Юлия Резник – Если буду нужен, я здесь (страница 3)
Пока я собираюсь с силами, чтобы стащить себя с шезлонга, маленькая зараза без объявления войны начинает обстреливать меня из водного пистолета.
– Эй!
Сатанински смеется. Снимаю майку и, как был в шортах, ныряю в бассейн, утаскивая пакостницу за собой. Выныривает. Хохочет. Мелкие зубки хищно блестят в лучах солнца.
– А у мамы с папой будет еще один лебеночек, – сообщает мне, как будто я не догадался, отчего у Афины такой живот.
– Круто. Хочешь братика?
– Нет. Но меня не сплашивали.
Угораю. Даже если бы мне пришлось не спать еще несколько суток, я бы все равно сюда вырвался. Рядом с этими людьми… не знаю, мои ледники будто тают. Мне хорошо, как, может, бывало только в раннем детстве в гостях у бабушки.
Некоторое время еще бултыхаемся в бассейне. Потом Марьям переключается на близнецов Брагиных, а я обсыхаю на солнышке. Стоим, болтаем расслабленно с мужиками, когда появляется Ла-ла-ла. Купальник, вполне нормальный для дубайских эскортниц, на сестре моего лучшего друга смотрится как на корове седло. Не потому, что он ей не идет. Нет. С формами у девочки все в полном порядке. Лала совершенна, ни один гетеросексуальный самец не стал бы с этим спорить. Но она же из другого теста совсем. И ей к лицу другое. Однако она с бараньим упрямством отрицает свою уникальность, уподобляясь дешевым шлюхам. Вот за это я и не люблю мир, в котором живу. За то, что все навешивают на себя ценники и выставляют на продажу. Мы как в огромном супермаркете – только покупай. Да, еще ж вопрос цены… Ла-ла-ла в деньгах не нуждается. За что ж тогда она с собой так? Только чтобы соответствовать тупой моде?
Врет еще постоянно. Я такой лгуньи в жизни не встречал! Хотя я и могу понять, как на современную девочку давят патриархальные обычаи семьи. Ей и погулять хочется, и в клубы-рестораны с подружками выбраться. Куда ее, конечно, не отпускают. И тогда… О-о-о, как она выкручивается! Родители не успевают снимать лапшу с ушей, с такой скоростью она им ее навешивает. Ты куда, Лалочка? А дальше следует полет фантазии, которому бы позавидовал самый упоротый сказочник.
Я в силу своей работы невольно в курсе многих ее секретиков. Однажды Ла-ла-ла даже принимала участие в весьма специфическом танцевальном конкурсе. Я когда ее в высоких стрипах на шнуровке увидел, не поверил своим глазам. Конкурс проходил в моем клубе, и организаторы в последний момент уломали меня заменить кого-то из заболевших членов жюри. В общем, все шло по плану, пока она со своей командой на паркет не вышла. Никто, конечно, не раздевался, конкурс был не про то, девочки показывали уровень мастерства и только, но я все равно охренел. Предполагалось, что Лала без особого успеха занимается народными танцами. Ну, в принципе, не поспоришь. Народ такое любит, ага. Аж слюни у народа текут. Увидела меня, разнервничалась. А в перерыв первым делом ко мне прибежала.
– Ты че творишь? – сощуриваюсь я.
– Ничего такого! Уж кому как не тебе знать, что это просто спортивный танец!
– Лала, если бы ты сама в это верила, то не стала бы меня просить не рассказывать твоему брату о случившемся, – устало вздыхаю я. – Ты же за этим пришла, не так ли?
– Да! – буквально выплевывает. – Не говори ему. Пожалуйста. – Это уже чуть не плача. Понимает ведь, как ей попадает. И все равно дичь творит.
– Ты хоть представляешь, что будет, если отец узнает, чем ты занимаешься? Трясешь прелестями перед мужиками…
– Это спорт! – кричит она. – И ни перед кем я не трясу. Я для себя занимаюсь. – Сдувается.
– Тогда чего ж ты на конкурс поперлась?
– Одна девочка заболела. Я заменила, чтобы не подвести коллектив.
Сидит размалеванная вся. Сама, блядь, невинность. Огромные глаза из-за стрелок еще больше кажутся. Или это из-за слез, что Ла-ла-ла едва сдерживает? Не представляю, как в ней сочетается эта совершенно детская невинность с откровенной пошлостью. Стараюсь не смотреть в глубокий вырез декольте. Эта малышка – сестра моего друга. Девчонка без мозгов. А то, что у нее тело женщины, ровным счетом ничего не значит.
Потому что:
– Какого черта она так вырядилась? – сощуривается Марат, глядя на Лалу. – Тоха, рот закрой! Ты на мою сестру вообще-то пялишься! – Фух, ну, слава богу, не мне его отповедь предназначена. Значит, я, даже погрузившись в воспоминания, сумел сохранить лицо.
– Извини, брат, – выставляет перед собой руки бедный Дубина. – Кхе-кхе, она – как бы это сказать… выросла.
Ага. И расцвела. Марат встает, воинственно весь подобравшись.
– Ей почти девятнадцать. Она через месяц выходит замуж, – осаживает его жена.
– Это не означает, что можно ходить вот так… Только посмотри, как на нее пялятся! Антон, блядь!
То, что Марат употребляет мат, свидетельствует о том, что он действительно в ярости. В обычной жизни братишка почти не ругается.
– Смотрят, потому что она – красавица, – ерзает Афина.
– Лала красавица? – недоверчиво протягивает Марат.
