Юлия Резник – Скрытые чувства (страница 31)
– Это хорошо. Особенно учитывая, что я к тебе с чемоданом приехала.
Откуда берутся силы на шутки – не знаю. На первый взгляд кажется, что сил вообще не осталось.
– Как с чемоданом?
– Вот так. Правда, он остался в такси. Надеюсь, твое предложение съехаться еще в силе.
– Ну, конечно.
– Тогда, может, мы поедем домой? У меня был просто ужасный день. Просто ужасный, – я снова начинаю плакать. Слизываю слезы с губ. И совсем неизящно вытираю рукавом сопли. Князев колеблется. Наверное, у него действительно полно работы. Но я знаю, что в конечном итоге он всегда выбирает меня.
– Хорошо. Постой здесь. Я поручу Петровичу переложить твой чемодан. Номер такси хоть помнишь?
– Я сфотографировала, – шмыгаю носом.
Не знаю, какие распоряжения отдает Князев, но когда мы выходим из кабинета, рыжухи уже и след простыл. А мои вещи заботливо переложены в багажник его Гелендвагена. Я засыпаю еще в машине. Нервный срыв не проходит даром. Чувствую, как он вытаскивает меня, куда-то несет. Хочу проснуться, но это странное состояние летаргии не так-то просто перебороть.
Глава 22
Меня будит аромат яичницы и подсушенного хлеба. Не знаю, в какой момент он стал таким ненавистным. Я вообще не хочу об этом задумываться. Мне нужно просто немного полежать. И приступ пройдет. Наверное…
Однако отлежаться мне не удается. Дверь в спальню открывается. Иван входит спиной. Его руки заняты подносом с той самой проклятой яичницей, аромат которой постепенно заполняет всю комнату. Не в силах это терпеть, я вскакиваю с постели и бегу в туалет, где меня выворачивает наизнанку. После без сил поднимаюсь с пола и открываю кран. Конечно, я понимаю, что Князев здесь, и намеренно его игнорирую. Умываюсь. Полощу рот и выдавливаю пасту на зубную щетку. И как раз в этот самый момент Князев и ловит мой взгляд в зеркале над раковиной.
– Доброе утро, – слабо улыбаюсь я.
– Правда? – он изгибает бровь и демонстративно косится на унитаз. Я краснею.
– Ну… Не совсем. Я, наверное, что-то съела.
Чищу зубы. Хочет смотреть? Пускай. Хотя вообще я предпочитаю заниматься такими вещами в одиночестве.
– И позавчера? И в пятницу? И во вторник…
Отбрасываю щетку. Вытираю руки полотенцем и, нервно сжав кулаки, интересуюсь:
– Ты что, за мной следишь?
– Я о тебе волнуюсь.
Хорошая попытка. Еще бы понять, почему он так на меня смотрит. Телом проносится холодная нервная дрожь.
– Это, наверное, нервное, – пожимаю плечами.
– Может быть. Но мы не будем гадать.
– Что ты имеешь в виду?
– Мы едем в больницу. Прямо сейчас.
– Ты что? У меня пары! Да и ты наверняка занят.
Я прохожу мимо Ивана к выходу, ставя точку в этом разговоре. Но у него другие планы на мой счет. Он ловит меня на полпути. Сжимает в ладони ягодицу и, скользя губами по волосам, жарко шепчет:
– Ничего. Я отложу встречи.
Медленно поднимаю ресницы. Наши взгляды снова встречаются. И я в который раз понимаю, как же встряла. Он одержим. Он просто одержим мною… Нет смысла сопротивляться. Иван все равно сделает так, как посчитает нужным. Иногда мне кажется, что у меня вообще нет права голоса. Это страшно. Но еще страшней убедиться в том, что я и так подозреваю.
– Это глупо, правда. Я в полном порядке.
– Беги, собирайся, – отмахивается от моих слов Князев и легонько шлепает меня по попе, будто задавая траекторию движения.
Интересно, как он узнал, что меня тошнило?
С каждой секундой меня трясет все сильнее. Я достаю первые попавшиеся джинсы, свитер и одеваюсь под пристальным взглядом Ивана, который занимается тем же самым в противоположной стороне большой гардеробной комнаты. За последние месяцы он несколько похудел, отчего его стальные мышцы обозначились четче. Иногда я залипаю на его фигуре. Как художнику, мне приятно на него смотреть. А ему почему-то ужасно нравится ловить меня за подглядыванием. Для него это как приглашение к сексу. Князев удивительно активен в этом смысле. Особенно для мужчины его возраста. Хотя в последнее время он так устает, что до любви доходит все реже.
– Готова?
Нет. Но сопротивление бессмысленно. Если рядом с ним я что-то и усвоила, так именно это. Иногда мне даже нравится, что у него все-все под контролем. Так я чувствую себя спокойнее и более защищённо. Но иногда… иногда его одержимость контролем приобретает паталогические формы. И мне становится страшно.
Выходим. Князев куда-то звонит. Он вообще редко откладывает телефон в сторону.
– Нас примут сразу же. А по поводу пропуска в универе я договорюсь.
– Не надо!
