Юлия Резник – А если это любовь? (страница 24)
– Потому что у нас не те отношения! – рявкнул Мурадов, которого все бесконечно достало.
– Ты прав. Но отношения в том формате, как их видишь ты, мне не подходят.
– Правда? Тогда чего ты хочешь? Большой и чистой любви? – цинично усмехнулся Родион.
– А ты мне сможешь ее дать? – шепнула Дарина.
– Ты же сейчас шутишь? Правда?
Дарина шмыгнула носом. Рассмеялась. Да только как-то невесело.
– Нет. Не шучу. Ни одна маленькая девочка, знаешь ли, не мечтает спать с мужиком за деньги. А о большой и чистой мечтают все.
– Я думал, ты умнее.
Мурадов резко выкрутил руль, вписываясь в как раз освободившееся парковочное место.
– Ты ошибся. Я непроходимая дура. Такая дура, господи… – Дарина растерла лицо ладонями. Родион, злясь не то на нее, не то на собственное бессилие, стиснул на руле пальцы.
– Как бы то ни было, нам нужно поторопиться, – подвел черту под их разговором. Нет – значит, нет. Он предложил. Она отказалась. Ну и к черту. Они отлично провели время. Для этого все и затевалось, не так ли?
Глава 18
До такси она еще как-то держалась. Оказалось, это не так уж и сложно, если не оглядываться. Но стоило им немного отъехать, как слезы набежали на глаза, размывая пеструю картинку тянущихся вдоль дороги пейзажей.
Вот и все. Вот и все… Вот и все! И ни выдохнуть, ни вдохнуть от осознания, что их история с Мурадовым осталась в прошлом. Что он больше не придет. Не обнимет. Не станет расхаживать с голым торсом по тесной комнате, ведя переговоры по телефону. Что он ее не захочет... И, может быть, уже сегодня с легкостью переключится на другую, более сговорчивую девочку.
Боль полоснула тупым ржавым лезвием. Дарина всхлипнула, закусила пальцы.
– Это просто острая фаза влюбленности. Дальше будет легче, – прошептала она, как в бреду.
– Простите, вы что-то сказали? – таксист уставился на нее в зеркало заднего вида.
– Нет-нет. Ничего…
Ничего. Ей бы просто пережить это время. Почему-то вырывая Родиона из сердца, она не подумала о том, что может истечь кровью. Это вообще нормально? Влюбиться так… Так быстро. Так остро. Так глубоко. Так безоглядно. Отдавая себе отчет, что на взаимность нет абсолютно никаких шансов, и что потом будет больно… так.
– Вам нехорошо?
– Нет. Все нормально.
Нормально. Да. В конце концов, никто не болен. И не умер. Хотя, может, как раз она и заболела? Им. Это, по крайней мере, объяснило бы её горячку. И тремор в руках. И тахикардию.
Остаток дороги, к счастью, прошел в молчании. У здания общаги Дарина вышла, достала чемодан и покатила вверх. Вновь и вновь про себя повторяя – все нормально, ничего не случилось. Ты все сделала правильно, Дашка! И можешь собой гордиться.
– О, пропажа! Ну, привет…
– Привет, Саш.
– Эй… Ты чего такая кислая? – Сашка отложила планшет и, поджав под себя ноги, с тревогой уставилась на Дарину.
«Я провела неделю с самым классным мужиком на планете. Я влюбилась, Сашка! Буквально воспарила к небесам! А потом… упала с той невообразимой высоты, на которую он меня поднял. И разбившись о камни, Сашка, похоже, сломала себе хребет».
– Да нет. Просто устала очень.
Дарина спряталась за дверцей шкафчика, быстро переоделась в домашнее и завалилась в кровать.
– Ты спать, что ли, надумала? На закат? Не боишься, что голова разболится?
– А я сразу до утра. Завтра в смену, так что потом мне не скоро удастся выспаться.
– Вот черт. А я думала, мы к Максу с Киром завалимся.
– Ну, не обижайся. Я правда никакая. Иди сама, если хочешь, ага?
– Ага. Ты, кстати, слышала, что по телеку говорят?
