Юлия Резник – Клуб разбитых сердец (страница 8)
— Дин, давай ближе к делу!
— Тут у нас девушка… Вся в слезах. Говорит, пришла в Клуб разбитых сердец. Что нам с ней делать? Спасайте!
Открыв рот, перевожу взгляд на Ратникова. Динамик у меня достаточно мощный — так что он прекрасно слышит наш разговор. Разводит руками. И закатывает глаза, дескать, приплыли!
Приплыли, да! Сошлись на том, что никому этот Клуб разбитых сердец не нужен. А тут вон че.
Смотрю на свою пустую тарелку. На мать. В принципе мы договорились позавтракать, и позавтракали. Значит, она не обидится, если я уйду?
— Я сейчас подскачу, — заверяю растерявшуюся девочку. — Отведи ее куда-нибудь, чтобы она не мозолила глаза посетителям, ладно?
Отбив звонок, извиняюсь перед мамой и достаю кошелек, чтобы расплатиться за наш с ней завтрак. Ратников небрежно отбрасывает мою карту. Видать, святой отец ничего не знает о тарелочницах. И слава богу! Терпеть не могу жмотов. В порыве чувств наклоняюсь к Матюше и от души целую его в макушку.
— Давайте, до встречи.
— Да погоди ты! С тобой пойдем.
— Я не хочу в зал, — ноет Энджи.
— Ива все верно тебе сказала. Там никому до тебя нет дела. Так что пойдем… Не кочевряжься.
Как я и сказала, живем мы в центре. От кафешки до зала минут пятнадцать неспешным шагом. Но мы спешим. Взрослые вполне выдерживают этот темп, а вот Энджи минут через пять начинает порядочно задыхаться.
Я замедляюсь, подстраиваясь под девочку. Но подумав, торможу Ратникова, позволяя Энджи уйти вперед.
— Матюш… — говорю тихо. — Слушай, у вас все хорошо?
–А что, похоже на то? — отчего-то злится Ратников. И так эта несдержанность с ним не вяжется, что я невольно роняю челюсть.
— Не похоже. Я потому и спрашиваю. Но если не хочешь об этом говорить, то ничего страшного. Ты, главное, психологу дочь покажи. РПП (прим. автора: расстройство пищевого поведения) просто так не возникает, сам знаешь.
— Да были мы у психолога! Нет какой-то одной причины. Переходный возраст, экзамены, выбор универа — все одно к одному. А тут еще Таня беременна.
Я округляю рот. Всегда было интересно, почему у Матюши один ребенок, если Господь велел плодиться и размножаться, а у них с женой это вроде как неплохо получается.
— Поздравляю! — растягиваю губы в улыбке. Щеки почему-то болят. Как будто эта улыбка требует от меня усилий. Что за черт? Я за него действительно искренне рада! Может быть, дело в том, что у самой меня с размножением не заладилось?
Потупив с секунду, бросаюсь Матюше на шею.
— Ты не поняла… — бурчит он, а я буквально и слова не даю ему вставить, чтобы Ратников не дай бог не понял, как мне хреново.
— Дети — цветы жизни. Какое счастье! Ты еще о-го-го, да?! — тычу ему кулаком в бок, смеюсь…
— Эй! Вы чего отстали?! — окликает нас Энджи.
— Того, что мы старые и больные! Нам бы твою прыть.
Ангелина недоверчиво сводит брови. Согласна. Несколько я переиграла. Матюша за спиной чертыхается. Ай-йа-йа, святой отец! Грожу ему пальцем и припускаю за Энджи, думая о том, как бы ей помочь. Я — спец в том, что касается расстройства пищевого поведения. Как и всякая профессиональная спортсменка.
Сколько себя помню — еда никогда не была просто едой. Это либо награда, либо наказание. Либо «можно», либо «ты что, с ума сошла?». Весы как приговор. Зеркало как враг.
Я догоняю Энджи и сбавляю шаг рядом с ней. Смотрю украдкой. Не на «лишнее». На плечи. На походку. На то, как неуверенно она держится, будто желая стать невидимой. И тут главное — не лезть с этим своим «да ты нормально выглядишь». Потому что нет ничего более бесящего, чем человек, который уверенно рассказывает тебе, что с тобой всё ок, когда и дураку понятно, что это совершенно не так. Пока ничего толкового в голову не приходит. Но ничего, придумаю. Возможно, проконсультируюсь с нашим штатным психологом. А потом попытаюсь поговорить с Энджи. Уверена, Матвей сто раз уже с ней тер эту тему, но в таком возрасте авторитет родителей падает до нуля. Неудивительно, что она к нему не прислушалась. А же, как человек со стороны, могу до нее достучаться.
Тут мы как раз доходим до спортзала, и мне приходится переключиться с проблем семейства Ратниковых на проблемы первого члена Клуба разбитых сердец.
