Юлия Резник – Отпуск с последствиями (страница 38)
– Было дело. Видите ли, там нужна усидчивость. А Анастасия Петровна быстро уставала. Поэтому ей понадобилось намного больше времени, чтобы нейросеть под нее подстроилась. Если честно, что-то толковое у нее начало получаться совсем недавно.
Дима в принципе был удивлен, что начало. Наука, конечно, шагнула далеко вперед, но все равно программа, позволяющая набрать текст силой мысли, до сих пор казалась ему чем-то из разряда волшебства, а не технологий. И честно говоря, он не слишком верил, что из этого что-то выйдет.
– Я не знал.
– Думаю, Анастасия Петровна, хотела вам сама обо всем сообщить. Похвастаться своими успехами, когда…
– Будет чем. – Дима растер переносицу. – Ладно. Мы к этому еще вернемся. А пока нам пора выезжать. Панихида вот-вот начнется.
Вместе с Красновым они зашли в палату к Насте. Ту уже одели по случаю. Во что-то темное. И даже рукавички умудрились натянуть на скованные бесконечной судорогой ладошки.
– Ы-ы-ы, – протянула Настя. Медсестра, которая находилась с ней в палате, что-то шепнула доктору. Потом несколько робко улыбнулась Тушнову и… протянула конверт.
– Это вам попросила передать Анастасия Петровна. – Ее взгляд перетек с Димы на Настю, которой она заговорщицки улыбнулась. И пока Тушнов гадал, что это все значит, их с Настей оставили в палате одних.
– Ы-ы-ы… – дернула та головой.
– Ты хочешь, чтобы я это прочитал прямо сейчас?
Ответом ему – странный, ломаный жест головой. В котором отдаленно угадывалось согласие.
– Ты сама это написала? Мне Краснов только сегодня сказал, что ты делаешь успехи. Он тебя очень хвалил… – говорил Дима, распаковывая конверт. Достал лист. Пробежался взглядом по короткой, распечатанной на принтере записке.
– Ты хочешь получить развод? – сглотнул он огромный душащий ком.
– Ы-ы-ы.
Дима опять кивнул, как дурак. И сильней сжал дрожащие пальцы на бумажке в надежде, что те перестанут трястись, как у паркенсонщика. Сморгнул набежавшую на глаза пелену. Прочитал еще раз написанное. Чувствуя, как в сумасшедшем темпе начинает кружиться его вселенная.
«Я хочу развод. Будь счастлив, и перестать винить себя в том, в чем я одна виновата».
– Спасибо, – шепнул Тушнов. Наклонился к Насте и коснулся ее лба губами.
– Дмитрий Станиславович, если мы не выйдем прямо сейчас, то опоздаем.
– Да, конечно. Едем!
Панихида прошла как во сне. На ней почти не было посторонних. Родня Настиной матери проживала где-то в глубинке, так что проститься с ней пришли лишь друзья и соседи. Тушнов держался в стороне. Чтобы не мелькать перед глазами даже тех, немногочисленных. Под конец явился Настин отец. Он развелся с ее матерью почти сразу же после несчастного случая. Нашел бабу помоложе, в общем, все по классике. Настю он поначалу навещал, но с годами и эти визиты становились все реже. А Дима… Дима его не то чтобы осуждал, нет. Он лишь удивлялся тому, насколько разные люди. Кто-то взваливает на себя ношу, закусывает удила и тащит, тащит… А кто-то собирает манатки в узелок и сваливает в туман. И каждый уверен, что поступает правильно. Такая жизнь… потом рассудит.
До кладбища добрались не все. Разъехались. Поэтому там все прошло быстро. И слава богу! Тушнова от нетерпения потряхивало. Хотелось срочно домой. В уют. Рассказать Кате, что все – свобода. Теперь уж точно. А потом прижать ее к себе и не отпускать. Долго-долго.
Затянувшие небо тучи изливались навязчивой моросью. Мартовское межсезонье пробирало до костей. Но Диме не было холодно. У него в груди пылал костер до неба.
– Все, начальник. Мы закончили. Можем расходиться, – отрапортовали копачи. Дима кивнул. Натянул повыше на шею воротник и побрел к выходу. Быстрей было, если напрямую. Он пошел между могил. Поскользнулся. Ухватился за мраморный крест, чтобы устоять на ногах. Взгляд невольно скользнул по табличке с именем. И замер на датах. Это мог быть однофамилец, но почему-то Дима сразу понял, что это могила Катиного первого мужа. И что не случайно он на нее набрел… В конце концов, он все чаще обращался мыслями к Мише. И никак не мог объяснить, почему вообще слышит голос того, кого никогда не видел. Как и то, почему ему кажется, что это вообще возможно. Их диалоги…
Сел на скамейку, вкопанную здесь же в землю. Сидел долго. Пока окончательно не продрог. Наклонился поправить лампадку. А когда поднял взгляд, увидел шесть мужских фигур, двигающихся к могиле Миши с другой стороны дороги. Почему-то сразу понял, кто перед ним. А потом и узнал. Тех, двух. Лешу и Ису. Усмехнулся криво, понимая, что сейчас есть все шансы выгрести. У посторонних вполне могло сложиться впечатление, что он морочит Кате голову. Особенно после той истории с её днем рождения. Он бы и сам себе навалял. Если бы была такая возможность.
