Юлия Резник – Отпуск с последствиями (страница 32)
Дима в очередной раз зажмурился. Сделал к ней шаг. Обнял, соскальзывая одной рукой на живот, а другой – обхватывая Катин затылок. Его немного потряхивало от чувств. И это был едва ли не самый прекрасный, самый трогательный момент в ее жизни. Катя встала на носочки. Поцеловала ямку на его шее, принялась расстегивать пуговицы на рубашке. Со штанами он разделался сам. Раздевая друг друга и целуясь, как безумные, они добрались до ванной. Катя зашла в душ первой. Дима – за ней. Наклонился, зажав ее между прохладной обшитой мрамором стенкой и собственным обжигающе-горячим телом. Сбивая с толку контрастом. Поймал острый сосок губами, очертил пальцами контур живота, спустился с холма в долину, не решаясь двинуться дальше, слушая ее сиплые задушенные стоны. А когда от нахлынувших эмоций их обоих стало потряхивать, врубил воду. Он не ожидал, что та будет настолько холодной, хоть и преследовал цель остыть. Катя взвизгнула. Дима захохотал. Покрутил краны, чтобы сделать воду теплее, и стал собирать губами капли с ее прекрасного раскрасневшегося лица. А когда понял, что вновь заводится, отступил. Не сводя с Кати взгляда, налил на руки гель для душа и принялся осторожно ее намыливать. Это было невообразимо чувственно, сладко и возбуждающе. И абсолютно недостаточно!
– Думаю, я уже чистая. Пойдем! – велела она тоном, не терпящим возражений. А Дима и не возражал, понимая, что игры в скользком душе могут быть небезопасны. Кое-как они вытерлись и перекочевали в спальню. Катя медленно опустилась на кровать и, вскинув подбородок, так же неторопливо развела ноги. Приглашая.
– Кто-то очень нетерпелив, – улыбнулся Дима, осторожно касаясь разбухшего клитора большим пальцем.
– Это плохо? – тяжело дыша, уточнила Катя. – У меня никого не было…
– После меня? Я так и подумал. – Тушнов пододвинулся ближе. Взял ее руку и заставил обхватить собственную напряженную плоть. – У меня тоже никого не было. После тебя. И не будет…
Катя всхлипнула. С силой сжала ладонь. Это не было признанием в любви, но его слова означали так много!
– Дима…
– Сейчас, торопыга… Дай-ка я кое-что сделаю.
Под пьяным расфокусированным взглядом Кати Тушнов осторожно раскрыл ее пальцами. Слизал сок. Перекатил на языке тугой, налитый желанием бугорок. Катя вскрикнула, забилась. И одновременно с этим малыш в ее животе шевельнулся. Дима настороженно замер.
– Дима, пожалуйста…
– Ты уверена, что мы ему не навредим?
– Нет. Я хочу тебя. Господи, я так сильно тебя хочу…
Тушнов подтянулся выше. Приставил головку к пышущему жаром входу. Катя обхватила его ногами, скрестив те в щиколотках на его пояснице. И больше ни секунды не сомневаясь, он медленно насадил Катю на себя. Он все еще боялся. Поэтому даже на самом пике страсти каким-то чудом удерживал себя. От слишком грубых толчков. И от этого их любовь была такой нежной… Такой невозможно нежной… Катя закричала, достигнув пика, конвульсивно сжала его в себе. Отправляя за черту. Выжимая все соки. Дима захрипел, вбивая ее в матрас настойчивыми движениями бедер. Запрокинул к потолку голову. Ему тоже хотелось стонать, зверем выть, ругаться. Но он лишь с хрипом гонял туда-сюда воздух. И снова в нее толкался. В ужасе от того, что понял. Буквально только что… Нет, он, конечно, и раньше догадывался, что влюблен. Но только теперь до конца осознал, как сокрушительно это чувство. Что он готов прогнуться. Забыть обо всех своих принципах. Чтобы только быть с ней. Потому что без нее он ведь и не жил вовсе. Так, суетился… Непонятно даже, зачем.
– Эй, все в порядке? – их сексуальный марафон вконец ее измотал. Но она все равно слабо улыбалась, прижимаясь ладошкой к его щеке.
– Нет, – прохрипел Дима. – Я… Черт. Ни черта не в порядке.
Он выскользнул из нее, оставляя на бедре белесый след. Никому из них даже в голову не пришло предохраняться.
– Что случилось? Я сделала что-то не так?
– Господи, нет! Дело не в этом.
– А в чем? Ты жалеешь о том, что случилось?
Наверное, ему следовало жалеть. Проблема в том, что он не испытывал жалости. Лишь счастье. На которое не имел права. Или…
– Ты должна кое-что знать. Обо мне. Кое-что важное.
– Это как-то связано с тем, что ты не хочешь длительных отношений?
– Скорее, не могу себе их позволить. – Дима сел. – По крайней мере, я так думал до недавнего времени.
– И что же с тех пор изменилось?