– По поводу?
– По поводу Славкиного МММ.
Дарина приподнялась на локте, не сразу вспомнив, о чем толкует соседка. И Славку, и все, что происходило в те дни – нервы и переживания – сейчас будто припорошило инеем.
– А что с ним?
– А то, что и следовало ожидать. Пирамида рухнула, по всем каналам мелькают заплаканные лица обманутых вкладчиков.
– Жесть. А ведь этот дурачок еще ж и кредит взял. Как только будет выкручиваться?
– Ну, это уже не твои заботы! И слава богу, вот, что я тебе скажу. Вовремя ты его отшила.
Сашка что-то еще говорила, но Дарина уже не слушала. Она пребывала в каком-то странном незнакомом ей прежде состоянии летаргии. Дарина то проваливалась в вязкий тяжелый сон, то выныривала на поверхность. Заново привыкая к звукам большого города, хочешь не хочешь, проникающим к ним в окно. К шуму машин, сигналам светофора, музыке, чужому смеху, трескотне работающего телевизора. Те начали понемногу стихать лишь к утру. И в этой хрупкой ломкой тишине, в неясном леденцовом свете, проникающем в окно, все отчетливей вырисовывался вопрос… А может, не нужно было отказываться? Может, ее гордость того не стоила?! Ну, ведь какой прок от этой долбаной гордости, когда без него хоть вой, хоть на стены лезь?!
Или все же дальше будет лучше?
– Дашка!
– М-м-м…
– Дашка, ты что, оглохла?! Твой будильник даже меня разбудил!
– Прости…
Дарина нащупала телефон и, не глядя на экран, отключила звук. Нужно было вставать, но ее апатия была такой сильной, что не давала пошевелить и пальцем. Дарина закрыла глаза, мечтая впасть в продолжительную кому. Но комы не случилось, и все же пришлось вставать.
Шаря в шкафу в поисках одежды, Дарина, как зачарованная, погладила худи, которого он касался. Поднесла к носу и с шумом вдохнула. Его запах, осев на рецепторах, вызвал странный приход. Она растерла воспаленные красные как у кролика глаза и сделала судорожный вдох.
Она могла быть с ним! Могла засыпать рядом и просыпаться. Могла провоцировать, шутить, смеяться. Наблюдать за тем, как он ест. Или работает. Или бреется в душе. Почему? Какого черта она отказалась?! А впрочем, все ведь ясно, как белый день. Дарина банально струсила. Испугалась, что не сможет вынести его… нелюбви. Она думала, что ей для счастья нужно гораздо больше. А теперь, вот, поняла, что без него счастья в принципе нет.
– Дашка, ты точно в порядке? – раздался за спиной голос.
– Ага. Мне пора бежать на работу.
Пронесясь под накрапывающим дождем два квартала, Дарина нырнула в метро. Толпа слизала ее и потащила за собой в бесконечные переходы, в пробирающиеся под плащ сквозняки. В грохот приближающегося поезда. В голос диктора, объявляющего остановки. В чужие разговоры. Музыку. Запахи. Жизни… И выплюнула снова под дождь. До гостиницы Дарина добралась, вымокнув до нитки.
– Никитина!
– Да? – Дарина замерла и медленно нехотя обернулась к начальнице смены.
– Зайди ко мне.
– Мне нужно получить фор…
– Я что, неясно сказала? Сейчас же!
В тесной коморке, отведенной горничным под комнату отдыха, Дарину ждал управляющий. Она сразу поняла, что все плохо. Слишком озабоченным тот выглядел. К тому же высокое начальство вообще редко когда снисходило до горничных.
– Вызывали?
– Вызывал! – резко кивнул Денис Георгиевич, от чего бульдожьи брыли на его щеках забавно качнулись. – Не буду ходить вокруг да около и сразу перейду к делу.
– Да, конечно, – пролепетала Дарина.
– Нам стали известны некоторые подробности вашей жизни, которые идут вразрез с правилами и… иными корпоративными ценностями.
– И что же это за подробности?
– Решила, значит, под дуру косить?