Мужики его тоже увидели. Перекинулись друг с другом парой фраз. А подойдя, замолчали. Смертельно опасные. Подавляющие.
Плевать… Тушнов еще посидел немного, давая тем, если угодно, время ему что-то предъявить. А когда молчание сильно затянулось, встал.
– На свадьбу придете? Катя бы очень хотела.
– Да мы б пришли. Чего не прийти, правда, парни? Да только ходит слух, что у тебя с этим не все так просто. Что у тебя обязательства. Моральная дилемма, так сказать.
Дима вскинул взгляд на наконец подавшего голос огромного мужика черной масти. Безошибочно определяя в нем командира. И уверенный, что тот его биографию изучил вдоль и поперек. Все его секреты. Хмыкнул. Почему-то ничуть этим не задетый.
– Было дело, да. Но с сегодняшнего дня у меня вольная. – Тушнов сунул руку в карман пальто, в котором хранилась та самая записка. – Так что вы приходите. О дате мы сообщим. Кате… нужно ваше благословение.
– А тебе?
– А мне нужно, чтобы она была счастлива.
– Ты смотри какой, – хмыкнул Иса.
– Да уж, какой есть.
– Прошу любить и жаловать? – скривился Алексей.
– Это как хотите.
Голос Тушнова прозвучал равнодушно. Но вот ведь черт. Он вдруг понял, что ему очень важно, чтобы эти мужики приняли его на равных. Будто через них он мог получить одобрение от Михаила… Которое ему тоже вдруг за каким-то хреном понадобилось. Он не анализировал. Просто казалось, так правильно. Вот и все.
И снова они замолчали. Старший кивнул на выход, пропуская мужиков. Тушнов, посчитав разговор оконченным, двинулся в противоположном направлении. Но его окликнули.
– Дима!
Нет, понятно, что они знали, как его зовут. А вот то, что к нему обратились по имени, что-то да значило.
– Да?
– У меня тут тоже для тебя кое-что есть.
Старший скользнул рукой за пазуху. В потайной карман куртки. Достал конверт и, не торопясь его отдавать, заметил:
– Мы сомневались, что ты именно тот, кому это адресовано. А теперь вижу, что зря. Береги ее. И если что – обращайся.
– Снова письма, – пробормотал Тушнов, ни черта не понимая. Что значит – они сомневались, кому оно адресовано? И от кого вообще это послание?
Дима открыл уже второй за этот день конверт.
Дима сложил письмо и убрал в карман. Мужиков уже и след простыл. Он остался совершенно один. Но в то же время как будто и нет… Кто-то незримый находился рядом. Он это чувствовал на подсознательном уровне. И поначалу от этого было жутковато. Тушнов осмотрелся. Как если бы и впрямь надеялся кого-то увидеть. Того, чей тихий голос звучал у него в голове. Понимая абсурдность того, что делает, хмыкнул.
– Не волнуйся, Миша. Я все сделаю правильно. Спи спокойно. Ну, или что ты там делаешь, за нами приглядывая? Сидишь на облаке? – спросил Тушнов у тишины. Постоял еще немного и пошел. А через несколько метров обернулся, вспомнив, что не сказал главного… – И спасибо тебе. За нее. Где бы ты…
Он хотел сказать «где бы ты ни был», но яркий луч света, хрен его знает, каким образом пробившийся через плотный, разлившийся по небу свинец, и скользнувший по черному граниту креста, ясно дал понять, что Миша здесь. Совсем рядом…
Тушнов зажмурился, его пробрало буквально до костей. Он замер, не дыша. И снова открыл глаза. Все исчезло…
Домой он вернулся необычно тихий. Как всегда, Катя выскочила его встречать. Обняла, поцеловала.
– Продрог весь! Холодный…
– Ничего. Сейчас нырну в горячую ванну.
– Боюсь, не выйдет. Там Ваган. У него для тебя новости. – Катя свела брови. Не то чтобы встревоженно, но так… озадаченно, что ли?
– Что-то случилось?
– Еще как случилось. Вот… – Ваган пошарил в своем портфеле, который бросил здесь же, в коридоре, на тумбочке. И протянул ему какой-то документ.