Юлия Резник – Клуб разбитых сердец (страница 24)

У него все просто, да? Ну, и черт с ним! В этот момент я окончательно прекращаю сопротивляться. Все равно как раньше уже не будет. Дороги назад нет.

Мы выходим на улицу. Холодный воздух ударяет в лицо, немного отрезвляя. Но ненадолго. Потому что его ладонь всё ещё в моей. Тёплая и такая надежная.

Мы куда-то идём. Я не спрашиваю куда. Потому что с ним я бы пошла хоть на край света.

Отгоняю эту пугающую мысль. Я не хочу бояться. И просто иду. Стараясь не замечать, как оглушительно громко колотится сердце, и опасно вибрируют натянутые струнами нервы.

Мы сворачиваем. Ещё раз. И опять. Поднимаемся по ступеням. И только тогда я понимаю, что мы пришли вовсе не ко мне. Стоп.

— Матвей… — тихо окликаю я, останавливаясь на ступень ниже.

Он оборачивается.

— М-м?

— Мы… — запинаюсь. — Куда?

И он смотрит на меня удивленно. Для него ответ на мой вопрос очевиден.

— Ко мне.

Это, наверное, логично. Ну не переться же нам туда, где еще недавно хозяйничал Ярик. Но как страшно! Не знаю, почему… Я никогда не была в гостях у Матвея. Ни разу за все эти годы. Смешно, да? Я знаю, какой кофе он пьет. Я могу с точностью сказать, о чем он думает, когда молчит. Как он себя ведет, когда ему плохо…

Но я не знаю, как он живёт. И вот сейчас… Сейчас мне это откроется. Я ужасно волнуюсь.

Щелчок замка бьет по нервам. Дверь распахивается. Я несмело переступаю порог. И замираю.

Современные батюшки предпочитают лофт.

Батюшки… Еще же и это, Ива!

Страшно? Ага. Еще как… Поэтому чтобы отвлечься, обвожу взглядом высокие потолки. Сразу от входа просматривается кухня, перетекающая в гостиную. И дверь в спальню. Здесь все довольно аскетично, да… И в этом пространстве столько жизни!

Разуваюсь и продвигаюсь вглубь комнаты. Почему-то кажется, что здесь не бывает гостей. Все слишком… личное. Взгляд цепляется за детали. За кружку на столе. За брошенную на спинку стула зипку. Скользит по корешкам книг, расставленных на уходящих под потолок стеллажах. Вот она — его жизнь. Я скольжу пальцами по разномастным томикам, а будто касаюсь его души… И от этого у меня отчаянно кружится голова.

— Хочешь выпить? — раздается за спиной голос Матвея. Я оборачиваюсь. Вообще-то нет. Я хочу на трезвую. Чтобы все-все почувствовать и не упустить ни малейшей детали. Но почему-то кажется, совсем на сухую это просто не пережить.

— Если только совсем немного.

Матвей открывает холодильник. Достает бутылку. Звякают бокалы. Я вздрагиваю. Он бросает на меня внимательный взгляд, в котором столько теплоты… Боже мой! И тут опять в голове всплывают эти злосчастные «семь лет!».

— Наверное, нам надо поговорить? — сиплю я, когда Ратников разливает Пино граджио по бокалам.

— Думаешь? — он подходит ко мне и вручает бокал.

— А ты не согласен?

— У нас было столько разговоров, Ив, что сейчас я бы предпочел перейти сразу к делу.

— А это… Ну… — боже мой! Я просто не знаю, как это, блин, сформулировать! — А это не грех?

Матвей усмехается краешком губ, а я буквально до корней волос вспыхиваю!

— Еще какой, Ива. Но, знаешь, я, пожалуй, ему поддамся.

Глава 15

А-а-а! Боже мой, он это говорит с такой сексуальной пиратской улыбочкой, что у меня не остается ни одного шанса спастись.

Сама-то я грешить не боюсь. И если он не против... Что получается, зеленый свет?

Дрожащей рукой поднимаю бокал и делаю жадный глоток. Тепло волной растекается по телу, ничуть меня не успокаивая. Только усиливая все стократ.

Матвей, не отрываясь, на меня смотрит. И я тоже не могу отвести от него глаз. Потому что в нем больше нет хорошо знакомой мне сдержанности. Нет иронии. Нет этой его спокойной уверенности, за которой Матвей всегда прятался. Там — напряжение. Живое. Почти болезненное. Там нетерпение. И желание. О, боже… Его даже немного потряхивает. Совсем чуть-чуть. Но то, как беззащитно вибрируют его богатырские плечи, добивает меня окончательно! Потому что Матвей не прячется! Не пытается сделать вид, что он выше этого. Или сильнее. Он здесь. Со мной. Такой же взорванный и счастливый. Мамочки…

— Ива… — тихо говорит он.

Это не зов, не вопрос… Это — предупреждение.

Последний шанс остановиться.

Понимаю ли я это? О, да. Вот он, тот миг, когда ещё можно отшутиться. Отступить. Не без потерь, да, но все же сделать шаг назад, спрятаться, отсрочить, в очередной раз вернувшись к безопасным сценариям.

Я закусываю щеку. И не делаю ничего из этого списка.

Потому что не хочу… возвращаться к прежнему. Вообще… Не хочу.

Ставлю бокал на стол. Стекло тихо звякает, но мне этот звук кажется оглушительным.

