Юлия Резник – Отпуск с последствиями (страница 37)
– Тогда я всего тебя забираю. Вот.
И он согласился. Чуть как дурак не расплакавшись. И отдал всего себя ей. А сейчас вот получалось, что…
– Так вы будете заходить? – поторопила Диму медсестра. Он резко кивнул. Толкнул дверь в палату. Не давая себе сбежать. Оставляя сердце где-то там, за несколько десятков километров. А телом находясь здесь. Где должен. Где, мать его, должен был находиться.
– Настя, привет. Я приехал, как только узнал. Ты как?
Настя на него не смотрела, но с ее длинных мохнатых ресниц капали слезы. Она пыталась утереть их рукой. Но с координацией у нее были большие проблемы. Поэтому Дима поспешно достал бумажную салфетку из стоящей на тумбочке у кровати коробки и осторожно промокнул ей лицо. А та почему-то заревела пуще прежнего. Тонкие черты исказились. Настя нелепо пошевелила губами. И он услышал… мычание. Да.
Наверное, она очень переживала. Из-за смерти матери, само собой. И за себя… что тоже понятно. Мы все жалеем себя.
– Ты не беспокойся, Насть. Я все устрою. И похороны, и вообще.
Мычание стало громче. Дима впервые видел, чтобы она так волновалась. Хаотично скользила руками по простыням. Комкала их в тонких пальцах.
– И о себе не волнуйся. Я тебя не оставлю, слышишь? И с разводом… повременю.
А ведь тот должен был состояться уже завтра. Ему не хватило какого-то дня. Да что там… часов. Дима на мгновение будто провалился. В свои черные вязкие, как болотная жижа, мысли. А когда снова вернулся в реальность, Настя впала в совершеннейшее безумие. Она хрипела, извивалась теми частями тела, которыми могла пошевелить, и билась… Билась затылком о подушку. И как будто пыталась что-то сказать. Тушнов всерьез забеспокоился. Нажал на тревожную кнопку. Тут же примчалась бригада врачей, и его выпроводили из палаты.
Ему не хватало воздуха. Он прошел через коридор и буквально вывалился на улицу. Пахло талым снегом, легким печным дымком и, как ни странно, весной. Дима осмотрелся. Он так и не придумал, что сказать Кате. Он все еще отчаянно боялся ее потерять. Но откладывать разговор и дальше и заставлять ее волноваться не мог. Добрался до машины, взял телефон. И прижал плечом к уху. Почему-то ужасно, до дрожи в пальцах, хотелось курить. Хотя он до этого курил всего два раза в жизни. Еще пацаном, доказывая, что крутой.
– Дима? Ну, слава богу! У тебя все хорошо?
Другая бы на ее месте спросила, где его носит, когда у неё праздник. Или что-нибудь в этом духе.
– Прости, что заставил тебя волноваться. У меня все хорошо. Но, боюсь, мне придется пропустить вечеринку.
– Что-то с Настей, да?
– Давай дома поговорим. Когда я вернусь.
– Ладно. Ты только…
– Что?
– Не садись сам за руль. Хорошо?
Другая бы на её месте обиделась за испорченный вечер. За то, что подвел. За то, что выставил ее дурой перед родней и друзьями. Он не стоил ее. Не стоил… Он бы сдох, если бы она, осознав это, ушла.
– Хорошо. Катя…
– Да?
– Я не смогу… – он не договорил, захлебнувшись студеным февральским воздухом. И какой-то чудовищной необратимостью.
– Ладно, – сказала она после некоторой паузы. – Ты, главное, береги себя, хорошо?
Непонятно, почему, но ему почудилось, будто этими словами она с ним прощается. Он не смог ничего ответить. Трубка выскользнула из его деревянных пальцев, и он чуть было ее не уронил. Поймал буквально в последний момент. Вздохнул. И… заорал. Что есть сил. Что есть мочи. Выпуская наружу боль, которой в нем было слишком много.
А у палаты его поджидал Настин врач.
– Как она? – спросил Тушнов.
