Юлия Резник – Клуб разбитых сердец (страница 19)

— Бабуля! — фыркаю я. Мама возмущенно сжимает кулаки. Мариша, привалившись к стеночке, обеими ладошками закрывает рот, кажется, чтобы не заржать в голос. Одним словом — цирк.

Я обреченно закатываю глаза и тру виски, потому что голова начинает гудеть так, будто я не чай попивала, а дегустировала самогон.

— Всё, — выдыхаю, — хватит. Заседание клуба закрыто, обсуждение моей личной жизни — тем более. На сегодня лимит моего терпения исчерпан.

— Ну, не обижайся, — смягчается мама, натягивая плащ. — Что мы могли подумать?

— Даже не знаю.

Бабуля, которой такое понятие, как стеснение, похоже, вообще незнакомо, хлопает по бокам и довольно бодро интересуется:

— Ну что, по домам?

— Марина, собирайся, — вздыхает мама. — Если ты к нам.

— Я… — Мариша мнётся. — Я, наверное, всё-таки останусь, если можно.

Мама останавливается, оборачивается ко мне. Я устало машу рукой.

— Делай что хочешь.

Звучит так, будто они меня все до предела достали. Но если честно, я просто не хочу оставаться одна после всего, что только что всплыло…

— Спасибо, — выдыхает Мариша.

— И всё-таки присмотрись к попу, — говорит бабуля, проходя мимо меня к двери. — Хороший экземпляр.

Дверь захлопывается. Я для надежности запираюсь и со стоном облегчения утыкаюсь лбом в косяк.

— Повезло вам, — чирикает откуда-то сбоку Мариша.

— С чем? — уточняю я, не открывая глаз.

— С родней. Они так о вас переживают. Разве это не мило? — продолжает развивать мысль. — Вот моей матери на меня плевать. Уехала — и хорошо, одним ртом меньше.

— Сочувствую, — бурчу я, отрываясь все-таки от стены и с подозрением косясь на Маришу. Я пока не решила, как относиться к ее излияниям. То ли как к благу, которое отвлекает меня от своих проблем, то ли как к проклятью какому-то. В конечном счете прихожу к мысли, что уж лучше бы я завела кошку. Хотя в одном она, конечно, права. С родней, несмотря на всю ее эксцентричность, мне действительно очень повезло.

Иду мимо Мариши, бормоча на ходу:

— Это ж надо! Придумали… Я и Матюша!

— А что? Вы были бы красивой парой! — ляпает Марина. Застываю посреди коридора. Медленно к ней оборачиваюсь. А она никак не заткнется!

— Так все думают. Не я одна, — тараторит с совершенно придурковатой улыбочкой. Я, сцепив зубы, цежу:

— Марина, ты слышала, что я сказала? Матвей Викторович женат.

Марина часто-часто кивает. Дескать, конечно, Ива Самуиловна, я все понимаю. А потом кривит губы:

— Обидно, правда? И почему все нормальные мужики либо уже женаты, либо вот-вот женятся?

— Это ты сейчас на своего Тёмочку намекаешь? Мы же вроде сошлись, что он вряд ли может называться мужчиной, — со вздохом облегчения переключаюсь со своих проблем на проблемы гостьи.

— Я бы не стала судить о нем так критично, как ваша бабушка. Все же он…

— Выгнал тебя взашей без копейки в кармане.

— Он извинился, — бормочет Мариша. — И сказал, что готов обсудить наши перспективы еще раз.

Я вскидываю брови. Не то чтобы меня интересовала дальнейшая судьба этой дурочки, но все же, учитывая, что она, считай, первый клиент моего злополучного клуба…

— Ну а ты что?

— А я еще не решила.

— Ты меня удивляешь! Признаться, я тебя недооценивала.

— Почему это?

— Я думала, ты к нему полетишь, стоит ему поманить тебя пальчиком. А ты ничего — держишься.

Марину, к удивлению, подбадривает моя похвала. Она приосанивается, распрямляет плечи…

— А как бы вы поступили в моей ситуации?

— Я бы послала этого придурка куда подальше. Ничего толкового он тебе не предложит.

— Как? — хлопает ресничками Мариша. — Зачем бы ему тогда меня звать?