— Ну и где она? — с некоторой опаской спрашиваю у Дины.
— Пойдемте!
Глава 5
Этот зал самый новый и дорогой из всех, что входят в основанную мою сеть. Здесь все дорого-богато, но наше спа вообще что-то за гранью. Если бы у тревожности был естественный враг — это было бы это место. Белый камень, приглушённый свет, искусственные водопады…
— Она там, — шепчет Дина, будто мы не в спа, а в реанимации. — Я ей чай заварила. С ромашкой. Ничего?
— Насколько все плохо?
— По шакале от одного до десяти? — задумывается Дина. — На семёрочку.
Киваю. Понятно. Значит, имеет место быть стадия «жизнь — боль».
Открываю дверь. И на секунду зависаю. Потому что передо мной сидит не просто девушка, а прямо таки модель. Длинные волосы, блестящая здоровая кожа, огромные ангельские глаза и пухлые, вполне натуральные губы. Сидит, бедолага, обхватив чашку ладонями, как будто это единственное, что её удерживает от окончательного распада.
— Привет, — говорю осторожно, прикрывая за собой дверь. — Я Ива. Это я организовала тот самый Клуб разбитых сердец…
Она поднимает на меня очи. Ух!
— Я… Марина, — бросает тихо.
Сажусь напротив.
— Ну, Марина… Врать не буду. Твой приход меня озадачил.
— Это еще почему? — девушка настороженно замирает, чуть нахмурив покрасневшие от рыданий брови.
— Да потому что никто на самом деле не планировал, что из идеи с клубом выйдет что-то путное. Это было глупо. Я про заявление о его создании. На эмоциях наворотила херни, и что с этим делать — не знаю.
Марина непонимающе хлопает ресницами:
— У вас в Тик-Токе до сих пор висит рилс с приглашением всех желающих! — шмыгает носом. — Поможем друг другу, бла-бла… То есть… никто никому помогать не собирается?
Ну вот. Приехали.
Я медленно выдыхаю. Смотрю на эту фарфоровую красоту, которую жизнь, похоже, впервые так приложила. И понимаю, что сейчас, в зависимости от того, что я скажу, либо спасу остатки собственной совести, либо окончательно ее потеряю.
— Собираются, — говорю уже совсем другим тоном. — Но, видишь ли, изначально предполагалось, что тезис «поможем друг другу» подразумевает исключительно суши, сарказм и коллективное обсуждение бывших под винишко. Но тебе это как будто не сильно поможет, да?
— Только если временно отсрочит наступление конца света.
— Черт! — злюсь сама на себя. — Прости. Глупо вышло. Я не юрист, не психолог, да я даже как советчик со стороны — весьма сомнительный вариант, — лепечу, не зная, как поскорее отделаться от Марины. Это ж надо было заварить такую кашу!
— Ну и что? Мне все равно больше не к кому обратиться.
Ой.
А вот это уже совсем швах!
Ерзаю в кресле. Марина проводит пальцем по краю чашки. Пальцы у нее тоже красивые. И ногти холеные. Уверена, у нее даже нервный срыв эстетичный. Не то чтобы мне хотелось его увидеть…
— Его зовут Артем, — тихо начинает она, хотя я не спрашивала. — Мы познакомились на юге. Он туда часто прилетал по работе. У его родителей строительный бизнес. А Тёма курирует одно из направлений. Встретились мы случайно. В ресторане, где я работала. Он очень красиво ухаживал, — говорит Марина. — Не так, как местные — одни понты. Действительно с размахом. Цветы, поездки, подарки, а потом и вовсе предложил, чтобы я к нему переехала. Мы были вместе три года…
— А потом он загулял? — хмыкаю я, касаясь своей рукой тонких Мирининых пальчиков.
— Хуже, — всхлипывает она. — Он предложение сделал дочке старинных друзей родителей. Оказывается, их с пеленок друг другу сватали. А я не знала.
— Жесть. И что ты?
— А я, конечно, ушла. В-в нику-у-уда. Д-думала, квартиру сниму. Как-то на ноги встану. И со временем докажу и ему, и его родителям, как они были неправы! Ребеночка тайком рожу…
— Так ты еще и беременна? — округлив глаза, кошусь на ее живот.
— Не-е-ет, — всхлипывает Марина. — Просто в романах так обычно бывает. Ну, знаете, когда герой бросает героиню, а через несколько лет встречает ее всю такую успешную, еще и с ребеночком. И одумывается…
— В романах? — уточняю я.
— Ну да. Любовных. А еще кино такое было… «Москва слезам не верит», кажется. Правда, там у героини дочь родилась.
Не знаю, смеяться мне или плакать. Кино. Действительно. Я уж думала, таких наивных барышень не бывает. А вот же какой бриллиант!