Юлия Пульс – Мой хозяин. Академия Конкорд (страница 1)
Юлия Пульс, Диана Билык
Мой хозяин. Академия Конкорд
Глава 1
Холод магического металла ошейника пронизывал кожу, словно второй, неживой пульс. Выгравированные на нем руны вскоре должны впитать волю хозяина и привязать меня к тому, кто предложит самую высокую цену за живой товар.
Надсмотрщик грубо тянул вперед тонкую цепь, намотанную на его крупный кулак.
— Шевелись, девка! Не задерживай очередь! — прикрикнул на меня этот мужлан с татуировками на руках, дергая поводок.
Я едва переставляла ноги от усталости и голода. Меня трое суток до торгов держали в холодной темнице ипподрома и не давали спать ни секунды. Так делали со всеми должниками, чтобы для сопротивления сил не оставалось. А самое обидное, что я — целитель с сильным лекарским даром, саму себя лечить не могу. Магия действует только на других.
Споткнувшись на неровностях мостовой, я все же быстро выпрямилась, стараясь сохранить хоть какое-то достоинство. По бокам улицы — толпа. Кто‑то перешептывался, кто‑то откровенно разглядывал меня, как вещь. Я чувствовала на себе сотни взглядов рыночных зевак. До тошноты противно.
Выглядела я паршиво, хотя надзиратели и старались привести товар в порядок, нацепив на меня легкое платье из добротной ткани. Рыжие волосы спутанными локонами падали на глаза, взъерошенные ветром, что дул в спину. Обувь не выдали, шла босая. Традиция у них такая. Еще одно отличие будущих рабов от свободных людей, будто мало нам этого унизительного ошейника. В нем я чувствовала себя скотиной, которую ведут на животный рынок.
Когда меня затянули на деревянный помост, ступнями нащупала неровность старых, потрепанных досок. Высота, даже небольшая, отделяла меня от остальных, превращая в объект, выставленный для всеобщего обозрения. Лучи миасса, падающие на это место, были ослепляющими. Приходилось щуриться, чтобы разглядеть купцов в толпе.
Не сразу заметила, как один из них, толстый боров с сальными волосами, подошел близко. Он провел пальцем по моей щеке. Я отдернулась и зашипела ему в лицо:
— Только тронь! Тварь!
— О, строптивая! Будет забавно ее укрощать! — загоготал гад.
Но двое в доспехах оттеснили купца в общий круг. Встали у помоста, следить, чтобы никто не устроил беспорядка.
— Смотри, чтоб не сбежала. В прошлый раз такая же вырвала цепь и сиганула в канал. Вылавливали потом, — один из стражей лениво бросил надсмотрщику и тот кивнул.
Я снова обвела толпу взглядом и грубо выругалась себе под нос, когда увидела среди купцов знакомую рожу ректора Ветронской академии целителей. Бьорн Гранберг давно мне проходу не дает. А четыре года назад выгнал с первого курса из-за беременности, без возможности восстановиться. Я уже замужем была в тот момент, но он все равно не упускал возможности облапать и постоянно тащил в постель. Я сопротивлялась, за что и поплатилась. Теперь работать нормально не могу без лицензии. Вот если он меня сегодня купит…
Пошатнувшись, я опустила глаза в пол.
Как только докатилась до жизни такой?
Думала за достойного ветронца замуж выхожу. Лайрон знал, что я беременна от другого и принял ребенка, как своего. Свадьбу сыграли. Первые годы я не подозревала, что у моего благоверного дикая тяга к азартным играм. Все закончилось тем, что муж поставил на кон в скачках не только наше последнее имущество — поместье, но и себя, подписав договор на рабство в случае проигрыша. А потом сразу после проигрыша заболел ледяной болезнью, от которой ни один целитель не поможет, и умер. На меня обрушилось его наследие, за которое теперь расплачиваюсь собственной шкурой.
— Внимание, уважаемые господа! Представляем вам редкий экземпляр: молодая, двадцать три года, здоровая, красивая, с высоким целительским даром дарвийка. Магичка воздушной стихии. Подойдет для любой работы. Будет выполнять все указания хозяина до тех пор, пока не отработает долг. Стартовая цена — пятьдесят золотых! — старик аукционист хлопнул в ладоши и я вздрогнула.
Обещала себе, что не буду плакать, но почувствовала, как одна слеза все-таки скатилась по щеке. От злости на собственную слабость, я сжала зубы и подняла голову выше, расправила плечи.
— Да она же худая! И вид замученный! — кто-то крикнул из толпы.
— Зато молодая, быстро оклемается! — парировал другой.
Я попыталась найти глазами этих паршивых вещателей и вдруг вперилась в лицо мужчины, которого не видела долгих пять лет.
