Юлия Резник – Скрытые чувства (страница 32)
Как же хорошо, что Князев ничего не знает. Я уверена, что он не разрешит мне… не разрешит… Я не знаю, что… Избавиться от ребенка? Я оседаю прямо на битые осколки. Не думаю, что я на это решусь. Но с другой стороны, а что еще мне остается? Я совершенно не готова стать матерью. Не готова. И все…
Мамочки… Что же мне делать? Мама… За что мне это все?
А дальше все, как в бреду. Я не помню, что говорила Князеву. Что-то, очевидно, врала. И по поводу больницы. И по поводу порезов на теле. Порезалась я случайно, но в какой-то момент поймала себя на том, что ловлю кайф от боли, которую они мне причиняют. Раньше я думала, что селфхармом могут заниматься только полные психи, а теперь и сама едва удерживаюсь от желания нанести себе вред. Я готова сделать все, что угодно, лишь бы избавиться от этого невыносимого чувства вины. Мне кажется, я порчу все, вообще все… Понимаете?
– Жанна…
О господи. Еще и Илья! Ну, какого черта? Легонько бьюсь головой о стену. Он много раз пытался со мной поговорить после того случая, но я пресекала все попытки на корню.
– Что ты хочешь?
– Хочу понять. Почему ты меня не дождалась?
– А что, ты пришел?
– Ну, конечно! Я же пообещал. – Он кажется действительно растерянным.
– Ты много чего мне обещал, Илюша.
– И я готов все свои обещания претворить в жизнь. Только ты не даешь. Поманишь пальцем – и убегаешь. А я, как последний лох, ведусь.
– Это было всего один раз, – я устало вздыхаю и хочу пройти мимо. Нам не о чем больше говорить. Мое сердце выдублено в соли. Мое сердце почти не болит.
– Хорошо. Но почему ты меня не дождалась? – стоит он на своем.
– Потому что узнала одну интересную деталь.
– Это какую же?
– Ты решил ко мне вернуться, когда не прошел фейс-контроль у папочки Арины.
Илья моргает. Смотрит на меня, открыв рот.
– Чего? Кто тебе наплел этот бред?
Если бы он стал и дальше отпираться – я бы засомневалась. Но… он не отпирается. Нет. Он весело смеется, откинув темноволосую голову. Я зачарованно наблюдаю за тем, как проступают жилы на его шее. Как в приступе хохота вздымается грудь… Картинки того дня вновь взмывают у меня перед глазами чередой последовательных кадров.
Марго!
– Хочешь сказать… Ты расстался с ней по доброй воле?
– Ну конечно, дурочка. Я просто понял, что не могу без тебя. Я ошибся… Дал слабину. Но такого больше не повторится. Я люблю только тебя, Жанка. Я так тебя люблю…
А что это меняет? Я, будто зачарованная, качаю головой.
– Поздно, Илья.
– Нет! Ничего не поздно! Ты бросишь этого старого придурка, и все будет как раньше.
– Как раньше уже не будет. Я… беременна.
– Что? – его недоверчивый взгляд соскальзывает на мой плоский живот.
– Я беременна. Ничего уже больше не будет.
Я пячусь… пячусь. Не понимая, что на проезжую часть. Марго… Зачем она это сделала? За что она… так? Ведь все могло быть иначе. Ведь все могло быть…
– Эй, стой! Ты куда, спятила? – Илья буквально выдергивает меня из-под колес не успевшей затормозить машины.
– Ничего уже не будет, – как механическая кукла повторяю я.
– Будет! Еще как будет! Пойдем…
И я иду послушно. Усаживаюсь на стул в кафе. И сижу на нем молча, пока Илья куда-то звонит и о чем-то с кем-то договаривается.
– Поехали, – командует он. И мы едем. Поднимаемся по ступенькам в какое-то здание. – Здесь работает моя двоюродная тетка. Она договорилась с каким-то крутым спецом. Он то ли доктор, то ли кандидат. Лучший в этом деле.
– Каком деле?
– Ну, ты же хочешь решить эту проблему?
– Я не знаю.
– Ты его даже не любишь! Зачем тебе губить свою жизнь?
– Я не уверена…
– Давай ты просто проконсультируешься?
– Извини. Мне что-то нехорошо. – Всего слишком много. Я не справляюсь. – Ты не мог бы принести мне воды? Я, кажется, видела кулер на первом этаже.
– Да, конечно… – нерешительно на меня поглядывая, Илья скрывается за поворотом лестницы. И в этот момент в противоположном конце коридора будто из воздуха материализуется мужская фигура в темном пальто. Мужчина движется так стремительно, что полы его одежды разлетаются в стороны подобно демоническим крыльям. Завораживающая картина. Он подлетает ко мне за какие-то доли секунды. Сдергивает со стула.
– Сейчас ты скажешь, что с ребенком все в порядке.
Говорить я не могу. Все, на что меня хватает – это на короткий кивок. Я не знаю, какого черта решила, что мне удастся скрыть от Ивана хоть что-то.
Он поворачивается и, не отпуская моей руки, ведет меня в сторону выхода. В моем воспаленном мозгу успевает промелькнуть мысль – как хорошо, что Илья пошел по другой лестнице. Хотя… если Князев узнал, где я, то наверняка он в курсе, и с кем. А потом мои ноги подкашиваются, и я теряю сознание.
