Юлия Пульс – Истинный враг. Академия Конкорд (страница 2)
Устроили суматоху вокруг меня, словно я — старинный экспонат. До поздней ночи трещали. Лекарки, сестрички, целительницы, мастера и магистры, Луиза — наша мама-лекарь, даже ректор Астэрон прибежал, запыхавшись, внезапно с ребенком на руках. Малец заливался в истерике.
Чего они все всполошились? Орут, кричат, спорят.
У меня башка от такого шума взрывалась. Хорошо хоть тело слушалось, ненавистная магия излечила, хоть чем-то помогла, наполнила до краев. Все, что я выжал в лабиринте на ловушку, двукратно вернулось.
Мне нужна тишина и уединение, я физически не мог находиться среди других теперь.
— Ну все… — я поднялся с кровати. Больничная сорочка распахнулась, открыв мой обнаженный пах, и все зрители разом отвернулись.
Только малец смотрел на меня и ревел белугой. Чернявенький такой, с сизыми огромными глазюками.
Я легонько щелкнул его по носу и, минуя толпу, пошел к себе.
Шум в ушах был такой, что я особо не разбирал, что мне орут в спину.
Кто-то пытался остановить, но я отмахнулся и прямо так, в сорочке, пошел в жилой корпус. На центральной лестнице свернул налево и поднялся на третий этаж. Ключ я никогда не носил с собой, вечно теряется, у моей двери есть секрет.
— Тишина живет в петле, створки отворятся только мне.
Дверь распахнулась.
Я ступил вперед. Ковер в гостиной какой-то другой. Светлый, с пестрыми узорчиками. Кто тут хозяйничал?
Поднявшись на второй этаж покоев, я прошел прямо в купальню и хорошенько вытер тело от запаха лазарета. Не одеваясь, прошуршал в темную комнату, свет в лампе не зажигал, глаза дико болели, и забрался в постель.
Там кто-то уже спал, волосатый и худой. И этот кто-то явно почувствовал мое присутствие и окаменел под руками.
Я хлопнул в ладоши и зажег магические лампы.
— Надеюсь, это сон? — перевернулась девчонка на другой бок и впялилась в меня огромными голубыми глазищами, в которых полыхнуло что-то потустороннее.
— Опять ты?! — опешил я, но отстраняться не спешил.
Странное дело: после Либби, даже имя вспоминать больно, я никого не хотел. Вообще. Не вставал член. Будто я мужской силы лишился вместе с ее смертью.
А здесь… глаза эти глубокие увидел, и вновь восстал, как пацан.
Да она даже чем-то похожа на Либби, смотрел на нее и чувствовал, как в сердце проворачивается невидимый кинжал.
— Ты в моей комнате что забыл, Траум? Тебе место в лазарете, — она спокойно подперла рукой подбородок, не отрывая от меня пылающего взгляда. — Да что в комнате… В постели моей… как оказался? — нахмурила она светлые брови.
— Я в твоей? — отстранился, даже приподнялся, но все-таки лег — стояк такой, словно я года два не трахался. Накрыло злостью: — Ты попутала, девка, это мои покои. И это
Она приподнялась на локтях, поправила подушку и села, привалившись спиной на изголовье кровати. Тонкая бретель белоснежной ночной сорочки сползла с хрупкого плеча, оголяя его полностью.
— Все претензии к деканату, пожалуйста, — развела она руками. — Я — староста первого эртинского курса нового потока. И это моя комната. Читать научись. Там табличка на двери. Хорошо бы тебе свалить в лазарет, еще чуть мозги подлечить. Проваливай, альен, я дико хочу спать. Трудный день выдался, — натянула она одеяло до подбородка и отвернулась от меня, легла на другой бок. — И если не сложно, лампу магическую стукни по пути. Мерцание бесит. Люблю темноту.
Нет, ну наглая…
Я, злясь до красных пятен перед глазами, сдернул с нее одеяло и завис. Пиздец, нахера я это сделал? Тонкая, стройная, ноги длиннющие, задница… как орех, еще и повернулась ко мне филейной частью. Ночная сорочка не просто тонкая, она еще и короткая, а под ней ничего нет.
Блядь.
Девка поднялась, не оборачиваясь, свесила ноги с другой стороны кровати и стянула на затылке пшеничные волосы в хвост. Только тогда встала и развернулась ко мне лицом. Вцепилась в меня злобным взглядом и недовольно замотала головой.
— Повылазило что ли? — и смело двинулась вперед. — Говорю же, — бесцеремонно и с отвращением схватила меня за руку и дернула к выходу из спальни. — Читать научись!
До двери мы не дошли. Я, все еще находясь в каком-то полусне вперемешку с яростью, дернул девчонку за подбородок и вбил в стену. За эти темные дни я впервые хоть что-то почувствовал, но я не хотел чувствовать. Нихрена не хотел.
— Свалила мигом, — голос родился где-то в глубине, низкий, рокочущий, — или я тебя прямо здесь выебу.
— Руки убрал, — зашипела она. — Я обычно один раз только спокойно предупреждаю, — заблестели ее небесные глаза оборотной магией. — А потом стручок ломаю.
— Ну сломай. Рискни.
