Юлия Рахаева – Запах вереска (страница 43)

– Если они будут приносить мне деньги, то я не возражаю.

– Вот и славно. Скажи, а ты ещё что-нибудь Солти говорил?

– Да. Что если он не хочет очнуться в объятьях Шолотля, то должен соглашаться на твоё предложение. Но он, к сожалению, не понял, так как не знал, кто такой Шолотль. Тогда я объяснил на его языке, что если он не хочет обнаружить себя в двух пакетах на мусорной свалке, то… всё то же самое.

– Почему в двух? Думаю, в трёх удобнее.

– Тебе виднее. Разберись с ним уже поскорее. Не люблю людей, не знающих местную мифологию.

Юстас нажал на рычаг и набрал номер Солти.

– Это Манекенщик, – сразу представился он. – Прошу в дальнейшем не просить меня отозвать, я не пёсик.

– Я готов уже сегодня официально расторгнуть договор с «Ямато» и подписать соглашение о том, что я не имею к ним никаких претензий, – ответил Норман.

– Вот и чудненько. Надеюсь, вы справитесь с этим и без моего присутствия. Но знайте, если что-то пойдёт не так, моё присутствие станет обязательным.

– Нет-нет, всё пойдёт так, как нужно, обещаю.

– Ну что, братец лис, – положив трубку, проговорил Юстас, – кроме Заммера у Солти, по всей видимости, прикрытия не нашлось. Получается, что я убил двух птиц одним камнем. Позвоню Дейву, порадую.

Окрылённый музыкант сразу же пригласил Юстаса на свой концерт, которой должен был состояться уже на следующий день в клубе «Жара». Последний раз Эскот был там несколько лет назад на выступлении гитариста Ласло Хэйса.

– Не самые прекрасные воспоминания, – вздохнул Юстас, сообщив брату о приглашении. – Хотя Ласло был хорошим музыкантом.

– Уже никто не связывает его гибель с тобой.

– Не уверен.

Юстас не был причастен к его смерти, хотя и был рядом. Ласло умер от того, что смешал не те препараты и не в той дозировке, но Буркхард был твёрдо уверен в том, что Эскот убрал лишнего свидетеля, а Юстас не стал его разочаровывать.

– Ты можешь не ходить, братец опоссум.

– Могу. Но я пойду. И тебя приглашаю. Это, правда, хорошие ребята.

Клуб «Жара» располагался в заброшенной мануфактуре, и Эскот помнил, что раньше он выглядел так, словно там продают наркотики и это как минимум. Спустя годы это место почти не изменилось.

– Почему у меня ощущение, что это притон? – задал вопрос Эриш, когда они только вошли.

– Ты ничего не понимаешь в молодёжной субкультуре, братец лис.

– Это так теперь называется?

Юстас вдруг обернулся на вход и весь вжался в брата.

– Ты чего?

– Этого не может быть, потому что просто не может, – пробормотал Юстас.

– Там же не Буркхард? – Эриш тоже обернулся и увидел, что в клуб зашёл мужчина в строгом костюме, и весь его внешний вид очень сильно контрастировал с антуражем этого заведения. – Кто это, братец?

– Престон.

– Министр просвещения?

– Угу.

– Тот самый скрупулёзный и педантичный?

– Да.

– Не любящий никаких новшеств?

– Братец лис, если ты тоже его видишь, то, значит, это и правда он, а не глюки. Он не должен меня видеть. Ойстаху Форесту здесь не место. Да ещё и в таком виде.

– Но Престон же почему-то сюда пришёл? Почему тогда ты не можешь?

– Он выглядит, как всегда, а я выгляжу как Манекенщик, а не как журналист, который борется с коррупцией и посещает оперу.

– Братец, может, он тебя не узнает. Тут довольно темно.

– Ладно. Главное, не походить к нему слишком близко.

Эскоты взяли себе по бутылке октли и заняли свои места за одним из столиков. К удивлению Юстаса, за другой столик, правда, не рядом с ними, сел и Престон с чашкой кофе. Эскот даже не знал, что в этом клубе есть кофе. Когда музыканты вышли на сцену, Юстас сумел почти забыть о присутствии министра, но иногда всё же поглядывал в его сторону. По Престону невозможно было понять, нравится ли ему происходящее или нет, но в его позе чувствовалось некое напряжение. После концерта Юстас удивился ещё сильнее, чем когда увидел министра в клубе. К Престону подошёл один из музыкантов группы – басист. Присмотревшись к этой странной паре повнимательнее, Юстас вдруг сделал ошеломительный для себя вывод и озвучил его Эришу:

– Братец лис, они похожи.

– Звучит как бред, братец суслик. У парня явно крашеные волосы, тонна косметики на лице и пиджак цвета… я не знаю, что это за цвет… пусть будет голубой.

– Это цвет яиц дрозда, – поправил его Юстас.

– Чего?

– Ты видел когда-нибудь яйца дрозда?

– Нет, а должен был?

– Они вот именно такого цвета. Только вроде бы ещё в крапинку.

– Это не отменяет того, что эти двое не очень похожи.

– Как думаешь, сколько парню лет?

– Если мысленно смыть с него грим, то, наверное, лет семнадцать.

– Он вполне ещё может учиться в школе. В последнем классе, например.

– Это ты к чему?

– У Престона сын-школьник, говорил Макс.

– Думаешь, это его сын?

– А иначе как это всё объяснить?

– Тяжело им.

– Но Престон всё-таки пришёл. Мне кажется, это подвиг. Давай, я поблагодарю Дейва, и мы пойдём домой.

Эриш кивнул, и Юстас направился к вокалисту. Когда он уже возвращался к брату, то поймал на себе взгляд Престона. Ускорив шаг, Юстас схватил Эриша за руку и потащил к выходу.

– Юстас! – его узнала одна из девушек-моделей, которая тоже была концерте. Они обнялись и поцеловались, и Юстас краем глаза заметил, что Престон продолжает за ним наблюдать, но не делает попыток подойти ближе.

Наконец, они с братом вышли на улицу.

– Фух, – выдохнул Юстас.

– И чего ты так волновался? – спросил его Эриш.

– Сам не знаю, братец лис. Как тебе «Ямато»?

– Неплохие ребята.

– Не жалеешь, что пошёл со мной?

– Нет, было очень весело наблюдать, как ты прячешься от министра.

– Господин Форест? – послышался сзади голос, и Юстас вздрогнул.