Юлия Резник – Деревенский роман - Юлия Резник (страница 29)

Крылов так мягко улыбнулся, что слезы подкатили к глазам Стефании. Она отвернулась, часто-часто моргая. Стиснула кулаки.

– А еще ты должна разгрести свою личку. И сообщить обо всех подозрительных сообщениях.

– Дикпики к ним относятся?

Денис стиснул челюсти, чуть сощурившись:

– А что, их тебе часто шлют?

– Как? Вы еще не залезли в мою переписку?

– Не имел счастья…

– О, да. Там есть на что посмотреть.

Глава 19

Утром Стешу по традиции разбудил Борька. Уворачиваясь от козлиных нежностей, она отползла дальше от окна и потянулась за телефоном. Интересно, сколько людей на Земле начинают свой день точно так же? Кто с просмотра новостей, кто с проверки соцсетей и почты. Наверное, миллиарды.

Низ живота немного тянуло. И это после одного единственного раза! Хотелось бы Стеше сказать, что только благодаря ей дело этим и ограничилось, но, к сожалению, налицо обратное. Она-то как раз была совершенно не против повторить случившееся безобразие. Особенно после того, как Крылов накормил ее собственноручно пожаренными стейками… Но продолжения не случилось, потому что Денис был вынужден вернуться к детям. И это был ровно тот аргумент, с которым Стефании в голову бы не пришло спорить.

Словом, Крылов ушел. А она накормила охрану, прибралась со стола и еще долго-долго прокручивала в голове невообразимые картинки губернаторского налета на кухню. С повязанным на поясе кружевным фартучком Крылов выглядел адски горячо. Но сильнее Стешу поразило другое – он действительно оказался замечательным поваром. Вот как так? Он же по ее рецепту готовил! Ну ладно, по Серафиминому. В любом случае у Дениса все получилось, тогда как у нее, сколько бы ни пыталась – нет. И виделась в этом Стефании вселенская несправедливость.

Стеша умылась, переоделась. Соорудила на голове простую косу. Черты лица у нее были кукольными: большие глаза, пухлые губы, чуть вздернутый тонкий нос и шикарные медового цвета волосы. В общем, то что надо для блогерши из деревни. К счастью, ей не нужно было перед каждой сьемкой делать плотный макияж, чтобы нормально выглядеть в кадре. Согласитесь, что адекватно для каких-нибудь бьюти-блогерш, совсем не вязалось с девочкой из деревни. А она потому и пользовалась популярностью, что выглядела хоть и естественно, но при этом весьма прилично.

С утра у Стефании была запланирована куча работы. Выпив первую чашку кофе, она уже хотела было засесть за разбор почты, когда с улицы донесся какой-то шум. Голос дяди Коли Стеша узнала сразу. Чего это он в такую рань явился?

Отложив в сторону телефон, Стефания подошла к окну:

– Доброе утро. Чего шумите?

– О, Стешенька, привет. Тута твои церберы меня не пущають.

– Стас? Вы чего? Это дядя Коля. Мой хороший знакомый.

– Но… – Стас нахмурился, обводя недовольным взглядом помятую физиономию старика и его затрапезный куцый пиджачок, в котором Николай Емельяныч, если верить молве, еще из училища выпускался, где обучался на токаря. Нет, конечно, было понятно, почему охрану насторожил подобный гость, но все же, но все же… Стефания про себя хмыкнула, отмечая, что нелегко придется ее охране. А ну, разберись, кто свой в ее случае, кто – чужой. Уж точно не по внешнему виду.

– Проходи, дядь Коль. Что-то случилось?

– Ну, чаво сразу случилось? Мимо я шел.

Ага. Так она и поверила. Мимо… Да каждый жест старика выдавал его нервозность. Просто дядя Коля еще не знал, что язык тела давно расшифровали психологи.

– Я тебя отвлекаю, поди?

– Что вы? Для вас у меня всегда найдется немного времени.

– Вот че, Стеша. Я ведь давно хотел енто сделать, да все никак не было случая.

– Что сделать, дядь Коль?

– Извиниться, вестимо. Что с рыбалкой тебя подвел.

– Ах, это. Ничего. Я выкрутилась. Только лодку жалко. Вы уж меня простите. Может, я могла бы как-то компенсировать потерю? Я тоже хороша. Даже не спросила!

– В каком енто смысле? Все хорошо с моей лодкой. Вчерась плавал. Тебе, кстати, не надо щучат? Кило два у меня болтается ишо в вагонетке.

– Не надо, – машинально отмахнулась Стефания. – В каком смысле плавал? А на наших с Крыловым глазах что тогда затонуло?

– Дык, это развалюха покойного Витька. Он уже лет десять как помер. С тех пор то корыто на берегу и валялось. Я вообще не пойму, как ты его до воды доперла. Оно ж, поди, в землю вросло.

