Юлия Резник – Отпуск с последствиями (страница 22)

Катя встала. И похромала в направлении детской. А уже в дверях натолкнулась… натолкнулась на…

– Иван Савельевич? А… что… – не договорила.

– Мама? – Жанка шокированно застыла посреди комнаты. – А ты почему мне не сказала, что возвращаешься?!

Катя сглотнула. Закрыла глаза. Надеясь, что когда она их откроет снова – картинка будет уже другой. Потому как, видит бог, сейчас та была совершенно нереальной. И абсолютно кошмарной. Ее всклоченная, прикрытая лишь смятой простыней дочь. И… самый главный человек в ведомстве, в котором работал ее покойный муж. Иван Савельевич Князев. Мужчина, который был старше Жанки… Катя даже не знала, на сколько. Лет на двадцать, а то и тридцать. Князев был из тех мужчин, чей возраст невозможно был определить навскидку.

Нет, конечно, Катя сразу поняла, чем занимались эти двое, но… Господи боже! Как такое могло случиться? Ее маленькая девочка и… сам Князев. В трусах. И не по телевизору, конечно (там его показывали исключительно в костюмах!), да-да, в трусах… В её собственной квартире. С её дочерью.

– Я думаю, тебе лучше одеться, – вот и все, что Катя смогла из себя выдавить. Глянула на Князева. Невольно отмечая, что тот, конечно, находится в прекрасной форме, но… Мать его так, какой бы ни была эта форма, она категорически не подходила! Ее дочери… своим содержанием. Так какого же черта? У них ведь общего – ни черта. Ну, ладно, этот старых хрен – их всегда тянет на молоденьких. Но Жанка! Что ее Жанка в нем нашла? Стоит, вон, подбородок вызывающе вскинула! Ясное дело, уже готовая вступить с матерью в бой, защищая свое право делать все, что захочется.

Катя сделала глубокий-глубокий вдох. Спокойствие. Только спокойствие.

Наверное, это логично, что, потеряв отца, ее девочка обратила внимание на мужчину постарше?

– Я сейчас оденусь, и мы поговорим, – заметил Князев, даже не потрудившись скрыть кривую улыбку. Да уж. Смешно. Обхохочешься. Ну, какая же идиотская ситуация!

Катя кивнула.

– Вот еще! О чем тут говорить? Мы взрослые… – взвилась Жанка. Но Князев ее заткнул. Ничего такого не сделав. Просто сказав:

– Жанна… – и чуть сощурившись. У Кати мурашки пошли по коже от его тона, взгляда… От той ауры власти, что от него исходила. Без слов. – Дайте нам минуту, – это он уже для Кати добавил. Та кивнула и, прихрамывая, поплелась в гостиную. Уселась на диван. И еще раз очень тщательно растерла лицо. Ну, мало ли… Вдруг это галлюцинация?

– Что у вас с ногой? – спросил Князев первым делом, к ней присоединившись. В глубине квартиры зашумела вода. Наверное, Жанка пошла мыться. Хотя Кате и трудно было представить, как Князеву удалось ее убедить не лезть в их беседу.

– Морской еж. Напоролась в последний день на острове.

Князев отрывисто кивнул. Отошел к окну. Постоял так, сунув руки в карманы. И спустя не одну долгую секунду, заметил:

– Я ее не обижу.

– Сознательно – может быть.

Князев снова усмехнулся. Улыбался он довольно странно. Будто не умел. Левым уголком губ, который поднимался чуть вверх.

– Я слишком хорошо контролирую свое бессознательное, чтобы обидеть её неосознанно.

Неверное, Князев действительно думал, что это может ее утешить. Но все вышло наоборот. Катя поежилась. Иван Савельевич это заметил. Вздохнул. Бросил на нее задумчивый взгляд из-подо лба.

– Я не думаю, что вы ее обидите, Иван Савельевич.

– Тогда что вас волнует? Серьезность моих намерений? – Ну, вот! Опять… опять уголок его губ ушел немного вверх и влево.

– Ну, какая серьезность? Ей девятнадцать всего. Что в этом возрасте может быть серьезного?

– Насколько я знаю, примерно в этом возрасте вы Жанну родили, – справедливо заметил Князев и улыбнулся чуть более естественно. Так, что Катя почти поверила этой улыбке.

– Да… Но это когда было? Сейчас все не так. Приоритеты совсем другие. Жизненные ценности. Она же… Господи, она сама не знает, чего хочет от этой жизни. Вы это понимаете? Сейчас ей хочется одного. Завтра – другого. А послезавтра – третьего. Жанна хорошая девочка, добрая, но незрелая, понимаете? Что у вас может быть общего?

– Нет, это даже занятно. Я, конечно, догадывался, что вы будете искать недостатки. Но полагал, что их вы припишете мне, а не собственной дочери.

– Я не ищу недостатки! Я боюсь, что потом, когда туман рассеется, вы поймете, что вас ничего не связывает. Кроме секса – в вашем случае. И волнующего ощущения новизны – в ее. И тогда будет больно. Всем. Конечно, если речь идет о чем-то серьезном.

– Я думаю, мы справимся.