Мартен.
Визави…
Да только другой теперь. Статусный, в черном камзоле с нашивками академии в виде серебристого дракона и погонами высокого военного звания. Альен — ледяной дракон.
Но глаза холодные, пронзительно прекрасные и жестокие.
Он шагнул вперед, не отрывая от меня взгляда, моргнул, словно прогонял видение. Вскинул брови. На миг показалось, что бросится сейчас в объятия и станет целовать, как раньше…
Кто-то из толпы выкрикнул:
— Сто золотых!
Это будто пробудило Визави: ядовито-злая маска снова рухнула на строгое лицо, утяжелила подбородок, заострила скулы. И в льдисто-синих глазах закружилась беспощадная вьюга.
— Двести, — тихо сказал он, но весь мир вокруг будто прислушался к его хрипотце — замолчал.
Даже не знаю, к кому лучше попасть в рабство. К противному Бьорну или к подлому бывшему, который сломал мою жизнь. И чем больше за меня заплатят, тем дольше буду отрабатывать долг.
Что Визави вообще забыл на невольничьем рынке Ветроны?
— Двести пятьдесят! — поднял руку Бьорн, но я продолжала смотреть на Мартена с ненавистью.
И он смотрел. Разбирал на косточки и едва заметно ухмылялся.
— Триста, — так же тихо, и толпа вновь, слабо пророкотав, заткнулась.
Настолько паршиво я еще никогда себя не чувствовала. В грудь будто ржавый кинжал вгоняли и прокручивали, вспарывая былую рану. Визави что же, решил вернуться, чтобы поглумиться надо мной?
— Пятьсот! — перебил его ставку тот купец, что подходил ко мне и трогал за щеку.
Стало так противно, когда кинула на подонка полный презрения взгляд.
Мартен ничего не ответил. Просто молча стоял. Только в глубине его синих глаз стало так холодно, что можно было порезаться об острые края льда.
— Кто даст больше? — вышел вперед алчный старикашка, жаждущий продать меня подороже. — Пятьсот золотых раз…
Мне физически поплохело, когда представила, что этот сальный мужик будет со мной делать. Чудом ноги держали, но уже заметно дрожали.
— Тысяча и расходимся! Далия моя! — обдал меня похотливой улыбочкой ректор Бьорн.
Добился, тварь, чего хотел. Это слишком большие деньги, чтобы кто-то смог перебить такую высокую ставку.
Я сжала кулаки, заставляя себя быть сильной. Обязательно придумаю, как сбежать. Сын сейчас с бабушкой Изарой в ее маленьком сельском доме. У меня сердце ныло от боли и тоски по крошке Тоби. Как он там без меня? Так плакал бедный, когда меня забирали надзиратели ипподрома.
Визави дернул уголком губ, впился в мое лицо надменным взглядом и продолжал молчать.
— Тысяча раз… Тысяча два… Тысяча… — поднял руку довольный аукционист.
Бьорн потеребил кожаный мешочек с монетами. Посмотрел на меня победоносно и послал воздушный поцелуй.
Я на миг зажмурилась и схватилась за сердце. Оно выпрыгивало из груди и до боли стучало в висках.
— Десять. Тысяч, — все так же тихо произнес Визави, глядя на меня в упор.
Запредельная сумма снесла меня с ног. Не выдержала. Рухнула на помост под рев взбудораженной толпы.
— Встала! — дернул за цепь надзиратель и ошейник впился в горло, перекрывая воздух.
— Кто-то еще хочет перебить ставку в десять тысяч? — старик опешил. Таких торгов на его веку еще не было.
Я слышала, что за всю историю аукционов однажды рабыню продали за семь тысяч золотых.
Я поднялась, когда в глазах уже начало темнеть.
— Дадите больше? — обратился аукционист напрямую к Бьорну и тот злобно сжал челюсть, сверкнул на Мартена ненавистными глазами и отрицательно качнул головой.
— Продано господину… — обратился старик к дракону.
— Мартен лиэн Визави, — безжизненно произнес он и только теперь разорвал наши взгляды.
Отвернулся, чтобы расплатиться.
Звон монет, как ножом по сердцу. Мне годами придется расплачиваться. Свихнусь вдали от сына.
— Принимайте ваш товар, господин, — передал новому хозяину конец моей цепи надзиратель.
Мартен ступил к помосту. Цепко рассмотрел меня, точно как корову на рынке, кивнул довольно и поманил к себе, подтягивая цепочку. Чистые длинные пальцы коснулись моей шеи, вензеля один за одним стали исчезать, а ошейник засиял на коже, принимая хозяина.
— Ну здравствуй, моя рабыня.