Глава 23
В воскресенье на работу не еду. Если честно, я банально боюсь, что у меня уже и работы-то нет. И это в действительности не самый плохой вариант в моем случае. Хуже будет – если за мной придут. Боюсь ли я этого? Совру, если скажу, что нет. Никто не хочет оказаться под следствием. И я не хочу тоже. Но гораздо больше этого я переживаю за детей, которые останутся совершенно одни, если меня вдруг осудят за шпионаж. Я даже думать об этом не могу. Но, тем не менее, и такой поворот событий не исключаю. А потому вздрагиваю при малейшем шорохе и вслушиваюсь в шаги за дверью. Нервы совсем ни к черту…
В попытке отвлечься иду с Леськой в парк, потом что-то готовлю. Но мои мысли все равно кружат вокруг сложившейся ситуации. Самое дерьмовое, что я не могу понять, как такое вообще случилось? Почему я, осознавая степень погруженности Князева в эту девочку, все же недооценила его помешательство? Какого черта я решила, что смогу воззвать к его разуму, и все тут же встанет на свои места?
Он ведь даже слушать меня не стал! Веря ей безоговорочно. Он даже слушать меня не стал…
А может, это и к лучшему? Судя по реакции Жанны, она действительно ни при чем. И каким бы ни был ее мотив, он ее – личный. Смогли бы на этом сыграть? Да. Мы работаем в той структуре, где возможными становятся даже самые нереальные сценарии. Но чтобы судить о чем-то с уверенностью, нужно понять изначальный план. Ну, во-первых, зачем это кому-то понадобилось? Тут все более-менее ясно. Врагов у Князева – миллион. Желающих подсидеть – и того больше. Во-вторых, кто мог знать Князева так хорошо, чтобы из сотен тысяч женщин в его окружении выбрать именно ту, на которую он сто процентов клюнет?
Вот на этом «во-вторых» все мои трепыхания, все мои попытки понять и заканчиваются. Почему? Да потому, что таких людей просто нет. Князев – тайна за семью печатями. Абсолютно нечитаемый человек. Скрытный. С виду холодный и неподвластный страстям. Даже я, проведя с ним бок о бок год, ни за что бы не подумала, что эта малолетка захватит его с такой силой.
Неудивительно, что меня саму на старте сбросили со счетов. Эти ребята, кем бы они ни были, сразу поняли, что я – история проходная. Может, это вообще понимали все. И лишь я одна строила на Князева планы.
Утром в понедельник специально выезжаю пораньше. Леська бухтит, что придет в садик первой, и ей будет скучно, но деваться нам некуда – и она это понимает. На улице совсем серо. Осень вот-вот сдастся в плен зиме. А пока отбивается, швыряет горстями листья, льет за шиворот холодным дождем и раздувает волосы остервенелыми порывами ветра. Я ведь так и не подстриглась.
– Ты когда меня заберешь?
– Как только смогу.
Услышав наши голоса, из двери в группу выглядывает воспитатель. Я здороваюсь с ней взмахом руки. Вешаю курточку Леськи на крючок и наклоняюсь, чтобы обнять дочь на прощание. Она сладко пахнет ребенком. Мое истерзанное сердце сжимается от невообразимой нежности. Я так сильно ее люблю! Она – чистое счастье, которого мне почему-то недостаточно.
– В четыре у нас репетиция новогоднего утренника, – напоминает воспитательница.
Я киваю. Ну, надо же… Уже и Новый год скоро. Так и вся жизнь пройдет. На что я ее растрачиваю? А он? На что… Ведь пожалеет, дурак! Обязательно пожалеет.
Я подъезжаю к конторе еще затемно. Рассвет, сколько ни пытается, не может пробиться через плотные свинцовые тучи. Возможно, если бы вышло солнце – мне было бы полегче. А пока грусть-тоска. Я сижу, не в силах себя заставить двигаться дальше, залипнув на дворниках, разгоняющих воду по лобовому стеклу. И лишь спустя четверть часа заставляю себя выйти под дождь. Залетаю в вестибюль, складываю зонт и шагаю было к турникету, когда меня останавливают.
– Что случилось? – удивленно гляжу на охранника. Тот молчит и протягивает мне бумажку. Беру. Строчки сливаются в одну размытую линию, а потому мне не сразу удается разобрать написанное.
В отпуск. Меня отправили в отпуск. Который я пыталась выбить еще летом, да кто ж мне его тогда дал?
Выхожу из конторы под грохот сердца в ушах. Хорошо, что я приехала пораньше – на улице, считай, никого нет. Мне не приходится здороваться с кем-то и улыбаться, делая вид, будто все хорошо. Возвращаюсь в машину. Двигатель не успел остыть, так что нет повода задерживаться. Все ничего, отпуск – это прекрасно. Я так о нем мечтала, что… Наверняка мне есть чем заняться. Но я какого-то черта бесцельно кружу по залитым дождем вперемешку с туманом улицам.
Не хочу возвращаться домой, где тоска и одиночество загоняют меня на стены. Может быть, мне стоит купить путевку? Не за границу, понятно. Туда не отпустят. Но хоть в какую-нибудь местную здравницу? Ага… И оставить Ника без машины? Тут либо отдых, либо подарок сыну. Зарплата у меня, конечно, более чем достойная, но и траты тоже – дай боже.