Катя могла бы поспорить, но… Понимала, что если сейчас выступит жестко против, лишь испортит отношения с дочерью. Жанка была слишком своенравной. И упертой. С другой стороны, Катя вообще не понимала, как теперь быть. Все как-то навалилось. Сразу со всех сторон. Она ужасно себя чувствовала. Просто… ужасно. Казалось, мир, который она с таким трудом собрала по кусочкам, дрогнул и стал опасно раскачиваться.

– Я не знаю, что сказать, – призналась честно.

– Вот ничего и не говори, – сказала Жанка, вплывая в комнату. Знать, что твой ребенок, пусть даже взрослый и совершеннолетний, был только что с мужчиной, было до ужаса неловко. Как? Когда она повзрослела… настолько? Ее маленькая глупая девочка. В носу все сильнее щипало.

– Не буду, – пообещала Катя.

– Эй! Мам! Ну, ты чего? Ничего плохого ведь не случилось.

Наверное, Жанке и впрямь так казалось. В начале пути мы всегда чувствуем эйфорию. А вот финал у каждого чувства свой. Как она переживет его? Как придет к нему? Ее девочка…

Может быть, Кате стоило ударить кулаком по столу. И потребовать, чтобы Жанка прекратила встречаться с Князевым. Но сама остро переживая влюбленность, Катя понимала, что ничего… абсолютно ничего хорошего из этого не выйдет. Как можно запретить любить? Ведь это все равно, что запретить дышать. Потребовать можно. Но выполнить нельзя.

– Ничего. Я просто ужасно по тебе соскучилась. Иди сюда…

Жанка скосила взгляд на Князева и птичкой влетела в Катины объятья.

– Я тоже соскучилась! Ужасно. А хочешь, мы с тобой куда-нибудь сходим? Или дома вечеринку устроим! Позовем всех-всех… М-м-м? Что скажешь?

– Можно. Только не сейчас. Я едва не падаю от усталости. Да и нога…

– А что с ней? – Жанка отстранилась, разглядывая Катину многострадальную конечность. Вот ведь – Князев сразу ее хромоту заметил. А Жанна вообще не обратила внимания.

– На ежа наступила.

– О господи! Наверное, тебя нужно обследовать. Ваня сможет договориться… Да, Вань? – Жанка обернулась к Князеву. Подумать только. Она его называла по имени!

– Нет! Ни о чем не надо договариваться. Мне оказали всю нужную помощь. Осталось отлежаться.

– Ну, раз моя помощь не нужна, я, наверное, пойду. – Князев бросил взгляд на часы. – Дел по горло.

Глава 16

Кате понадобился не один день, чтобы прийти в себя. Чтобы заново привыкнуть к шуму и спешке большого города, в котором она родилась, росла и взрослела. В котором знала каждую улочку, каждый закуток. В котором все ей было знакомо до боли. А теперь будто бы стало чуждо. И возможно, поэтому Катю не покидало ощущение дежавю. Да, с ней вроде бы это уже когда-то происходило – и этот город, и эта жизнь. Вроде бы… Но не точно. 

Да и свое возвращение она представляла совсем не так. Думала, они с Жанкой друг от друга не скоро отлепятся. Даже взяла две недели отпуска, чтобы побыть с дочкой. Но с таким же успехом Катя могла этого и не делать. Жанке было совсем не до вернувшейся из дальних краев матери. Она была вся в любви. Катя, только-только пережившая нечто подобное, как никто её понимала. А потому нисколько не обижалась. Лишь вздыхала, провожая дочь на очередное свидание. И глотала готовые сорваться с губ слова. Связь Жанки с Князевым ее немного пугала. А впрочем, нет! Не так. Пугала сильно. Но Катя так же понимала – что бы она сейчас ни сказала, какие бы аргументы ни привела, дочь, находясь в острой фазе любовной горячки, ее не услышит.

– Мам, ну, ты скоро?! Я тебя уже полчаса жду!

– А я тебя ждала девять месяцев. А потом еще десять часов рожала, – усмехнулась Катя.

– И как оно? – неожиданно посерьезнела Жанка, вглядываясь в глаза матери.

– Что именно?

– Рожать.

Катя медленно отложила тюбик помады. Сглотнула, прежде чем выдавить из себя:

– А что тебя вдруг эта тема заинтересовала?

– Да просто. Это же, наверное, крипово – жесть. Особенно, когда ничего такого не планировал.

– Мы тебя планировали.

– Ага. В восемнадцать лет. Перестань, ма, я же не дура.

– Кажется, мы торопились, – не зная, что ответить, Катя решила сменить тему вовсе. – Если справимся быстро – можем провести вечер вместе.

– Дома на диване? – скривилась Жанка.

– Почему сразу дома?

– Потому что ты из дома не выходишь совсем. Скука смертная.

– Ах вот как? Значит, сегодня выйду обязательно.

– И куда же ты пойдешь? Дай угадаю. К бабушке?

– А вот и нет. К нотариусу! Переписать завещание… – пригрозила Катерина дочери, с трудом сохраняя на лице серьезную мину. В ответ та рассмеялась. И крепко обняла мать.

– Извини. Я, наверное, совсем тебе не уделяю внимания.