Юлия Резник – Отпуск с последствиями (страница 31)

Катя засмеялась и пододвинула к себе толстую папку меню. Решив тому доказать, как жестоко он ошибается! У Кати был прекрасный аппетит. А лучшей баранины, чем в Эмиратах, не было нигде в мире. Острый соус, изумительная корочка… М-м-м… Катя даже забыла, что в последние месяцы ее совершенно отвернуло от мяса. Чтобы произвести впечатление на Диму, она бы вообще что угодно съела. Ей нравилось его дразнить.

 И все было изумительно хорошо. И еда. И шутливый разговор за столом, поддерживая который, она как-то не сразу обратила внимание на странные спазмы в животе. Уже за десертом, объевшись просто до неприличия, стала к себе прислушиваться. Сначала казалось, ничего страшного. Но чем дальше, тем сильней становился дискомфорт. В попытке найти положение, в котором бы ей стало легче, Катя ерзала на стуле. 

– Катя, ты в порядке? 

– Не знаю, – растерялась она. В памяти невольно всплыли бесконечные страшилки Тушнова. И по спине побежал холодок. 

– Что не так? 

В его голосе слышалось явное беспокойство. Он побелел. Буквально до синевы, так что эта бледность пробивалась даже сквозь его плотный цвета гречишного меда загар.

– Да не знаю я! Какие-то… спазмы. 

Тушнов сглотнул.

– У тебя такое уже было? 

Катя закусила бескровные губы и повела головой из стороны в сторону. А дальше все так закрутилось! Дима вскочил. Велев ей оставаться на месте, подался к выходу. О чем-то коротко переговорил с администратором. Вернулся к ней.

– Мне обещали, что скорая прибудет в течение пары минут. Ты сможешь спуститься? Или мне тебя понести? 

Катя сморгнула плывущий перед глазами туман. Представила, как это будет выглядеть, и, едва шевеля губами, выдохнула:

– Я дойду сама. 

Когда они спустились, врачи их уже поджидали. Смешно, но, сколько бы потом Катя ни возвращалась к тому моменту, она не могла вспомнить своих ощущений. Было ли ей плохо на самом деле? Болело ли у нее хоть что-то? Она бы не стала утверждать с уверенностью. Потому что все ее чувства, все ощущения притупил дикий страх. И такое в голову полезло… Некстати вспомнилось, что она сама хотела избавиться от ребенка. И тогда к обуявшему ужасу примешалось сокрушительное чувство вины.

Ее о чем-то спрашивали. Она что-то отвечала. Все на автомате.

Немного отпустило Катю лишь в больнице, атмосфера которой просто поражала. И каким-то мистическим образом успокаивала. Потому как если ей где-то и могли помочь, то только здесь, где все оборудовано по последнему слову техники. Где все для тебя. И ни секунды задержки. Где за все время от начала и до конца случилась лишь одна заминка. Когда Тушнову ясно дали понять, что он не сможет присутствовать при осмотре, и Кате пришлось выпустить его руку из захвата собственных одеревеневших от напряжения пальцев. Из уважения к местным традициям.

Чувства вернулись, лишь когда они вышли из больницы на улицу. Когда Тушнов, пригладив волосы пятерней, изумленно заметил:

– Всего лишь кишечные колики. А я уж было… – замолчал, качая головой. 

И вот тут Катю просто прорвало.

– А ты уж было меня похоронил! Параноик чертов! 

– Да ты же сама сказала, что тебе плохо! – оправдывался тот, уклоняясь от ее ударов. 

– Я просто объелась! Если наброситься на жирное мясо, после долгого воздержания, и не такое может случиться, знаешь ли. Не накручивай ты меня так сильно, я бы это сразу поняла и ни за что бы не испугалась так сильно! Господи, ты сам псих, и меня в него превращаешь! 

– Ну все… Все! Перестань… Ты же себе хуже сделаешь. Тебе нельзя нервничать. 

– О, да заткнись ты! – рычала Катя. – Иначе я… Иначе… 

Что? Она не придумала. От облегчения подгибались колени. А от злости немного пульсировало в висках.

– Все-все. Я молчу. Молчу. Не дергайся, слышишь? Я просто не переживу, если и с тобой что-то случится. 

С ней случится. С ней! Не с ребенком.

