем не отказывая. Понимая, что ему сейчас это необходимо. Чтобы вернуться к себе прежнему. Или просто выпустить пар. Потому как с ней он… мне кажется, с ней он не спит. Зачем-то держит ее возле себя. Но не спит. И это тоже меня обнадеживает. И как-то усмиряет ревность.

Неожиданно кто-то открывает пассажирскую дверь. Я стряхиваю сонливость и удивленно смотрю на… Жанну.

– Что ты здесь делаешь? – интересуюсь я, хотя прекрасно понимаю, что у этой встречи может быть лишь один единственный повод. Только сцены ревности мне и не хватало. Господи, что может быть унизительнее? Если она сейчас начнет взывать к моей совести и в чем-то меня обвинять, я…

– Доброе утро. Извините, что я вот так врываюсь.

Чудеса… А где же крики? Где требования оставить ее мужчину в покое и не лезть в их семью?

Я хмурюсь. И, наконец, вижу что-то кроме надвигающегося скандала. Вижу ее… Совсем юную, измученную и беззащитную.

Нет… Ну, нет, Инна, мать твою! Вот только не надо ее жалеть!

– Доброе утро, – облизываю пересохшие губы. Что добавить? Понятия не имею. Поэтому просто продолжаю ее разглядывать. Удивительно, но в своем Инстаграм она совсем другая. А тут… Джинсы, свитер под горло. Какая-то курточка… И все это между собой никак не сочетается. Будто она натянула на себя первое, что подвернулось под руку.

– Инна… Я могу вас так называть?

– Да. Конечно.

– Я понимаю, что не имею права вас о чем-то просить, но я просто не знаю, кто еще может мне помочь. Пожалуйста… помогите.

К моему удивлению, Жанна едва не плачет. Я чувствую себя ужасно неловко. Мне хочется представлять ее эдакой расчетливой стервой, но перед моими глазами совсем другой персонаж.

– Вы для него много значите… Может быть, к вам он прислушается.

– Почему ты так решила? – вырывается прежде, чем я успеваю заткнуться. Ну, вот и какого черта? У девочки какие-то проблемы, а мне интересно лишь одно. На чем основаны ее выводы о его интересе.

– Потому что я знаю, с кем он проводит время. С кем спит, потеряв всякий интерес ко мне. А вы? Вы знаете, почему Иван так сильно меня ненавидит?

– Я думаю, ты несколько преувеличиваешь. Но да. Кое-что мне известно.

– О, нет… Нет, – Жанна смеется. – Я не преувеличиваю. Иногда мне кажется, что он хочет меня со свету сжить.

У меня на коже выступают мурашки и по ложбинке позвоночника стекают куда-то к копчику. Самое страшное, я знаю, что он вполне на это способен. Ненавидеть так же, как любить.

– Жанна…

– Нет-нет, я не за жалостью пришла. Пусть. Я, наверное, заслужила. В какой-то степени использовала его. Я ведь только теперь понимаю, как это выглядит. И к каким могло привести последствиям. Неважно! Пусть хоть убьет меня. Но при чем здесь Илья? Он ведь ни в чем не виноват. Понимаете? Он просто друг. Который поддержал меня, после выкидыша.

Я каменею.

– Выкидыша?

– Вы не знали? Мы с Иваном потеряли ребенка.

От автора: друзья, я прошу воздержаться от спойлеров касательно финала в комментариях. В противном случае - комментарии будут закрыты вовсе. Давайте уважать читателей, у которых впереди все удовольствие. Спасибо за ваши теплые отзывы. Отзывы в грубой форме, сожержащие мат и т.д. будут удаляться, а их автор отправляться в черный список. Мы здесь все приличные люди. А если нет - нам не по пути. 

– Мне очень жаль.

Мне жаль их, да. И себя… Мне тоже чудовищно жаль.

– Да… – Жанна отводит взгляд. А я откашливаюсь в попытке избавиться от колючего кома, лишившего меня дара речи.

– Но что я могу для вас сделать?

Нет, я не святая. И мой вопрос вызван скорее желанием с этим всем побыстрее покончить, чем искренним стремлением помочь. Я хватаю ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

– Убедите Ивана отпустить Илью. Пожалуйста, Инна… Он ни в чем не виноват. Он просто был рядом, когда мне было плохо! Когда сам Иван от меня отвернулся… Он просто был рядом.

У девочки начинается истерика. А меня все сильнее знобит.

– В каком смысле отпустить?

– Иван приказал его арестовать. По какому-то нелепому сфабрикованному обвинению. Ему грозит срок, понимаете? А он ни в чем не виноват! Я вам клянусь.

– А ты сама пыталась поговорить с Иваном?

– Да! Я умоляла… Я… – Жанна всхлипывает, – клялась, что между нами нет ничего, кроме дружбы. Но он ослеплен ревностью и черной злобой. Он безумен…

Я хотела бы сказать, что она ошибается, и что Иван ни за что бы так не поступил. Но я слишком хорошо знаю Князева. Знаю, на что способны такие люди. Люди, наделенные безграничной властью, которая меняет их сознание полностью.