Юлия Резник – Даже не сомневайся (страница 36)
Я ложусь на кровать, прижимаю подушку к лицу, позволяю себе как следует выплакаться. Это срабатывает. Выпустив эмоции, я чувствую себя гораздо лучше. Хотя, конечно, все еще переживаю о том, как справляется Стас.
Поворачиваюсь на бок и, обняв подушку, вслушиваюсь в тишину дома. Она наполнена обещанием, словно стены эти только и ждут, когда я наполню их голосами, смехом, жизнью. И с этой мыслью я засыпаю.
Глава 26
Я даю ей несколько дней тишины, потому что так действительно было правильно. Это не тот случай, когда сработает тактика «пришел, увидел, победил». Сейчас вернее подождать, пока Алла переболеет, да. Но как же я устал ждать… Устал так сильно, что если бы она сама сегодня не написала «Приезжай», плюнул бы на все и приперся бы к ней без приглашения.
Дорога за город чистая наполовину: трактор прошелся по одной полосе, местами счесав наледь до асфальта, и оставив вообще нетронутой встречную полосу. Вместо подарков на новоселье везу с собой странный набор – шуруповерт, удлинитель, какие-то болты, которые в последний момент нашел в Адамовом ящике с инструментами… Может, это тоже стереотип, которым мы все подвержены, но кажется, что в доме женщины всегда есть что починить.
Смеюсь. Как же это, сука, неромантично! Надеюсь, ситуацию спасет изрядно потрепанный букет, который я в последний момент схватил на заправке.
Нужный дом нахожу сразу: высокий забор ещё не пережил ни одной весны, а потому доска не успела состариться. Подсветка… Вроде все по уму, но сложно не заметить, что стройкой руководила женщина.
Только подъезжаю – ворота распахиваются. Заезжаю во двор. Паркуюсь рядом с Aуди Аллы. Сердце разгоняется. В груди становится тесно. Давая себе передышку, оглядываюсь. Моим глазам открывается сад. На некоторых совсем молоденьких деревьях надеты пластиковые «воротники» от грызунов. «Примутся ли?» – беспокоюсь. Узнаем. Но на всякий случай делаю в голове пометки: тут весной подвязать, здесь досыпать земли и мульчи. Сад – живое существо. Если к нему относиться с любовью, он ответит взаимностью.
Обхожу дом по кругу, прикидывая, что тут с безопасностью. Чувствую взгляд Аллы… Не оборачиваясь, вскидываю руку, безмолвно ее приветствуя, и исчезаю из поля зрения. За домом совсем другое дело – нетронутый дикий лесок, ведущий прямо к небольшому озерцу. Громадные деревья, какой-то навес… В общем, в плане безопасности есть над чем поработать, да... Но сам участок мне нравится. Мысленно помещаю себя то в одну, то в другую локацию. Окружающее пространство перестаёт быть чужим – я его, словно плащ, примеряю на себя. И, что удивительно, сидится оно по размеру.
Возвращаюсь по плохо прочищенной тропинке, снег поскрипывает под ботинками. Мне нравится этот звук. Он напоминает о детстве. Глубокий вдох и…
Дверь открывается прежде, чем я успеваю нажать на кнопку звонка. Алла стоит у порога в мягком свитере и шерстяных носках, волосы скручены в небрежный пучок на макушке, щёки розовые от тепла. Глаза внимательные и немного тревожные.
– Ты где ходил?!
– Привет. Осматривался. Впустишь?
Алла стремительно отступает, впуская меня в дом. Внутри пахнет деревом, свежей краской и чем-то её – тёплым, чуть сладким – то ли ванилью, то ли каким-то кремом. Пусто, да. Оборудована только кухня.
– А котельная где?
– Котельная? – глаза Аллы лезут на лоб. И вот как ей объяснить, что мне нужно на что-то отвлечься, чтобы чувства не смели нас к чертям?!
– Да.
– Вот.
Я все же нахожу, где применить захваченные с собой инструменты. Затягиваю шуруп на чуть провисшей дверце шкафчика. Алла зачарованно наблюдает за тем, что я делаю. И улыбается уголками губ.
– Что? – усмехаюсь я, вжикнув шуруповёртом.
– Кто бы мог предположить, что ты знаешь, как это делать…
– Думаешь, я безрукий?
– Нет, нет… Что ты. Просто не на то заточенный. Хотя теперь я понимаю, что первое впечатление довольно обманчиво. И ты в джинсах!
Улыбка становится шире.
– Хочешь чаю? — спрашивает.
– Хочу. Заваривай. Я буквально на минуту отойду. Кое-что забыл.
Справляюсь даже раньше. Протягиваю Алле злосчастный букет тюльпанов. Я недолго отсутствовал, но машина порядком остыла. И теперь цветы выглядят еще хуже, чем на заправке. Лицо Аллы надо видеть!
– Это все?
– А что еще? Кольцо, что ли? Так сразу? Я думал, ты захочешь выждать и…
– Твои вещи, балда! – бьет меня кулачком в плечо. – Ну, ты же догадался что-нибудь взять на смену?
– А, это… Да.
