Юлия Резник – Клуб разбитых сердец (страница 18)

— Ну, вообще-то Клуб разбитых сердец организовала ты, — справедливо замечает маман.

— Я была не в себе. Мне было плохо…

— Ох, малышка… Нужно было просто дать себе время переболеть.

— Кто бы говорил! — бурчит бабуля.

— Клара, у меня все в порядке! Ну, сколько мне еще это повторять? — психует мама, автоматически поправляя вазу. — И с сердцем, и с головой. Хоть убей не пойму, почему ты решила, что если у меня нет мужика, то и счастья нету!

— Потому что одно тесно связано с другим! — рявкает бабуля в ответ. Мама упрямо молчит, я перевожу взгляд на топчущуюся в дверях Маришу, до которой, похоже, начало доходить, куда она попала.

— Мариш, проходи. Чего застыла? У нас тут семейный кружок токсичной поддержки. Присоединяйся.

Мариша слабо улыбается и садится за стол, обнимая пустую кружку, которую я приготовила, чтобы разлить чай — не на сухую же нам сидеть. Замечаю, что ноготь у нее на указательном пальце обглодан почти до мяса.

— К сожалению, Клара Романова, лично я не могу с вами согласиться. У меня все беды как раз от мужчины, — вздыхает Мариша, вроде и не желая перечить старшему, но в то же время имея непреодолимую потребность высказаться.

— Ну, какой твой Артём мужчина? — снисходительно похлопывает Маришу по руке бабуля. — Так, маменькин сынок. Настоящий мужчина живет своей головой. Даже если родители выступают категорически против его выбора.

— Точно, — подает мама голос, — Клара Романовна знает, о чем говорит, — указывая на себя двумя большими пальцами

— Серьезно? — застываю наперевес с заварочным чайничком. — Бабуль, ты была против мамы?!

Бабушка снисходительно фыркает, устраиваясь в кресле поудобнее, словно сейчас не кухонные разборки намечаются, а минимум лекция по семейной психологии.

— Я ошибалась, — заявляет она с достоинством. — И могу это признать, в отличие от некоторых. Но не все способны на такую осознанность. Цените.

Мариша кивает каким-то своим мыслям и пускается в долгие пространственные объяснения о том, что вообще-то ее Тёмочка не так плох. И не замечает, что противоречит сама себе. Рассказ Мариши слушаю лишь для того, чтобы отвлечься от собственных проблем. В конце концов, вот у кого реально хреновая ситуация. Ни образования, ни жилья, ни заначки на черный день. На фоне этой дурынды мои проблемы в личной жизни кажутся не такими уж и нерешаемыми.

Маришин рассказ прерывает негромкое похрапывание.

— Как неделикатно! Прямо посреди чужой личной драмы… — потешается мама над прикорнувшей бабушкой. Марина, ничуть не смутившись, прыскает в ладошку. — И этот человек вещал мне об эмпатии!

— Ладно тебе, мам. Неизвестно, что с нами будет в восемьдесят.

— И не поспоришь. Но если я начну совать свой нос в твою жизнь — лучше пристрели меня, — мама поджимает губы. Бабуля в ответ всхрапывает чуть громче. Переворачивает голову на другой бок и бормочет что-то невнятное.

— Ну не знаю, — вздыхаю я. — В ее словах есть доля правды. Ты действительно слишком долго одна. Может, тебе познакомиться с кем-то?

— Не надо мне с кем-то! И вообще, когда же вы с бабулей поймете, что лучше быть одной, чем с кем попало! — озвучивает довольно банальную истину моя бестактная мать. Мариша округляет глаза, будто услышала некое божественное откровение.

— Как хорошо сказано, Изольда Юрьевна!

— Ну, вот и подумай об этом как следует. Из твоего рассказа очевидно, что Артёмчик твой — то еще говно.

— Мама! — делаю жест «рука-лицо».

— А что? У тебя другое мнение? — удивляется та.

— Да нет. Просто… У каждого человека есть свои недостатки. Не бывает идеальных мужчин. Так что надо выбирать того, с чьими несовершенствами ты готова мириться.

Я хмыкаю, машинально пододвигая к Марише сахарницу, хотя она так и не притронулась к чаю.

— Ключевое слово — «готова», — вставляет мать. — А не «вынуждена».

Мариша на секунду замирает, словно примеряет эту мысль на себя. Не очень удачно, судя по выражению лица.