Тяжело дыша, Катя с силой сжала пальцы у него на рубашке. И уткнулась взмокшим лбом в его грудь.

– Я в порядке. 

– Правда? 

– Правда. Но если ты еще хоть раз меня об этом спросишь… 

– Я не буду. 

– Обещаешь? 

– Приложу все усилия, – прошептал Тушнов ей в волосы. 

– Дим? 

– М-м-м? 

– Поехали домой, а? Я ужасно хочу тебя поцеловать. 

– И что тебе мешает? 

– То, что здесь полным-полно камер. В больнице мы уже побывали, там хорошо. А вот в местную тюрьму мне как-то не хочется. 

– Думаешь, нас обвинят в непристойном поведении? 

– Как пить дать. Здесь с этим строго. 

– Всего-то за какой-то поцелуй? – хмыкнул он, ведя носом от макушки вниз. Задевая губами висок. 

– Вряд ли мы ограничимся поцелуем. 

Дима замер. Сжал пальцы на ее теле плотней. Выругался.

– Я не уверен, что после всего нам стоит… 

– О, да господи боже мой! – вновь взвилась Катя. 

– Ладно… Ладно. Черт! Такси! – рявкнул Дима, прожигая ее пьяными от желания взглядом. 

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Глава 22 

В такси они расселись подальше друг от друга. И, если уж на то пошло, от греха. Отвернулись каждый к своему окну в надежде, что невероятные виды проносящегося мимо города как-то отвлекут, собьют градус накала. Но чуда не случилось. Желание пульсировало внизу живота, растекалось лавой по венам, обостряя донельзя чувства… Катя стиснула бедра, поерзала.

– Кажется, приехали. Пойдем. 

– К-куда? 

– Ко мне. У меня красивей номер. 

Это было неважно. Она бы пошла за ним куда угодно. Вот только…

– Сначала мне нужно освежиться, – прошептала Катя. На секунду отвела взгляд, но когда вновь посмотрела на Диму, в нем не было ни капли смущения. Лишь жажда и искорки смеха. 

– Я в этом с удовольствием тебе помогу. Тебе-то, наверное, уже тяжело наклоняться? 

– Да нет. Пока нормально. – Катя пробежалась языком по губам. – Но уже скоро я стану совсем огромной. 

– Не станешь. У тебя конституция другая, – отрезал Тушнов, пожирая ее голодным взглядом. 

Как они очутились в лифте? Катя не представляла. Ее грудь вздымалась все чаще. Тушнов, не в силах на это смотреть и бездействовать, закрыл глаза, сцепил зубы, а после со стоном прислонился лбом к прохладной стенке кабины. Между ними происходило форменное безумие. Она бы ни за что не поверила, что такое возможно между двумя взрослыми состоявшимися людьми, если бы не испытала на себе эти чувства. Если бы своими глазами не видела, как Дима пытается обуздать дыхание, а то один черт сбивается, отчего крылья его породистого носа трепещут. И ходуном ходит грудь…

– Мы приехали, Дим. 

– Пойдем. 

Он сгреб ее руку и потащил вглубь коридора. Чертыхаясь, нащупал ключ-карту, вошел в номер первый, вставил ту в слот и застыл спиной к Кате. Лишь голову повернул в полупрофиль. Будто давая себе время обуздать чувства… Чтобы не накинуться на нее с порога. Дикость.

Катя сняла с плеч мятного цвета пиджачок, надетый поверх свободного сарафана. Услышав шелест одежды, Тушнов еще чуть сдвинулся. Но снова застыл, так до конца и не развернувшись.

– Я могу тебе совсем не понравиться. 

Катя кокетничала. Как истинная женщина, она очень остро чувствовала, что нравится ему на все сто. И пользовалась этим внаглую. Например, сейчас. Желая, чтобы он поскорее приступил к делу.

– Если честно, я бы предпочел, чтобы ты нравилась мне чуть поменьше, – хрипло заметил Тушнов, наконец, поворачиваясь к ней всем телом. Залипая на плавных движениях ее рук, которыми она скользила вдоль тела, помогая себе раздеться. Поддела тонкие бретели легкого платьица. Извиваясь всем телом, стащила то с живота. Оставаясь лишь в лифчике-паутинке и насквозь мокрых трусиках.