Пьем чай на табуретках. Она рассказывает про снег, который всю ночь шёл стеной, про соседку, принесшую банку варенья на новоселье. В общем, она говорит о чем угодно, но не о том, как прошел ее разговор с мужем. Ну и ладно. Это их. Я киваю, слушаю, заодно отмечаю мелочи: две пары домашних тапок возле двери, одна на пару размеров больше, плед, небрежно брошенный на спинку стула…
– Так что ты в саду высматривал?
Хмурюсь. На самом деле это следовало обсудить раньше, но я боялся, боже, я так боялся тем самым ее спугнуть.
– Прикинул, как тут с безопасностью, – отвечаю, медленно вращая в руках чашку. – Участок открытый, лес рядом, вода. С одной стороны, красиво. С другой – слишком легко подойти незамеченным.
Алла чуть откидывается на спинку стула, морщит лоб.
– Ты же сейчас не шутишь, да? Нам есть чего в реальности опасаться?
Нам. Нам… Ну, какая же! Алла напрягается, и я сразу кладу ладонь поверх её пальцев.
– Это как посмотреть. Вряд ли нас подстерегает опасность за каждым кустом. Но… Алла, ты должна понимать: рядом со мной никогда не будет абсолютно спокойно. Я не офисный клерк и не учитель математики. Я не скрываю, кто я и чем занимался. И как бы я ни хотел жить, как все, боюсь, это невозможно.
Алла опускает взгляд в кружку, а я продолжаю, стараясь говорить прямо, но особо не нагнетать:
– Я не параноик. Но я привык перестраховываться. А раз мы… – делаю паузу, – теперь вместе, мне важно знать, что ты в абсолютнейшей безопасности. Подсветка, камеры, хороший замок, сигнализация, забор повыше. Ничего необычного. Но для меня это важно.
Она хмурится.
– Думаешь, в этом есть хоть какой-то смысл?
– Думаю, да, – отвечаю честно.
– Хорошо. Если тебе так будет спокойнее, я не против. Просто скажи, что нужно… Предоставить тебе план дома?
Смеюсь. Мне нравится ее деловой подход. Мне вообще вся она нравится. Моя женщина. Ну, кто бы мог подумать, что она вот такая?
– Да, план тоже не помешает. Иди сюда.
– Не так сразу! – неожиданно для меня противится Алла. Я вздергиваю бровь. – Сначала я тебе хотела показать дом.
«Ну-у-у… Окей», – несколько разочарованно соглашаюсь я и послушно иду за ней на экскурсию. О том, что она будет недолгой – всего-то до спальни, понимаю, когда за нами захлопывается ведущая в нее дверь.
– Больше показывать нечего, – сбившимся шепотом частит Алла, дрожащими руками стаскивая с себя свитер. Как я мог подумать, что эта женщина станет тянуть резину? С рыком дергаю ее на себя. Впиваюсь в губы. Тонкие руки обхватывают мою шею, тишину комнаты разбавляет тихий несдержанный стон. Боже мой, она даже лучше, чем я запомнил. Слаще и нежнее.
– Алла, девочка… Черт. Б*я-я-я…
Я хватаю её за запястья и прижимаю к стене. Хочу видеть её глаза. В них – вихрь: страх, желание, решимость, почти девичья робость.
– Не спеши, – шепчу я, губами касаясь её виска. – Я ждал слишком долго, чтобы сейчас торопиться.
Она замирает, дыхание становится прерывистым. Пальцы сжимаются на моём плече, будто в поисках опоры. И это чувство – быть для неё тем, на кого можно опереться – возвеличивает, превращает почти в супермена.
Я медленно скольжу ладонями по её спине, чувствую каждую линию, каждое движение. Алла откликается мгновенно – её тело стремится ко мне, тянется, будто жаждет раствориться в моём. Её губы находят мои – горячо, жадно.
– Моя… Моя девочка, – вырывается из меня почти рычанием. Алла улыбается в мои губы, понимая, что «моя» здесь не про власть над ней, а про принадлежность наших душ друг другу.
Подхватываю её на руки, и она сама смеётся… Этот смех – самое прекрасное, что я слышал за долгие-долгие годы. В нём и свобода, и радость, и даже вызов. Одежда летит в стороны. Наши тела сплетаются. Она обволакивает меня, с силой сжимая мышцы. С меня сходит семь потов…
– Я тебя люблю.
– Люблю…
Мы слишком долго ждали этого момента, оттого все происходит быстро. Алла выгибается, сотрясаемая серией хаотичных спазмов, а я, не успев сориентироваться, следом выплескиваюсь в ее тесную пульсирующую глубину.
– А Байсаровы точно не залетают? – интересуется Алла со смехом, как только наше дыхание более-менее приходит в норму.
– Сто процентов, – заверяю я, а у самого холодок по спине проносится. Как же я так оплошал? Никогда ведь такого не было. Хотя в сексуальном плане я всегда был довольно активным.
– Ла-а-адно. Но для надежности, наверное, я сама займусь этим вопросом. Ты уж извини, – подкалывает.
Ну, окей. Принято. Имеет право. Я на ее месте тоже после такого косяка не доверился бы.