— Я не вынуждена, — упрямо возражает она. — Я понимаю, что идеальных не бывает.

— Все так, — легко соглашается мама. — Но и откровенно бракованных никто не отменял.

— Мам!

— Что «мам»? Если мужчина не может определиться, нужна ты ему или нет — это не «недостаток». Это диагноз.

Ну, тут я с ней, конечно, согласна. Поэтому пожимаю плечами:

— Мама в диагнозах разбирается. Она патологоанатом.

Мариша округляет глаза и сует в рот обглоданный палец. Бью ее по руке, чтобы она оставила эту дурную привычку! Мариша отвечает мне обиженным взглядом.

— Не смей.

Бабуля в углу издает протяжное «хррр». Мы синхронно поворачиваем к ней головы.

— Вот, — кивает мама. — Даже Клара со мной согласна. Надо ее будить и ехать домой. Первое заседание Клуба разбитых сердец официально объявляю закрытым.

Бамс ложкой по столу! Бабуля подпрыгивает.

— А? Что?

— Говорю, ты полностью права. Будем домой собираться. Завтра рано вставать.

Бабуля качает головой. Она ни за что не признает, что понятия не имеет, о чем идет речь. Поэтому соглашается с предложением матери, даже не пикнув.

Перевожу взгляд на Маришу:

— Ты с ними?

— Не-е-ет, Ива. Даже не думай. У нас не развернуться. А у тебя свободная спальня. Или… — мама оглядывается, — Марина тебе помешает? — добавляет шепотом.

— А ты сомневаешься? — недоумеваю я. Да, получается некрасиво — говорить о Марише, будто ее тут нет, но я же предупреждала! Одна ночь — и все. Баста. Я не благотворительный фонд, не ночлежка и не кризисный центр.

— Слушай, — мама оттесняет меня в коридор. — Я, конечно, понимаю, у тебя хреновый этап, но это не повод лезть в чужую семью, Ив. Да ты и сама об этом пожалеешь, когда немного придешь в себя!

Гляжу на маман, округлив глаза.

— Ты сейчас про что вообще?

— Про вас с Матюшей, конечно! Что, мы не видели, как вы с ним за ручку шли? Нет, Ива, ты не подумай, я не собираюсь учить тебя жизни, но… Куда ты лезешь?! Парень он хороший, по-женски я тебя даже понимаю. Однако жену Матвей ни за что не бросит. Попам это нельзя! А роль любовницы…

— Так-так-так! — в полном шоке затыкаю уши и принимаюсь отчаянно трясти головой. — Пожалуйста, остановись! Между нами с Матвеем ничего нет! Как ты могла подумать… Что я… Что он…

Я настолько возмущена, что еще чуть-чуть, и у меня из ноздрей дым повалит! Делаю шаг назад и врезаюсь в бабушку. Эта тоже хороша. Стоит, уши греет.

— Нет, ну так-то, Ива, я не настолько консервативна, как твоя мать, — заявляет она, — ради здоровья, конечно, можно и так…

— Мама!

— Мужик он, — бабуля сгибает тощую руку в локте и трясет кулаком перед носом, намекая на какую-то пошлость! Я ошалело округляю губы.

— О, горе мне! — продолжает возмущаться мать. А я просто в шоке стою, да, наблюдаю за этим цирком.

— … Но ты же не сможешь просто туда-сюда. Влюбишься в него, и потом страдать будешь.

— Та-а-ак! Все! — рычу я. — У меня с Матвеем ничего нет и близко! А за руки мы держались, потому что… потому… — бегаю глазами от матери к бабке, от бабки к чертовой Марише, которая ведь тоже никуда не делась! И если она передаст этот разговор кому-то из подружек из зала… — потому что он меня наставлял! Как этот… Святой отец, во! А вы что подумали?! Вы! Мои самые близкие. Что я от отчаяния на женатого брошусь?! Да как вам… Как вам вообще не стыдно?!

— Фух, — стирает с лица невидимый пот мама. — Признаться, и правда мелькнула такая мысль. Ты уж не обижайся.

— Тю! — цыкает бабушка. — Да будь я лет на сорок моложе…

— Клара, заканчивай! Научишь мне дочь…

— Не, ну так-то, для здоровья… — не сдается та.

— Для здоровья секс женщине не нужен! Это я тебе как врач говорю!

— Ну, если твоим пациентам, так конечно… А вот живым людя́м…