— Я схожу в душ. Найдешь мне что-нибудь на смену? — окидываю взглядом свой деловой костюм и опять смотрю на него. Зрачки у Матвея расширены. Он смачивает языком пересохшие губы и медленно кивает.

— Душ там, — сипит.

Благодарю Ратникова, стараясь не потерять достоинства. С опаской поворачиваюсь спиной и иду в указанном направлении, нисколько не сомневаясь, что он следует за мной. Впрочем, адреналин в крови долбит так, что никаких звуков, доказывающих это, я не слышу. Тело напряжено до болезненных колких судорог. Лопатки сводит, к горлу подкатывает истерика, сердце тарахтит и захлебывается. Замираю у двери, сжав пальцы вокруг холодной ручки, будто она — единственное, что удерживает меня от падения в это новое, страшное и почти невозможное «мы». За спиной все же его дыхание. И его я тоже не слышу, да. Я ощущаю! Кожей. Позвоночником. Ощетинившимся пушком на затылке.

Не оборачиваюсь.

Потому что если оглянусь — не дойду до душа. А я хочу дойти. Я хочу, чтобы в этот первый раз с ним все было идеально!

Резко дергаю дверь и, ввалившись внутрь, закрываюсь на замок, будто за мной черти гонятся. Господи! Ладони дрожат так, что я едва справляюсь с пуговицами. Включаю воду, шум которой тут же заполняет собой все пространство. Он спасает, прячет, глушит мысли. Подставляю горящее лицо под прохладные струи в надежде хоть немного остыть. Но где там… Перед глазами всё равно он. И это новое потрясающее осознание, что можно. Прислоняюсь лбом к кафелю, имитирующему необработанный бетон, закрываю глаза и тихо смеюсь. В смехе этом и нерв, и облегчение, и натурально священный ужас. Ужасный коктейль, я вас скажу. Убойный!

Моюсь быстро. Потому что чем дольше я здесь, тем сильнее накручиваю себя. А там… Там он. Может, тоже себя накручивает. Куда это годится? Еще передумает… грешить.

Тянусь за полотенцем и замечаю футболку, которой тут совершенно точно не было! Окутанная паром, дрожащей рукой прижимаю ее к лицу. Как и думала, она пахнет им. Он смотрел на меня? Поглядывал? Или быстро справился и ушел? Ох…

Кое-как обтершись, натягиваю одежку на влажное тело и выхожу на подгибающихся ногах.

Матвей стоит у окна, спиной ко мне. Но оборачивается мгновенно, будто всё это время только и ждал моего появления. Во рту пересыхает от того, как он на меня смотрит. Машинально одергиваю край футболки, которая едва прикрывает бедра, но не потому что мне перед ним неловко. Я настолько открыта душой, что физическая обнаженность не играет уже никакой роли. Просто сказывается жуткий нервяк.

— Я быстро, — хрипло бросает Ратников и уходит. Киваю уже ему в спину. На этот раз дверь в ванную закрывается за Матвеем. И снова меня окутывает тишина. Только теперь — другая. Густая. Ждущая.

На мягких ногах иду к спальне. Огромный матрас. Простые серые простыни. Тумба. Книга, раскрытая лицом вниз. Стакан с водой. Окно… Скольжу взглядом по комнате, будто по новой собирая в голове образ Ратникова.

Мы столько лет топтались на месте, а сейчас собираемся сделать гигантский шаг вперед! Страшно ли мне? О-о-очень. Обнимаю себя за плечи, пытаясь удержать это странное состояние, в котором всё перемешалось — возбуждение, страх, восторг, неверие.

Вода в ванной стихает. Я вздрагиваю, понимая, что кто-то очень спешит! Губы растягиваются в улыбке. Он такой трогательный в своем нетерпении — этот большой, сильный мужчина! Выходит, на ходу вытирая волосы полотенцем. Капли воды стекают по коже и плечам, по выступающим грудным мышцам. Еще одно полотенце низко сидит на бедрах, и я, кажется, напрочь теряю способность дышать. Ведь эти косые… Такие красивые, что я готова провести жизнь, водя по ним пальцами. Я готова провести так всю свою жизнь…

Думаю, это желание явно проступает на моей бесстыжей физиономии. Матвей резко останавливается. И впивается в меня взглядом, в котором всё то же — напряжение, желание… но и что-то ещё. Более тихое и щемящее.

Он делает шаг ко мне. Ему тоже страшно. Просто он, в отличие от меня, не прячется за этим страхом, как за щитом, а полностью ему отдается.

— Всегда так на меня смотри… — хрипло говорит он, останавливаясь в шаге. Я сглатываю. И без его просьб не в силах отвести глаз, да…

— Как?

Он усмехается краешком губ:

— Так, будто хочешь меня сожрать.

Сердце делает кульбит. Я нервно облизываю губы, отчего его взгляд становится совсем уж бешеным. Похоже, я только что подбросила дров в пожар, который и без того вышел из-под контроля.

— Я хочу. Можно?

Он медленно ведет головой.

— Ни в чем себе не отказывай.

И всё. Никакого другого поощрения мне не требуется. Я обхожу его по дуге, подталкиваю к матрасу. Ратников не спеша на него опускается. Чувствую тепло его тела, запах кожи, этот влажный, свежий хрустальный аромат чистоты, от которого у меня плывет перед глазами.