– Мы вкололи ей успокоительное, и она уснула.
Хорошо. Хорошо. Значит, он, наконец, может поехать домой. Но… хотел ли он ехать?
– Она что-то мне пыталась сказать. Но я не понял. А вы?
– Что-то про развод, – отвел глаза доктор.
– Ясно.
– Дмитрий Станиславович, вам бы отдохнуть. Здесь уже все под контролем.
Дима кивнул. И снова поплелся к выходу. Сел в машину, завел мотор. И даже выехал со стоянки. Хоть и медленно. С черепашьей скоростью. Так же нехотя, будто каждое движение ему давалось с трудом, зашел в подъезд. Вызвал лифт. Подошел к двери и замер, не решаясь вставить ключ в замок. Неизвестно, сколько бы он так стоял, скованный страхом потери, если бы ему не открыли дверь.
– Катя?
– А кого ты надеялся увидеть? – улыбнулась она.
– Никого. В том-то и дело, что… никого. Господи.
Будто ожив, Тушнов переступил порог, обнял ее крепко-крепко. Несмотря на то, что мешал живот, как-то так умудрился прижать к боку. А может, даже и лучше, что оно вышло так. По крайней мере, так она не чувствовала его ненормальной дрожи.
– Думал, я сбегу?
– Я бы тебя понял.
– Не надейся так легко от меня избавиться. Расскажешь, что там произошло?
– Расскажу. Только…
Только дай тебя обнять. Дай надышаться. Дай поверить, что ты все еще здесь. Со мной.
– Только что?
Дима коснулся ее виска лбом. Он, наверное, не имел права просить ее оставаться рядом. Потому что это нечестно. Потому что, оставаясь рядом, ставит ее под удар. Ведь если информация о Насте просочится в прессу… Катю смешают с грязью. Но он не мог. Отпустить. Только не по доброй воле!
– Сначала расскажи, как прошел праздник. Мне так жаль, что я все пропустил.
– О, пустяки. Подумаешь, событие – лишний год, – отмахнулась Катя. – Но мы неплохо повеселились. Видел бы ты Люсю. Она как та мартышка, кружила вокруг парней и не знала, к кому прибиться…
И как-то так легко, весело Катя это все рассказывала, что постепенно Диму начало отпускать. Он смотрел во все глаза на любимую, до дрожи желанную женщину. И никак не мог взять в толк, почему решил, что навсегда ее потерял. Это же… Катя.
– У Насти на глазах умерла мать. Ей сейчас как никогда плохо. Я понимаю, что не имею никакого права просить об этом, но не могла бы ты еще немного подождать со свадьбой…
– Пока Насте не станет лучше? – уточнила Катя.
Тушнов кивнул.
– Я разведусь. Но не сейчас. Когда она и без того раздавлена. Когда я единственный, кто у нее остался. Я не могу. Прости. Я правда не могу.
– И именно поэтому ты – это ты. И именно поэтому я тебя люблю. От земли и до неба.
– Правда? – шепнул он, вглядываясь ей в глаза.
– Угу… Дим…
– М-м-м?
– Ты что, собрался плакать?
– Нет.
– Вот и хорошо. Давай лучше есть торт. Я для тебя припрятала кусочек.
Глава 26
– Вы уверены, что мы не сделаем хуже?
– Нет. Анастасия Петровна так захотела сама. На кладбище мы ее, конечно, не повезем, но ненадолго в церковь, где пройдет панихида – почему нет? Конечно, под контролем врачей.
– Конечно, – растерянно повторил Тушнов и вдруг нахмурился: – Что значит, она так захотела сама? Как вы это поняли?
– Анастасия Петровна это написала, представляете? Воспользовавшись специальной компьютерной программой, – усмехнулся Краснов и, поймав недоверчивый взгляд Тушнова, поспешил объясниться: – Помните, вы давали согласие Институту мозга на проведение соответствующих экспериментов?
– Ну, да, – что-то такое он отдаленно припоминал. – Но ведь потом оказалось, что она не слишком-то для этого подходит?