– Я встретил тебя. – Дима обернулся. – Ты заставила меня усомниться в том, что я поступаю правильно.
– То есть я сбила тебя с праведного пути? – Катя грустно улыбнулась, комкая в руках простынь.
– Нет! Да… Черт! Это так запутано.
– Тогда тебе, может быть, стоит начать свой рассказ сначала?
Да. Так и надо было сделать. Если бы он не боялся этого разговора. А он трусил. Он понятия не имел, как Катя отреагирует на то, что узнает. И будет ли у них после этого будущее?
– Сначала кое-что мне пообещай…
Тушнов повернулся к Кате. Устроил голову в плавном изгибе ее бедра. Накрыл дрожащей рукой живот.
– Что именно?
«Что не бросишь меня». Детский сад… Он не мог этого сказать! Это было абсолютно не по-мужски.
– Что не убежишь от меня, сверкая пятками.
– Боюсь, если я побегу сейчас, сверкать мне придется кое-чем поинтереснее. Так что ты выбрал довольно удачное время для разговора. Ну, что там? Колись! Ну, не убил же ты кого-то… – широко улыбнулась Катя, а он, напротив, застыл неживой статуей. Катя нервно растерла ладони. А по мере того, как густела повисшая в номере тишина, ее глаза становились все больше и больше.
– Вообще-то за рулем машины, в которой погиб мой нерождённый сын, был другой человек. Моя жена. Но очень долгое время я в том, что случилась авария, винил именно себя. Да. Я и сейчас виню.
– О, господи… – прошептала Катя. – Мне ужасно жаль. И… я не знала, что ты был женат. Хотя, когда мы познакомились, прочла о тебе несколько статей в интернете, – добавила она, посмеиваясь над собой и, наверное, надеясь, что таким образом им удастся как-то разрядить обстановку.
– Не был. Я женат до сих пор. И не уверен, что когда-либо смогу развестись. Хотя, признаться, встретив тебя, я стал ловить себя на мысли, что смог бы.
Сочувствие, написанное на лице Кати, сменилось абсолютным непониманием. Она растерянно отвела от лица темные волосы. Скользнула ладонями по белой простыне, которой прикрылась, когда речь зашла о серьезном.
– Тебе не кажется, что ты должен был мне об этом сказать немного раньше?
– Нет! – отрезал Тушнов. – Я был честен. И сразу дал понять, что мне не нужны серьезные отношения. Тогда я не знал, что…
– Я забеременею?
– Что полюблю тебя.
Катя вскинула ресницы. Сглотнула.
– Это же не попытка запудрить мне мозги, правда? Потому как пока твои слова выглядят довольно избито. Собственно, наверное, все любовницы когда-то слышали нечто подобное. Тебя я люблю, а с женой меня давно ничего не связывает…
Её голос сочился иронией, а раны – кровью. Она оказалась совершенно не готова к правде. В своих догадках Катя чего только не представляла, но только не это. Да… Новость о том, что Дима женат, выбила почву у нее из-под ног. Она вообще непонятно за счет чего держалась и продолжала эту беседу. Мысли прыгали в голове, как обезумевшие кенгуру. Он женат. Но почему об этом никто не знает? Неужели врет? А если врет, то зачем?
– Связывает, Катя. Так прочно связывает, что я и рад бы оторвать, да не уверен, что получится.
– Ты можешь прекратить говорить загадками? Боюсь, я ничего не понимаю.
И тогда он рассказал. Все. Без прикрас. Не пытаясь себя обелить. Или казаться лучше. Повернувшись к ней спиной. Такой напряженный, что можно было пересчитать каждую мышцу. Несгибаемый. Сильный. Стальной. И очень… очень одинокий.
Он закончил. И снова в комнате сгустилась тишина.
– Катя…
– М-м-м?
– Нет, ничего. Хотел убедиться, что ты не сбежала.
– Для этого тебе нужно было просто повернуться ко мне.
– Я боюсь, – заметил тихо этот несгибаемый сильный мужчина.
– Неужели я такая страшная? – улыбнулась Катя.
– Боюсь того, что увижу в твоих глазах.
– Ну, а ты не бойся, – она осторожно обняла его со спины, прижалась щекой к теплой коже.
– Ты не считаешь меня чудовищем?
– Нет. И убегать от тебя я тоже не собираюсь.
– Это хорошо, – вымученно улыбнулся Дима, наконец, поймав ее взгляд. – Потому что я не смогу тебя отпустить. Ни на секунду.
– А вот с этим у нас как раз могут возникнуть трудности. Все же мы живем отдельно.
– Это намек на то, что ты хочешь съехаться? – на этот раз улыбка Тушнова была чуть более настоящей. А чайные глаза теплые-теплые.
– Вряд ли мы сможем это сделать, не привлекая внимания прессы.
– Ну, и черт с ним. Как думаешь, я не слишком упаду в твоих глазах, оформив развод? – выпалил Тушнов, вряд ли в самом деле на то решившись.