– Ну конечно!
– Все равно. Она еще маленькая.
Маленькая. Ага. Я согласен с другом. И поэтому меня тоже немного напрягает реакция Тохи. Тычу его в бок.
– Возьми себя в руки.
– Да блядь! Ты ее видел?
– Угомонись!
Меня обламывает сама эта тема. От нее какой-то педофилией попахивает. Я Лалу лет с десяти-одиннадцати знаю. И если честно, как-то все равно, сколько лет прошло с тех пор. Она просто ребенок. Младшая сестренка лучшего друга. И… все.
Смотрю на часы. Вспоминаю, что обещал позвонить саудитам, с которыми у меня намечается совместный проект в Дохе. Спускаюсь вниз и натыкаюсь на весьма прелюбопытную сцену.
– Поцелуй меня! Нет, не так! Холодно. Я хочу тебя, – жарко шепчет «просто ребенок» Лала своему недоделанному женишку. Даже у меня от ее сладострастного шепота член к животу подтягивается. А этот идиот блеет что-то про свадьбу, которая аж через месяц будет. Ну, пиздец!
– Кхе-кхе. Мне бы пройти. Всего лишь, – замечаю сухо. Ла-ла-ла бледнеет. Отшатывается в сторону. Не знаю, за каким чертом она решила связать судьбу с этим кретином, но факт – ничего хорошего из этого брака не выйдет. Он ее тупо не вывезет. Впрочем, мое мнение никому не интересно. Да я бы и не стал его никогда озвучивать.
Возвращаюсь к себе. Опять долго стою под душем, с неудовольствием косясь на свой и не думающий опадать член. Ну и чем я в этот момент лучше Тохи? Дерьмо. Мужики – скоты. Вот и все.
Закручиваю краны. Звоню. Разговор затягивается. Выйдя из каюты, узнаю, что Марат с женой отправились на берег рожать. Вместе со всеми жду новостей. Вместе со всеми праздную, когда нам сообщают, что Марат младший родился. Мне так кайфово за друзей. Так радостно, что я позволяю себе два бокала виски вместо привычного одного. Это ошибка, конечно, учитывая то, сколько я не спал, но… Блин, когда еще такой повод будет? От усталости аж шатает. Иду к себе, а у меня в постели Дубина без задних ног дрыхнет. Представляю, как завтра буду его прикалывать. Мол, что ж ты меня не дождался, милая? Посмеиваясь, выхожу. Походу, мне у него ночевать придется. Вот уже пьянь. Толкаю дверь в каюту и укладываюсь в постель.
Глава 3
Качает. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Сон то накатывает, то отступает. В теле дискомфорт. Что-то не так. То жарко, то холодно, и я ерзаю, как гусеница, то заползая под одеяло, то скидывая с себя. Снится мне, будто кто-то рядом. Даже скрывать не буду, я люблю подобные сны. Для меня это единственная возможность почувствовать себя по-настоящему желанной и, если очень повезет, кончить. Мой абстрактный любовник из сна всегда знает, как сделать мне хорошо. Меня знобит – он подгребает меня под себя, согревая жаром своего тела. Мне хочется его поцелуя – и он целует. Скользит губами по волосам, касается плеча, сжимает зубы на холке, будто ставя метку. Или желая доказать свою надо мной власть.
Плыву… Отдаюсь его сильным рукам. Мне все равно, как он выглядит. Во сне у него всегда разные лица, или мне так кажется, потому что, как ни стараюсь, я его не могу запомнить. Не суть. Просто чувствую. Жаль, сегодня в мой идеальный сон пробралась боль. Голова будто железным обручем стиснута. Я стараюсь сконцентрироваться на чем-то более приятном. И мой любовник, будто понимая, как важно меня отвлечь, сжимает в руках мои груди. Это невероятно приятно. Со стоном прогибаюсь в пояснице. Завожу руку назад, обхватываю его шею, изворачиваюсь, выпрашивая поцелуй. Во рту странный вкус. Если бы это происходило в реальности, я бы не рискнула целоваться, не почистив зубы, но… Это сон. И мы целуемся. Влажно, жарко. Смешивая слюну и пошло постанывая в рот друг другу. Пальцы рисуют на моей груди причудливый узор, который постепенно спускается ниже. Как хорошо, Аллах… Я не справляюсь. Меня бьет мелкой дрожью. Утыкаюсь лицом в подушку и бесстыже отвожу согнутую в колене ногу. Даже такое скупое движение отдает колокольным звоном в висках. Что ж такое? Почему мне так плохо? И одновременно с тем хорошо…
Бедра вбиваются в матрас. Я в отчаянии. Мне нужно чуть больше давления. И тут, как подарок, пальцы моего любовника касаются меня между ног. Да-а-а. Выдыхаю. Да! Чувствую тяжелую эрекцию, прижимающуюся к моей попке. Никогда еще мои сны не были такими реальными. Я задыхаюсь. По вискам катится пот. Мне так много всего… Его горячего дыхания сзади, его плотного мужского запаха, который мне безумно нравится, несмотря даже на подкатывающую тошноту, его крупных пальцев, сминающих нежную плоть. Так настойчиво и болезненно. Опускаю вниз руку, сдерживая его напор. Всего-то и нужно – касаться чуть-чуть нежнее. Он ловит ритм, сжимая губами мое ушко. Да-а-а, идеально. Вот так. Рефлекторно подаюсь навстречу, окончательно теряя контроль. И в какие-то совершенно рекордные сроки улетаю в открытый космос…