Невольно я повышаю голос. Может быть, конечно, у меня паранойя, но мне кажется, что преподаватели и без того относятся ко мне… Я даже не знаю, как это объяснить. Будто они получили команду меня не трогать. Я не могу избавиться от странного чувства, что их отношение ко мне изменилось.
– Точно? – неожиданно уступает Иван.
– Ну, конечно. Это такая мелочь. Я просто отработаю.
Прерывая наш диалог, у него опять звонит телефон. Чем ближе мы к городу, тем сильней моя паника.
– Эй, Жанна! Ты меня слышишь? К сожалению, я должен быть в другом месте, – злится на ситуацию Князев. – Съездишь к врачу без меня?
От автора: друзья, напоминаю, что сегодня последний день, когда "Девочку из снов" (история Исы) можно приобрести по минимальной стоимости.
– Да. Конечно. Я вообще не понимаю, что тебе там делать.
– Точно? – в который раз переспрашивает Иван.
– Ну, да.
– Тогда мы тебя пересадим к Юре.
Рокировка не занимает много времени. Хотя охрана бурчит – незапланированные остановки, как я понимаю, выходят за рамки правил. Впрочем, Князеву на это плевать. Правила он устанавливает сам. Мы прощаемся, после того как я обещаю позвонить, когда что-то станет известно.
Клиника, в которую меня привозят, действительно шикарна. Мне и до этого доводилось бывать в частных медицинских центрах, но это что-то, совершенно отличное. Куда ни глянь – белоснежный мрамор. В кабинет к врачу меня провожает длинноногая блондинка в строгой медицинской униформе. Ее запросто можно выпускать на подиум. Не знаю, какого черта она забыла здесь.
– Жанна Михайловна! Доброе утро. Иван Савельевич меня уже ввел в курс дела, но, если вы не возражаете, давайте еще раз пройдемся по симптомам. Чай? Кофе?
Я не возражаю. В конце концов, для этого я и приехала. Киваю на первое предложение – да, симптомы обсудим. Отказываюсь от второго – напитки мне ни к чему. Я хочу как можно скорее с этим покончить. Поэтому я довольно детально, чтобы не пришлось переспрашивать дважды, отвечаю на вопросы о своей усталости, тошноте и сонливости. О том, что у меня был нервный срыв. Да, наверное… И как давно у меня были последние месячные.
На этом вопросе я запинаюсь. Потому как по моим прикидкам месячные у меня были… давно. Но я не собираюсь в том сознаваться. Во-первых, потому что я просто не могу быть беременна. А во-вторых – просовываю дрожащие ладони под задницу, на которой сижу – даже если это и так, я пока определенно не готова делиться этой новостью с кем бы то ни было.
– Жанна Михайловна?
– Да… Извините, последние месячные были двадцать первого.
– Совсем недавно, – замечает добрый доктор, глядя на меня из-подо лба.
– Да, – я вру, не моргнув глазом.
К счастью, на этом допрос оканчивается. У меня берут анализы и отпускают с богом. Мне бы чуть выдохнуть – в конце концов, все вроде бы обошлось, но… Я не могу притворяться и дальше, что отсутствие месячных – это нормально. Я просто не имею права и дальше прятать голову в песок. Поэтому, когда мне на пути попадается аптека, я решительно к ней сворачиваю. Беру два теста разных производителей и быстро прячу в сумочку. Конечно, в таком состоянии ни о какой учебе и речи не может быть. Я скидываю старосте сообщение с просьбой меня прикрыть и еду домой в компании совсем невеселых мыслей.
Меня сильно знобит. Я много думаю об этом, но не нахожу объяснений своей чудовищной подавленности. Я не понимаю, почему не могу стать той счастливицей, которой выгляжу в глазах других. Ведь мне достался самый лучший мужчина. Наш дом – полная чаша. Я учусь, и мне по-настоящему это интересно. Кажется, живи и радуйся. Наслаждайся настоящим, а я… Я не в состоянии. Меня преследует прошлое. Оно живет во мне, как раковая опухоль. Да, я могу на время заглушить боль. Могу притвориться перед другими, что у меня ремиссия, но что толку врать себе? Я-то знаю, что опухоль внутри лишь растет и ширится, пожирая что-то светлое. Отбирая, кажется, саму мою жизнь.
Где-то в доме гудит пылесос. Домработница занята уборкой. Чтобы ей не мешать, иду в гостевой туалет. Детально изучаю инструкцию, потому что ничего подобного делать раньше мне не доводилось. И молюсь… молюсь, чтобы тест показал отрицательный результат.
Но он положительный.
Это просто… невероятно. Мы же предохранялись! Я уважаю свое тело и ни за что бы не позволила мужчине быть со мной без защиты! Но сразу два теста утверждают, что я попала в мизерный процент тех, кого и презерватив не спасает. Ну, надо же… Надо же! Я истерично смеюсь. Только мне могло так повезти. Это так чертовски несправедливо, что я в порыве отчаяния сметаю с полок все, что на них есть. В сторону летят какие-то флаконы, вазочки, щетки… Что-то бьется с хрустальным звоном. И, кажется, моя жизнь разлетается на осколки вместе с этим фарфоровым великолепием.