— Чтобы убедить тебя быть с ним на его условиях.

Мариша подвисает. Я отворачиваюсь к столу, начиная убирать чашки.

— Разве это не доказывает, что он влюблен?

— Это доказывает только то, что он не привык к отказам. Он манкирует твоими чувствами, а сам хочет и севрюгой насладиться, и на чресла взгромоздиться.

— А? — зависает Мариша. Господи, да это же настоящее интеллектуальное ДТП! С чего я решила говорить с ней на равных?

— Бэ, Мариш. Не выйдет ничего толкового из вашей встречи. А там сама решай.

Глава 12

После того разговора с матерью и бабулей я, как человек впечатлительный, но не безнадежный, делаю единственно верный вывод: держаться от Матвея подальше. Точнее, к такому выводу я прихожу задолго до этого, но после их визита окончательно убеждаюсь в правильности принятого решения.

Так что следующая неделя ознаменовывается моими героическими попытками избегать Ратникова всеми доступными способами. Я сдвигаю себе график, ухожу в бухгалтерию с головой в попытке себе навязать мысль, что показатели прибыли возбуждают меня не меньше, чем бородатый дьякон с фигурой стриптизера. Если знаю, что у него персоналки утром — приезжаю к обеду. Если он задерживается вечером — назначаю себе на вторую половину дня встречи в городе. Если возникает хоть малейший риск случайного столкновения в коридоре, сворачиваю, как испуганный заяц, или делаю вид, что у меня срочное совещание. С самой собой, например.

И знаете что? Этот способ работает.

Целых пять дней я живу почти спокойно. Ну, если не считать того, что это «спокойно» выглядит как лёгкая форма панического расстройства.

Мариша, к сожалению, оказывается слишком наблюдательной для человека с настолько сомнительным вкусом на мужчин.

— А чего это вы теперь Матвея Викторовича стороной обходите? — интересуется она в четверг, с серьёзным видом раскладывая на ресепшене клубные карты. — Поссорились?

Я так резко поднимаю голову от ноутбука, что чуть не сворачиваю себе шею.

— С чего ты взяла?

— Ну… — Мариша пожимает плечами. — Дина говорит, что раньше вы всё время рядом были. А теперь он подписать свои платежки не может, потому что вас никогда нет.

— Вы бы лучше с Диной сосредоточились на работе! — подбочениваюсь я, готовая пропесочить Маришу по первое число за ее возмутительные попытки сунуть свой длинный нос куда не следует. Спасает ее только появление Шакирова.

— Здравствуйте, Рамиль. Вы опять к нам? Ваша пунктуальность не перестает меня восхищать. Хорошей вам тренировки!

Рамиль замирает на пороге, будто Мариша не поприветствовала его, а направила ему в глаза свет прожектора.

Кажется даже, что он сейчас развернётся и тупо уйдёт. Серьёзно. Прямо вот так, не сказав ни слова. Он вообще не любит лишнего внимания, а уж тем более — женского. Я это разжевала Марише еще в их первую встречу. Непонятно, какого черта тогда она его задирает?!

Шакиров проходит мимо, хмурый как туча, в этот раз игнорируя даже мою персону! Мариша с этой глупой своей улыбочкой глядит ему вслед. Но я начинаю подозревать, что не такая уж Мариша тупая. Шакирова она достает вполне умно и изощренно!

— Если мы из-за тебя потеряем клиента… — шиплю я…

— Я вылечу на улицу. Я помню.

Почему мне кажется, что Мариша сделала меня в этой словесной дуэли? Не знаю. Подозрительно на нее кошусь. Марина в ответ невинно хлопает глазками.

Так, Ива, будь благоразумна! Благоразумие, как выясняется, вообще хорошая штука. На фоне последних событий я, можно сказать, только на нем и еду. Где эта дурочка, а где всякие хитрые схемы, да? Благосклонно киваю и спешно ретируюсь, все же не до конца избавившись от ощущения, что меня поимели. Впрочем, в работе это все быстро забывается, и к утру пятницы я искренне начинаю верить, что справилась. И с Маришей, которая, наконец, съезжает, и со своими чувствами к Ратникову. Даже успеваю себя похвалить. Ну, так… Осторожно, чтобы не сглазить.