Юлия Резник – Если буду нужен, я здесь (страница 4)

– Эй! А я? – сонно возмущается мой любовник. Меня бросает в пот. Ужас сковывает затылок, приподнимая тонкие волоски на теле, ведь до этого он всегда молчал. Память возвращается толчком. Отправляя в нокаут. Я в панике распахиваю глаза. Пытаюсь отползти, пока ничего непоправимого не случилось. Рев в ушах усиливается. Как и боль в голове. Впрочем, когда он в меня рывком погружается, я понимаю, что до этих пор ничего не знала о боли. Кричу:

– Нет! Не надо…

По инерции он врезается в меня еще пару раз. И каменеет за спиной, когда я всхлипываю:

– Пожалуйста. Не надо.

У меня болит все тело. Ужасно болит… Я тихо плачу. Он откатывается в сторону и в темноте нащупывает ночник. Свет в каюте включается одновременно с тем, как дверь в нее открывается. И все… Все словно застывает в каком-то безвременье. Пялюсь на застывшего у порога брата. Слезы градом текут по щекам. Я вижу буквально каждую его эмоцию. Непонимание, шок, ужас… Все, будто не со мной.

И этого я хотела? Аллах.

– Марат! – хриплю.

– Прикройся, Лала, пожалуйста!

Он так выглядит, что на него больно смотреть. В ужасе отворачиваюсь в поисках одеяла, а натыкаюсь на взгляд Назара. Мои глаза неверяще распахиваются.

– Ты? – выдыхаю едва слышно.

– А ты кого-то другого ждала?

Меня сносит волной исходящей от него ярости. Она пропитывает воздух в каюте. Проникает в легкие, просачивается в кровь.

– Ты изнасиловал ее?! – рычит Марат. – Лала! Он тебя изнасиловал?!

Брат сжимает кулаки и подходит к кровати. Каюта хоть и роскошная, не такая большая, чтобы в ней можно было где-то укрыться от его ярости. Я бросаю еще один панический взгляд на Звягинцева. А тот… Определенно никуда не собирается бежать. Он даже больше не зол. Он закрыт. Нет, эмоционально заколочен. И отстранен. Если я скажу, что меня изнасиловали – ему не жить. Если я скажу, что сама к нему пришла… Жизни не будет мне.

– Нет, – всхлипываю, обнимая себя руками.

– Ч-что?

– Нет. Произошла ошибка. Ч-чудовищная ошибка.

– Ошибка? – ревет всегда, клянусь, всегда сдержанный Марат, подлетая к нам и что есть сил толкая в грудь своего лучшего друга. – Ты трахнул мою сестру по ошибке?!

– Извини, не разглядел в темноте.

– Ты что, до чертей допился? И ее напоил, да?! – Марат лупит Назара, а тот и не сопротивляется. Мне ужасно плохо. Физически – в первую очередь, но еще и от того, что моя дурость выходит боком человеку, который совершенно точно ни в чем не виноват. Он же не виноват, так? Или… Я ничего не понимаю.

– Не было такого! – пищу.

– Да что ты? Может, ты сюда по доброй воле пришла, а?!

На меня никогда так не кричали. Я сжимаюсь в комочек. Жалкая… Такая жалкая.

– Представь себе! – кричу в ответ, помня, что лучшая защита – это нападение.

– Ты сама пришла к Назару?!

Звягинцев складывает руки на груди и глядит на меня, иронично приподняв бровь. Он, по крайней мере, в шортах. Их резинка в моей крови. Я сглатываю тошноту. И прежде, чем меня выворачивает на пол, успеваю едва слышно заметить:

– Не к нему. Не… к… нему…

Марат брезгливо отскакивает. Каюта и коридор заполняются людьми, которые, видимо, вышли на крик. Я хотела пасть? Что ж, похоже, мой план сработал. Теперь можно мне умереть? Пожалуйста, можно? Желательно в тишине. Почему все кричат? Мне так ужасно плохо. Уйдите. Просто уйдите. Все. Но нет… Вокруг меня голоса. Мама плачет, ревет отец, я даже Баята, кажется, слышу.

Низ живота болезненно пульсирует, голова раскалывается. А еще меня страшно знобит. Я подтягиваю колени к груди и начинаю тихонько плакать.

– Уйдите, пожалуйста. Все уйдите! Мне так плохо… Так плохо.

Сколько злобы вокруг. Сколько горя!

