Юлия Резник – Скрытые чувства (страница 37)
– Хочешь, я побуду с тобой?
Почему ты не был со мной, когда был так мне нужен?
Качаю головой из стороны в сторону. И мой мир качается. Я, наконец, понимаю, что уже давно его не люблю. Что вся та драма, по сравнению с этой, вообще ничего не стоит. Как жаль, что я наломала столько дров, прежде чем это понять.
Глава 26
– Да мне и делать ничего не пришлось. Так, надоумить… Она в то время как раз с парнем рассталась. Ну, как рассталась? Застукала его с другой. Страдала. Злилась. Не понимала, как ей жить дальше. И прочее сопливое дерьмо, знаете, как обычно у девочек? – я не знаю, но Марго слушаю внимательно. – Вот я ей и подсказала, мол, найди другого. Илюша увидит – и, как водится, станет локти грызть. Она ж его вернуть думала… А поскольку новая пассия Ильи была из крутой семьи – дорогие шмотки, машины, яхты, Жанне, по-хорошему, нужно было найти мужика не хуже. Понимаете?
– Богатого?
– Типа того. Они потом с Ильей в Инстаграме письками мерились. У кого новая жизнь круче. Вот, собственно, и все, что касается её мотивов.
И ведь умом я действительно понимаю, что девке врать нет смысла. Но вот ведь черт, один хрен не могу поверить... Не могу. И все.
Зачем-то взламываю Жаннин Инстаграм. Не сам, конечно, помогают умельцы. И это – еще одно унижение. Ведь не зная принципа работы этого приложения, я даже не могу толком объяснить, что же хочу увидеть.
Я смешон. Смешон сам себе. Господи…
К счастью, парни у меня в ведомстве работают смекалистые. Очень скоро я добираюсь до архива Жанниных сториз. Вот, как это, оказывается, называется. Одно за другим просматриваю все имеющиеся фото. Летопись того, как «Они с Ильей в Инстаграме письками мерились. У кого новая жизнь круче»…
Я могу собой гордиться. Жанне есть чем мериться, да. Деньги для меня не играют особой роли. И я с большой радостью трачу их на неё.
Я… Я со своими блестящими мозгами и жизненным опытом, которого бы и на десятерых хватило, попал в ту же ловушку, что и тысячи мужиков до меня. По факту я оказался таким же дебилом. Нет, хуже…
Все ложь. Каждый поцелуй. Взгляд. Прикосновение. Стон…
И слова… Лживые.
Я-то себя возомнил невъебическим мачо. А тут вон оно как. Я просто жалкий придурок. Которого обвела вокруг пальца девятнадцатилетняя девочка. Поманив… Я ведь даже не знаю, чем? На что я повелся? Смотрю на нее – и не понимаю.
Любви больше нет. Зато ярости – сколько хочешь. Она выжигает меня изнутри до пепла, до черных обугленных краев. Я не знаю, за счет чего держусь. Там, где во мне еще недавно был свет – поселяется черная вязкая злоба.
Хочется ее за шкирку схватить и все дерьмо вытрясти. Хочется орать во всю глотку – «Сука, как же ты не понимаешь, что так нельзя? Я ведь и так никому не верил. Ни во что… Ты хоть на сотую долю осознаешь, что сделала? С кем ты взялась играть? Куда вообще влезла? Я же тебя за собой утащу. В яму, что ты для меня вырыла. Я раздавлю тебя, как букашку. И никто меня не остановит».
От моего безумия ее спасает исключительно беременность.
А потом мне звонят… И сообщают, что Жанна в больнице.
В тот момент я нахожусь за несколько сот километров от города. Бросаю все дела и мчу в центр. Бледный врач объясняет мне, что спасти ребенка не было никаких шансов. А ведь я уже привык к мысли, что у меня будет сын.
– Что стало причиной выкидыша?
– Мы не знаем. Так просто бывает.
– Это не ответ. Я хочу знать, что стало причиной выкидыша.
Убью, если она этому поспособствовала. Я ее просто убью.
В такт пульсирующей в висках ярости захожу в палату. Жанна лежит, сжавшись в комочек. Капельница в руке... Может, мне тоже стоит сделать какой-нибудь укол. Вон, как ненормально сердце сжимается. И подпрыгивает. И колотится в груди. Как только кости целы?
– Ты приехал…
Я закрываю глаза. Опускаюсь на стул и вжимаюсь пальцами в кожаную обивку.
– Как это случилось?
Она рассказывает. Плачет… А я ловлю себя на том, что анализирую каждое ее слово. Разглядываю, как под лупой. Неужели и тут врет? Не знаю… Я не верю даже ее слезам. На первый взгляд, вполне искренним.
– Ты этому поспособствовала? – веду пальцами по мокрой от слез щеке.
– Ч-что? – ее глаза потрясенно расширяются.
– Ты что-нибудь принимала? Может быть, специальное лекарство? Или таскала мебель?
– Мебель? – хлопает ресницами. – Какую мебель? Зачем?
