Юлия Резник – Потерять горизонт (страница 24)
— Что мои головастики в полном порядке. Я же… Ну, когда у нас так долго не получалось, в итоге запарился…
Прикрываю глаза. Сердце начинает так тарахтеть, что, кажется, заглушает даже шум океана.
— И что в итоге?
— Что-что… Анализы сдал. Думал, вдруг дело во мне, и я тем самым тебе жизнь порчу?
— Гер, — шепчу, — ты как скажешь…
— Ну, почему? Лучше знать, с чем имеешь дело. Я не страус. Прятать башку в песок не стану.
— Знаю! Просто мне сложно тебя представить за этим занятием, — признаюсь с жалкой улыбкой, тогда как внутри... господи, что ж так щемит, а?
— Да херня это все. Оно того стоило. Потому что если бы вдруг оказалось, что дело во мне…
— Что бы ты делал? — уточняю, водя пальцем у него по груди. Интересно же — жуть! И почему-то страшно.
— Да хрен его знает. Поначалу думал, что поступлю благородно.
— То есть? — свожу брови.
— Ну… — Герман опять проводит по волосам, — отпущу тебя… Чтобы ты могла ну… с другим, — цедит, брезгливо морщась, — Правда, очень быстро я понял, что ни хрена. Нет во мне благородства… В общем, как-то бы решили. ЭКО, то-сё… Донорство.
— Ты серьезно сейчас? — сглатываю я, пожалуй, впервые по-настоящему осознав, скольких сил и мужества от него требовало это решение. Через какой он проходил ад благодаря мне, непуганой, что-то себе придумавшей дуре.
— Стал бы я таким шутить, Зим… А вообще, ну его. Закрыли тему. Что толку об этом тереть, когда все хорошо? Я тебе обещаю…
— Что? — сиплю.
— Все у нас получится. А в этот месяц, сама же говоришь, лучше подождать было. Природа умнее нас…
— То-то ты меня слушал! — закатываю глаза, вспоминая все те разы, когда он в меня спускал без зазрения совести.
— Прости, — даже не потрудившись изобразить раскаяние в голосе, шепчет Файб. — Я просто башку теряю каждый раз с тобой.
У меня от его хриплого шепота окончательно перехватывает горло.
— Правда?
— По-моему, у тебя не может быть сомнений.
Ох уж эта Файбовская самоуверенность! И что смешно — он абсолютно прав.
— То есть… — шепчу, все так же водя пальчиком у него по груди. — Тебе меня хватает? Ты счастлив?
Этот вопрос повисает между нами тяжелым, почти осязаемым грузом. Я сама не узнаю свой голос. В нем слишком много надежды. Слишком много страха. И слишком мало уверенности. Ее вообще нет!
Считывая это, Герман медлит с ответом. Я все больше волнуюсь. А он просто смотрит на меня, прищурившись, будто пытается разглядеть то, что я с таким отчаянием скрывают. Что ты хочешь увидеть, Гер? Мои раны?
— А разве непонятно? — наконец спрашивает он.
Я дергаю плечом. Мне вдруг становится холодно, несмотря на весеннее солнце и идущий от мангала жар.
— Понятно, но женщине, знаешь ли, порой хочется услышать словесное подтверждение своим догадкам.
Файб медленно выдыхает и опускает свои огромные ладони на мои хрупкие плечи.
— Значит, слушай меня внимательно, — говорит он глухо. — Я устаю. Я злюсь. Я бываю резким. Возможно, я не самый лучший муж, но если ты думаешь, что где-то там я счастливее, чем здесь, с тобой — ты очень сильно ошибаешься.
Мне хочется верить. Так сильно, что от этого почти больно. Я обнимаю его, пряча лицо на груди. Он машинально крепче меня к себе прижимает. И так, вцепившись в его куртку, наполнив им свои легкие, согревшись его теплом, я чувствую себя действительно лучше.
— Хрен я тебя куда отпущу, Зима.
— Так я и не ухожу.
— Хотела! — ворчит, как дед! Тайком улыбаюсь.
— А ты? Когда-нибудь… хотел?
— Нет. Никогда. Ни разу.
Наш разговор прерывает Димка:
— Эй! Вы там скоро? Бать, шашлык сейчас превратится в угли!
Герман хмыкает, целует меня в висок и отстраняется.
— Идем. Из Димки повар так себе.
Я улыбаюсь. Натянуто, но искренне. Возвращаюсь к столу. Герман топает к мангалу. Вторая порция мяса была явно лишней. С другой стороны — до вечера еще далеко. Глядишь, и доедят.
Чтобы не заплыть жиром после такого сытного обеда, принимаемся играть в бадминтон. Но ветер с моря очень быстро ставит крест на наших планах. Запыхавшись, подлетаю к столу попить. Машинально беру телефон и подпрыгиваю от радости.
— Что там? — удивляется Герман.
— Сервиз! Наш сервиз уже на таможне! Юху…
— Не знал, что ты так фанатеешь по сервизам…
Ну да. Это мои тараканы. Вряд ли он поймет. Да и не надо ему. Достаточно того, что я сама знаю, насколько это важный знак.
Глава 17
Существует такое распространенное заблуждение — дескать, если ты стал выше по должности, значит, у тебя прибавилось власти. Хрен там. Чего у меня на самом деле прибавилось — так это ответственности и головняков, полностью исключающих право на ошибку.
Я приезжаю на базу, когда нормальные люди еще спят. Из-за обилия бетона и металла воздух здесь холодней, чем дома. Пахнет сыростью, океаном с примесью керосина, но именно это странное сочетание за годы, проведенные здесь, я успел полюбить даже больше, чем аромат кофе. Он и бодрит сильнее… Делаю поглубже вдох и захожу в контору.
Когда в штабе поднимается привычный утренний гул, я уже два часа как на ногах.
Хмыкнув, цепляюсь взглядом за доску с планом полетов и сразу понимаю, что сегодня будет веселее, чем хотелось бы. Вот мне бы туда, в небо. Но я по уши увяз в бумажках!
— Герман Всеволодович, у нас ЧП! — залетает с круглыми глазами дежурный.
По его перекошенному лицу сходу понимаю: это не учебная тревога, и не очередная накладка с гражданскими.
— Доложить по форме! — рявкаю, чтобы бедолага пришел в себя. Кажется, помогает. Сделав над собой усилие, Коровин как из пулемета строчит:
— Докладываю, товарищ генерал. По данным радиолокационного контроля, наше воздушное пространство нарушено. Объект зашел с моря, курс нестабильный.
Я подхватываюсь.
— Время обнаружения?
— Две минуты назад.
— Гражданские борта в этом квадрате есть?
— Никак нет. Но на всякий случай мы запросили дополнительное подтверждение.
Плохо. Когда нет ни одного внятного объяснения происходящему, по инструкции первым делом рассматривается самый стремный вариант.
— Что соседи? — бросаю через плечо.
— Запросили, — рапортует Нечаев.
— Поднимайте старшего смены ПВО, — говорю дежурному. — Немедленно. И связь с округом мне организуй по закрытому.