Юлия Рахаева – Запах вереска (страница 6)

– Того самого коменданта, оказавшегося педофилом?

– Именно. Но если вы думаете, что у меня до сих пор с этим проблемы, то вы ошибаетесь.

– А с чем тогда у вас проблемы?

– На данный момент с вами.

– То есть с алкоголем у вас проблем нет.

– Никаких.

– Вы спокойно можете его не пить?

– Зачем?

– Чтобы доказать, что проблем нет.

– Я не хочу никому ничего доказывать.

– Ваши родители знают, что вы здесь?

– Нет, и не смейте им сообщать!

– Я и не планировала. А что бы они сказали, если бы узнали, что вас считают алкоголиком?

– У моего деда есть своя винокурня.

– Тогда зайдём с другой стороны. Что будет, если журналисты узнают, что Юстас Эскот сейчас в нашем центре?

– Будет весёлая скандальная статья, которая повысит мне популярность.

– Какой вы интересный пациент, Юстас.

– Вы тоже ничего так, а Бакстер сказал, что вы на любителя. Так что я, видимо, как раз любитель. Только мне не нравится то, о чём мы разговариваем.

– Что ж… – Далтон сняла очки. – А о чём бы вы хотели поговорить?

– Например, о последней коллекции Лейна. Вы её видели?

– К сожалению, ещё нет, но мне очень любопытно. Расскажите.

– Ну, слушайте, – Юстас положил руки под голову и принялся рассказывать.

II

После разговора с бывшей женой Лотера Эриш не чувствовал ни капли энтузиазма. Она поддавалась гипнозу, и Эскот без труда выяснил, что она не причастна к смерти мужа и ничего не знает о том, что с ним могло произойти в центре. Из этого всего можно было сделать только один вывод: либо убийство было связано с работой Лотера в «Шилонене», либо, что было наиболее вероятным, что-то случилось именно в реабилитационном центре, а это означало, что Юстас был в опасности. Впрочем, как обычно.

Хвалёное предвидение Эриша молчало, и только где-то глубоко пробуждалось предчувствие, что ничего хорошего ждать не стоит. Он помнил о том, что Эфа сказал ему подождать дня два, а только потом идти в центр от лица сыска, но решил, что заявится туда уже завтра утром. А пока Эриш подумал о том, что неплохо было бы собрать как можно больше информации об «Оке трезвости», и начал он с «Салуна». Оцелот уже давно вернулся в Айланорте со свадьбы своего сводного брата принца Аластера. Оставлять работу в «Салуне» он не планировал, несмотря на королевского родственника. Оцелот, он же Синди Лоун, о чём знали немногие, был лет на десять старше Эскотов, хотя его точный возраст не был известен никому, кроме службы безопасности. Он был полукровкой с бледной кожей и чёрными волосами, а в его взгляде всегда чувствовалось нечто хищное, что, возможно, и объясняло его прозвище.

– Я, как всегда, не рад тебя видеть, – проговорил Лоун, когда Эриш зашёл в его кабинет.

Эскот покосился на террариум с Фемистоклой, так звали любимого паука-птицееда Оцелота, который когда-то был Фемистоклом, но оказался девочкой, и, стараясь больше не смотреть в ту сторону, подошёл ближе к хозяину «Салуна» и опустился в кресло.

– У нас это взаимно, – произнёс Эриш. – Скажи, что ты знаешь об «Оке трезвости»?

– А ты умеешь удивить.

– Оцелот, ты ведь должен что-то знать. К тебе стекается информация со всей столицы.

– Санитар этого центра Бакстер, фамилию не знаю, бывает у нас. К нему приходится отправлять тех девочек, кто не против грубости в постели. Он не жесток, нет, иначе я бы его выгнал, но он любит то, что нравится далеко не всем.

– Он что-нибудь рассказывает о своей работе?

– Мне точно нет. Поговори с Полли, она его любимица. А что случилось в этом центре?

– Там сейчас Юстас.

– Почему не в психушке?

– Потому что он там не лечится, а получает информацию для Морта.

– Там кого-то убили?

– Возможно.

Полли оказалась миловидной блондинкой с пухлыми губками и хитрым взглядом.

– Бакстер настоящий зверь, – с улыбкой сказала она. – Обожаю таких.

– Он что-нибудь говорил тебе про свою работу?

– Нет, только один раз упомянул, что был у них пациент, который после того, как уже вышел из центра, внезапно покончил с собой. Бакстер сам лично работал с ним, и, как мне показалось, эта новость сильно его огорчила.

– Как звали пациента, не помнишь?

– Имя было какое-то простое… – Полли наморщила лоб. – Марк… нет… Паркер… Сет Паркер! Точно!

– Ты умница, – улыбнулся Эриш. – Попрошу Оцелота выдать тебе премию.

– А сам остаться и развлечься не хочешь?

– В другой раз обязательно.

Эскот отправился в сыск, где в архиве нашёл тонкую папку с делом Сета Паркера. Оказалось, что из-за проблем с алкоголем он поднимал руку на жену и ребёнка, пока родной брат не отправил его в реабилитационный центр. Пройдя курс лечения, Паркер думал вернуться в семью, но жена не захотела его принять. Женщина не поверила в то, что её муж мог измениться. После этого Паркер поднялся на крышу одного из домов и спрыгнул с неё. Высота была небольшая, некоторые после подобных падений выживают, но здесь такого не произошло. Захлопнув папку, Эриш задумался. Уже второй человек из «Ока трезвости» шагнул с крыши. Два самоубийства. Что это, если не почерк?

После беседы с психологом Юстас всё-таки отправился в игровую, где Бакстер наблюдал за игрой в шашки двух пациентов.

– Так что насчёт бильярда? – с улыбкой поинтересовался Эскот.

– О, ты выжил, – обрадовался санитар. – Ну, пошли.

Бакстер открыл бильярдную своим ключом и зажёг свет. Комнатка была небольшая с единственным столом по центру, на который сразу же уселся Юстас.

– Ты уверен, что ты знаешь правила? – глядя на него, поинтересовался санитар.

– Может, кое-что подзабыл.

– Тогда слезь.

– Но есть же такой удар.

Эскот спрыгнул со стола, взял кий, снова уселся на зелёное сукно и переместил руки с кием за спину, готовясь к удару.

– Для этого нужно быть профессионалом, – прокомментировал Бакстер.

– Ладно, – Юстас протянул ему кий и слез со стола. – Давай по-нашему, по-любительски.

Оказалось, что играли они оба примерно на одном уровне, и в какой-то момент Эскот проговорил:

– А что если мы сделаем ставку?

– Я не стану приносить тебе алкоголь.

– Почему ты такой противный, а?

– Мне дорога эта работа.

– Что, хорошо платят?