– Я не знаю. Так делали раньше, чтобы беременность сорвалась.
– Ты спятил! – кричит она. – Я ни за что бы… Как тебе такое только в голову взбрело? За кого ты меня принимаешь?
В том-то и дело, что я не знаю. Кто эта плачущая девочка рядом? Дышу, как загнанный. И точно так же себя чувствую. Я чертовски устал. От всего. И мне так чудовищно больно… Я не знал, что это может быть так. Внутри клокочет, ворочается что-то ужасное. Рвется из глубин, кромсая плоть. И кажется, будто я истекаю кровью.
В противовес своим словам, Жанна бросается мне на грудь. Я машинально ее обнимаю. Веду ладонью по ее голове. Не понимая даже, чего хочу больше. Свернуть ей шею или утешить.
– Что теперь будет? – шепчет она.
Ничего хорошего. Я чувствую, как падаю в пропасть. И хватаю ее за собой.
Выписывают Жанну уже на следующий день. Заверяют, что, несмотря на случившееся, никаких проблем с зачатием в дальнейшем у нас не будет. Сомнительно. Учитывая, что я ее не хочу. Я вообще никого не хочу. Она меня словно кастрировала тем, что сделала. Тупыми ржавыми ножницами.
– Сколько еще это будет продолжаться?
– Что именно? – отрываюсь от телефона и перевожу взгляд на Жанну. Мы возвращаемся домой с одного важного мероприятия. Она – моя «плюс один». Красивая. Холеная. В шикарном платье по случаю и в драгоценностях. Как символ того, что те, кто против меня играли – ошиблись. Ведь если бы мы расстались – некоторые бы решили, что их план удался. А теперь гадают, на каком этапе я их обставил.
– Вот это все… – она ведет рукой. В глазах блестят слезы. – Ты наряжаешь меня, как куклу, выводишь в свет…
– Разве ты не этого хотела? Можем сфотографироваться. Чтобы тебе было чем похвастаться в сториз. Или… постой-постой, нас ведь и так фотографировали? Сразу для нескольких журналов.
Я знаю, что она давно забросила свой Инстаграм. Просто не могу не возвращаться к этой теме. Жанна сама вручила мне в руки оружие, которым я без колебаний бью её и ломаю.
– Зачем ты так? Ты же не только меня мучаешь… Но и себя. Отпусти меня, Иван… Пожалуйста. Если ты хотел преподать мне урок – я его усвоила. Правда. Не нужно меня изводить… Это ни к чему не приведет. Со мной уже случилось самое худшее. На этом фоне твои насмешки и полный игнор – не более чем уколы.
– Не понимаю, о чем ты.
– Все ты понимаешь, – устало вздыхает Жанна. – Ты презираешь меня. Шарахаешься, как от чумной. А я ведь помню другое. Помню, как ты носил меня на руках. Как пылинки с меня сдувал… Я так тоскую по тому времени. Тоскую и… понимаю, что ничего уже не вернуть. Я сама своими руками разрушила свое счастье, – в ее глазах блестят слезы, когда она берет меня за руку. – Поверь, если бы я могла… Я бы все изменила. Но я была молодой, глупой, до крайности запутавшейся девочкой. Прости ее… И себя. Пока не поздно. Пока твоя нелюбовь не разрушила… даже не меня. Я-то ладно. Пока она тебя не разрушила. Ты же не такой совсем. Ты сильный. Ты благородный. Ты…
– Достаточно, – шиплю я и добавляю: – Хорошая попытка, но нет.
Не то чтобы в ее словах не было правды. Просто, как любой хищник, учуявший кровь, я не могу остановиться, пока жертва еще трепыхается.
На следующий день еду на работу пораньше. Я и прежде часто пропадал в офисе, но теперь практически из него не вылезаю. Только здесь мне более-менее дышится.
– Инна Дмитриевна? Вы сегодня рано.
– Да. Хотела кое-что с вами обсудить.
– Что именно?
Иду к кофемашине и под удивленным взглядом своей помощницы делаю кофе нам обоим. Почему-то мысль о том, что Инна в курсе, как меня развели, триггерит, как ничто другое. Я даже хотел сослать ее вниз, чтобы не видеть… Не думать. И был очень близок к этому. Но все мои планы разрушила одна интересная запись. Запись ее разговора с сестрой, который состоялся аккурат перед тем, как Инна пришла ко мне с теми злосчастными фотографиями. И вроде ничего такого в том разговоре не было. Но я-то хорошо умею читать между строк. Она прощалась, не зная, чем наш разговор для нее обернется. Готовая ко всему.
– Мое увольнение.
– Что? – оборачиваюсь.
– Я бы хотела уволиться в связи с выходом на пенсию.
– Нет, – стискиваю зубы. Какую на хрен пенсию? Она себя видела? Да на ней пахать можно!
– Вы не можете меня не отпустить.
– Еще как могу.
– Не можете! Это смешно…
– Что именно? – сощуриваюсь.