Юлия Резник – Отпуск с последствиями (страница 10)
– Теперь моя очередь, надо полагать? – хрипло заметил он.
– Нет. Я намазалась сразу, после душа. – Катя отскочила. Сунула крем ему в руки, мол, дальше сам, и, не глядя на него, бросив «Догоняйте!», со всех ног рванула вперед.
Бежали долго. Он думал, что Катя и километра не сделает, но она продержалась гораздо больше, прежде чем повалилась на песок, запросив пощады.
– Не могу больше. Все…
Дима опустился на задницу рядом.
– Освежимся?
– Можно.
Катя стащила с ног кроссовки и пошевелила пальцами. Но заметив его взгляд, замерла, а после быстренько зарылась ногами в песок.
– Это все балет.
– Что именно?
– Мои стопы такие из-за того, что я достаточно долго занималась балетом. Пальцы деформируются.
– Пальцы как пальцы, – буркнул Дима. И, надо заметить, здорово покривил душой, потому как вид её маленьких натруженных ступней будил в нем незнакомые ранее, но, тем не менее, совершенно определенные чувства. Что порядком усложняло его и без того нелегкую жизнь. Дима вскочил и ринулся в воду. Был прилив, и, чтобы нырнуть с головой, не пришлось идти долго. Он плыл, пока не начали гореть легкие. Лишь когда стало совсем невмоготу, вынырнул, отфыркиваясь, как кит, и оглянулся. Катя как раз сняла шорты…
Она ему жутко нравилась. И внешне, и содержимым. Это было опасно. Опасно именно тем, что могло не ограничиться просто сексом. Секс он все же мог себе позволить, а вот остальное – нет, никогда. Так какого же черта он так на нее пялился? Какого черта залипал на ее танцующей (теперь понятно, почему) походке, практически плоской груди и по-жеребячьи поджарых икрах?
– Лучше смотрите под ноги! Здесь могут быть морские ежи. – усмехнулась Катя и тоже с головой ушла под воду.
– Так что там с балетом? – поинтересовался Дима, когда её темная макушка показалась над водой.
– Банальная история.
– Травма?
– Ага. Можно было, конечно, остаться в кордебалете, но…
– Второстепенные роли не для вас?
Катя развела руками. Что и требовалось доказать. С таким раскладом у него не было никаких шансов. Просто потому, что он не мог ей предложить сольную партию.
– А потом все так быстро закрутилось. Я забеременела, родила, какой уж тут балет?
– Стоп. У тебя есть ребёнок? – изумился Дима, переходя на ты.
– Дочь. Девятнадцать лет. А что тебя так удивляет?
Он потрясенно моргнул.
– А сколько же тебе лет?
– Тридцать восемь, – захохотала Катя. – Что, не ожидал, что я такая старушка?
– Ну, если ты старушка, тогда я вообще – дед.
– Шутишь?
– Приехали. Хочешь сказать, что ты не видела в документах моей даты рождения?
– Нет, видела, конечно, но мы больше внимания обращаем на день. Ну, там, если день рождения у клиента, и нужно поздравить… Так, стоп! И сколько тебе лет, позволь полюбопытствовать?
– Сорок будет через…
– Два дня. Я знаю. Я знаю, а ты врешь.
– Зачем мне это делать?
– Мужчина в сорок не может выглядеть так… Так…
– Хорошо? – растянул губы в улыбке Дима.
– Ну, да. Тем более что ты не ешь мяса. Откуда тогда все эти мышцы? – Катя уличающее ткнула пальцем Диме в грудь.
– Я правильно питаюсь и занимаюсь спортом. Все просто. Катя…
– М-м-м? – промычала она.
– Я тебя волную? – спросил у нее тихо. Зачем? Для чего? Дура-а-ак.
Катя занервничала. Откинула прилипшие к лицу волосы и отвернулась. А потом как закричит:
– Наши вещи! А ну, кыш! Полиция!
К счастью, горе-воришка растерялся и убежал, бросив на песок его поясную сумку. Они пулей выскочили из воды.
– Все время забываю, как опасно купаться на общественных пляжах, – пропыхтела Катя. – Воришек здесь много. В отелях можно не беспокоиться, а вот так… Оставлять вещи опасно. Извини. Опять я дала маху.
– Ничего. Все же цело.
– Да уж. Повезло.
Их взгляды встретились и тут же неловко разошлись.
– Обсохнем? Или так пойдем?
– Лучше обсохнуть.
Они уселись рядом, плечом к плечу, и замолчали, уставившись на океан. Вдали гоняли в футбол детишки, солнце жарило все сильней, и становилось душно. То ли от этой жары, то ли от слов, что так и не были сказаны.
А потом Диме в плечо прилетел мяч. Точнее, не мяч, а его имитация, из тряпок и какого-то рванья, которую, за неимением альтернативы, пинали местные ребятишки. Один из карапузов подбежал к ним. Да и другие потянулись тоже.
– Сейчас будут попрошайничать, – вздохнула Катя. – Бедность тут чудовищная. У тебя есть доллар? Или какая-то мелочь? А то я совсем без денег. И даже конфет не взяла.
Дима достал пятерку и велел самому старшему поделиться со всеми. А чтобы тот не обделил малых, пообещал проверить, как тот выполнит его просьбу. Парень заверил, что все будет в лучшем виде, и умчался. Но ребятишки помладше уходить не спешили. Когда мяч прилетел в их сторону в третий раз, Дима, поднялся.
– Пойдем, – позвал он Катю.
– Куда?
– Играть в футбол.
– Я не умею! – воскликнула она.
– Значит, станешь на ворота.
Мяч они гоняли где-то с час. Дима то поддавался, то, напротив, вырывался вперед, подхватывая самых маленьких на руки и подбрасывая их к небу, отчего стоял такой визг, что у него закладывало уши. Он по-настоящему кайфовал. Играя с чужими детьми, на чужой земле, под чужим небом. Беззаботный и как будто снова живой.
– Ты будешь хорошим отцом, – тихо заметила Катя, когда они, наконец, отделались от ребятни. Дима запнулся. Скосил на нее взгляд…
– Нет, не буду, – и резко сменил траекторию.
– Ты куда? – удивилась Катя.
– В магазин.
Куда угодно, чтобы не думать об этом. Не представлять… Как это могло бы быть. И как этого не будет.
– За кремом? – Катя семенила следом.
– И за мячом. Надо малым купить. Как думаешь?