— Р-у-ки, — прорычала девка, — убери. Специально для тугодумов повторю… — закатила глаза. Ухмыльнулась. — Староста я у эртинцев первого курса — Морайна Сторм.
Я отступил. Отпустил ее. Точнее — отбросил от себя. Меня словно стукнули по затылку, в голове опять загудело, магия прилила новой волной, оглушая. Руки поднял. Шарахнулся к кровати. Сдернул одеяло, чтобы прикрыться.
Повернулся и уставился на Сторм.
— Какого… — я смотрел на девушку и не верил своим глазам. Она же малявка совсем была, когда я на похороны Либб… прилетал. Тощая, нескладная, грудь, как у пацана, плоская, а сейчас… Да и волосы вроде короче были! Я помню, как она зло на меня смотрела, и прекрасно понимал ее эмоции.
Вгляделся. Даже ближе подошел. Быть не может…
Меня качнуло. Попятился, ноги запутались в одеяле, и я рухнул на задницу.
— Че за хуйня?! Ты не можешь такой быть! Это невозможно…
— Какой? — сощурилась она, прожигая меня ненавистным взглядом.
— Взрослой! А, — протянул, — я понял… — поднялся на ноги, позволил одеялу упасть. Да плевать, пусть смотрит. — Это тупо сон… Но какого демона именно ты мне снишься? Почему не Либби? Я ждал ее, звал, хотел, чтобы пришла.. Хоть раз! — вскрикнул, потому что не отступило еще, корежило в груди, от этой боли в глазах мутилось.
— Сон, говоришь? — ухмыльнулась она. — Потому Либ к тебе и не приходит, что ты выпил из нее все магические силы, чем убил. Академия дала заключение, что она умерла в результате эксперимента по слиянию с альеном. Несчастный случай. Но я-то знаю, что если бы не ты… — Мора подступила ближе. — Жаль, что очнулся, — подняла она одеяло с пола. — Прикройся и проваливай.
— Очнулся? — я был настолько в шоке, что принял одеяло из ее рук. Мы соприкоснулись, и пучок молний пробежался от пальцев к плечам и рухнул на поясницу, вызвав болезненное возбуждение.
Девчонка отскочила и выставила ладонь вперед, словно защищаясь. Алые нити ее магии слетели с кончиков пальцев и устремились ко мне. Овили шею и вбились в грудь.
— Что за?.. — она спрятала руки за спину и попятилась назад. Врезалась спиной в стену у входной двери и ошарашенно посмотрела мне в глаза. — Что ты сделал со мной?
— Это ты сделала! — я напирал, терял контроль. Магия выла внутри, желая впиться в эту безумную. — Беги… — прохрипел я.
Глава 3
Как есть, в ночной сорочке и босая, я вырвалась из спальни, заметалась в коридорчике перед входом в купальню. Я, конечно, не трусиха, но против огромного альена не попрешь, как и против своры оборотней. Лучше проявить слабость сейчас, чтобы потом найти верный способ дать отпор. С эртинками завтра разберусь, хочется увидеть рожу Жейны, когда она узнает, что вынуждена мне подчиняться, как старосте.
Кинувшись к лестнице, что вела на первый этаж покоев, где такая же спальня и гостиная вместо купальни, услышала гортанный рык за спиной.
Траум вышел следом. Обнаженный и весь сияюще-льдистый, будто в жемчужной броне. Его темные глаза полыхали алыми искрами. Он медленно шел по ступенькам и не отрывал от меня стеклянного взгляда. Все, чего касались его ладони, вмиг замораживалось, превращалось в хрупкий лед.
Я бросилась через гостиную к основной двери, схватилась за ручку, но она тут же примерзла, как и все стены помещения. Пути к отступлению перекрыты проклятой ледяной магией.
Сглотнув удушающий ком страха, я повернулась к альену лицом и гордо вскинула подбородок. Умирать — так с достоинством.
Никс словно не соображал. Он рычал, как зверь, и пер ко мне. За ним, будто длинный плащ, скользил шлейф магии, мощной, такой, что всю гостиную покрывала коркой льда. Постепенно засверкали ступеньки, перила, звонкий лед поднялся на стены и захрустел вверх, до потолка. Любовно коснулся штор, и тонкая ткань задубела на глазах, а после и совсем сорвалась с карнизом от тяжести.
Но Траум даже не дрогнул, не дернулся, не глянул, что там упало. Он просто шел на меня.
Чтобы убить.
Жуткий первобытный страх сковал все тело. Он сейчас выпьет меня до дна.
Алая магия внутри отчаянно билась в ладони и металась в груди. Я должна была хотя бы попытаться дать отпор, но вместо этого, на каких-то непонятных инстинктах, я шагнула ему навстречу. Дотянулась руками до лица дракона, обхватила его ладонями. Кожа до боли горела от обжигающего холода, но я стойко терпела. Заглянула в пропасть холодных глаз и прошептала:
— Тише, Никс, не надо, — теплая эртинская сила потянулась к альену, вошла в него через кончики моих пальцев. Засветилась красными искорками в темных омутах Траума.
Он застыл напротив, рыча, то ли сопротивляясь, то ли желая напасть. Лед очень медленно, но начал отступать, тая, возвращая мужчине смуглый цвет кожи, пока не исчез полностью, оставив напротив лишь поглощающую темень глаз.