Ну, туговато шло, да. Это правда. Стеша нахмурилась.

– Тогда где была ваша лодка?

– В другой стороне, вестимо. Хорошо, что никто не утоп, – покивал головой мужик, комкая в заскорузлых от работы руках фуражку.

– Да уж неплохо, – вздохнула Стефания.

– В общем, ты на меня не серчай.

– Да что уж. Бывает, – успокоила старика Стеша. – Кофе выпьете со мной? Или чай?

– Меня кофеем Азка с утра напоила, – ляпнул дядя Коля и тут же до корней волос покраснел. Видно, в его системе координат поход к местной цыганке был чем-то из ряда вон. Стеша закусила щеку, не совсем понимая, как ей лучше поступить. Начать расспрашивать? Или дождаться-таки, когда дядя Коля сам озвучит, чего ему вдруг понадобилось. От гадалки и, собственно, от нее самой. Ведь было же видно, что неспроста Николай Емельяныч мнется. – Две чашки кофе за утро – для давления вредно. Кабы не помер.

Две чашки кофе – это перебор, да. Другое дело – бутылка водки. Ну а что? Каждый сам решает, на чем ему экономить здоровье. Все правильно.

– Не знала, что вы с Азой приятельствуете, – откашлялась Стеша.

– Дык я и не… Ты чаво это? – еще сильнее покраснел старик. – Так, зашел спросить кой чаво. Ну, и вот. А кофей… Так она по нему гадает, ты ж вроде тоже к ней захаживала? И как?

– Что как, дядь Коль?

Говорить о том походе Стеше не хотелось категорически. Нагадала ей Азка трех детей. И пусть Стефания, не в пример тому же дяде Коле, понимала, как это работает, было ей ох как нелегко. Покивала для порядка притащившим ее к цыганке бабам, поулыбалась, а потом неделю – не меньше, приходила в себя. И так горько было. Ведь ничего подобного и близко ей не светило. Даже если принять во внимание теорию о самосбывающемся пророчестве, которое влияло на реальность таким образом, что в итоге оказывалось верным. В ее случае ничего бы не сработало. Никакой подсознательный настрой. Никакое самовнушение. Чисто по объективным, связанным с состоянием здоровья причинам.

– Сбылось предсказание-то?

– Нет. И вообще… Не верю я в это все. А вы?

– Дык, я тоже, Стешенька. Конечно. Бабьи глупости енто, да?

– Вообще мужчинам тоже свойственно магическое мышление. Некоторые астрологи, на которых я подписана, утверждают, что к ним за консультацией обращаются сильные мира сего.

– Это кто?

– Ну, знаете, политики всякие. Бизнесмены и деятели искусства.

– Вона че! – восхитился Николай Емельяныч. – А мне знаешь че Азка-то нагадала? Ой, глупость, я не могу!

– И что же?

– Что я женюсь! Во дает, а?!

– Так, может, еще и женитесь, дядь Коль? Год только начался.

– Ну, это только ежели Капа согласится.

В этом месте Стефания и подавилась своим кофе. Капа? Вот это да!

– Осторожнее, – гаркнул Николай Емельяныч, от души похлопывая Стефанию между лопаток. Интересно, что бы он сказал, если бы она ему поведала, что этот способ спасения от удушья не работает? Стефанию довольно часто занимали такие вопросы. Ей, современной продвинутой девушке, поначалу было так удивительно наблюдать за людьми, которые, казалось бы, застыли в прошлом. Здесь, в глубинке, этот культурный разрыв виделся особенно четко, карикатурно даже. Например, любой современный человек знал, что густота волос зависит исключительно от генетики, но терпиловцы еще брили младенцев налысо, свято веря, что после этого вместо трех волосин у ребенка вырастет грива, как у Леонтьева в лучшие годы. И такая архаика прослеживалась во всем, куда ни кинься. Взять хотя бы ее мифическую беременность. Стеша не скрывала, что после выкидыша ее шансы забеременеть примерно равны нулю. Но что такое какие-то там диагнозы, если Азка нагадала Стеше детей? Так, пустое место.

Иногда подобная незамутненность казалась Стеше трогательной и смешной. Иногда напрягала. По-разному.

– А вы… кхе-кхе… ей предлагали?

– Пойтить за меня замуж? Дык, вестимо. Раз… сто. Первый раз еще кады в училище учился.

– И что?

– Ясно, чо. Как видишь. Но я как себе сказал? Все! В последний раз у ней спрошу, а ежели «нет» скажет, то и все! Никаких больше предложений. Баста, – разгорячился старик.

– Так а когда спрашивать будете?

– На юбилее Капитолины, когда ж еще? Лучше не сыскать случая.

– И правда.

– Я, собственно, чего спросить хотел… – смутился Николай Емельяныч, похоже, наконец, переходя к цели визита.