Я эгоистичная свинья? Очень на то похоже…

Думая лишь о себе, я поссорила лучших друзей. Заставила Марата думать плохо о Назаре. Назар… Ну почему именно он пришел ко мне вместо Антона?! Почему я не проснулась? Почему не поняла, кто со мной? Почему мне было хорошо с тем, от кого в обычной жизни я стараюсь держаться подальше? А он? Почему он не остановился? Неужели тоже не понял, что это я? Не удивлюсь. Звягинцев баб меняет как перчатки. Спросонья ему, наверное, вообще все равно, кого трахать.

Что теперь будет?

Знать не хочу.

Меня накрывает очередной вспышкой боли. Я отключаюсь. Выпадаю из реальности, и возвращаться в нее не хочу. Меня отпаивают. Лечат. Гладят… Чудятся нежные мамины руки. Ой, что будет! Наверняка ведь в произошедшем отец станет винить ее. Решит, что это мать меня распустила, а потом не усмотрела и не уберегла.

– Простите меня, пожалуйста. Простите… Я не хотела. Простите меня, – шепчу в горячке и снова проваливаюсь в сон.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я прихожу в себя. Это или раннее утро, или, наоборот, поздний вечер. В каюте витает прохладный ветерок. Пахнет свежестью и кондиционером для белья. А на полу ничто не напоминает о том, что меня вырвало. Все, давно убранное, сверкает чистотой. И только я грязная. Опозорившаяся…

– Проснулась?

Подскакиваю. В голове кружится. Прижимаю пальцы к вискам.

– Марат? Братик… – всхлипываю. – Прости меня. Пожалуйста. Я никогда больше, я…

– А больше и не надо, Лала, – замечает устало. Я прячу лицо в ладонях. Никогда в жизни мне не было так стыдно. Никогда.

– Прости. Я могу… Могу что-нибудь сделать, чтобы… – речь сбивается, я сама не очень понимаю, что хочу сказать.

– Ты можешь ответить на некоторые мои вопросы. Основные моменты я для себя выяснил, но все же.

– Я отвечу! Конечно, отвечу, – вскидываюсь, трясу головой. Мои волосы кто-то заплел в косы. Мама… И снова реветь хочется, но я из последних сил держусь.

– Ты действительно сама пришла в каюту к мужчине? – Марат смотрит в одну точку перед собой. Каждое слово ему дается с трудом. Как и спокойствие. Хуже, кажется, ничего быть не может, но тут я вспоминаю, какой день испортила, и…

– Прости меня, пожалуйста. Я не хотела испортить тебе праздник.

– Это сейчас неважно, – рявкает. – Ответь на мой вопрос. Потому что, клянусь, если до тебя первым доберется папа…

– Я сама пришла к Антону. Да. Не знаю, почему в его каюте оказался Назар. Просто произошло то, что произошло. Мне ужасно жаль.

– Надо полагать, Антон о твоих планах был тоже ни сном ни духом?

Опускаю взгляд в пол и киваю.

– Я давно его люблю. С детства, – тараторю, слизывая слезы с губ. – Мне показалось, что вчера он… понимаешь, ну, как бы… посмотрел на меня как на девушку. Это был мой последний шанс.

– Понятно. Хотя… Нет, блядь, ни черта мне не понятно! А как же Баят?! Его ты не любила, выходит? Зачем же согласилась выйти за него замуж?

– А ты зачем сделал предложение Фариде?

Марат темнеет лицом. Он не любит вспоминать о своем первом, неудавшемся браке. Ведь из-за него он на долгие пять лет был вынужден прервать отношения с Афиной, которую уже тогда безумно любил.

– Просто этого от нас все ждали. Я не хотела никого подводить, – добавляю несчастным голосом.

– В итоге, Лала, ты подвела всех.

Жестоко. Но это правда. Сжимаюсь еще сильней. Стыд оплел меня паутиной и вот-вот сожрет.

– Я напилась. И мало что соображала.

– Тебя Назар споил?

– Да нет же! Господи, он вообще ни при чем.

– Я так и подумал. – Марат встает. Устало растирает затылок и отворачивается к иллюминатору. – Ты хоть понимаешь, что наделала? Я же… я разрушил дружбу, которой не меньше пятнадцати лет. Подумал о Звягинцеве самое худшее. Обвинил… Набросился. Потерял голову. Он, конечно, тоже хорош. Мог бы и поинтересоваться, кого… А-а-а-а! – резко отмахивается, так и не сказав слово «трахает».

– Мне ужасно жаль. Я извинюсь перед ним. Попытаюсь как-то разрулить ситуацию…

– Ну уж нет. – Марат мрачнеет. – Ты уже сделала все, что могла. А теперь внимательно меня послушай, потому как дважды я повторять не стану.

Значит, вот он – мой приговор? Ладно. Пока все не так плохо. Сажусь, внимательно глядя на брата. Щеки горят, будто заклеймённые.