Юлия Прим – Весточка. О счастье. Цикл «В погоне за счастьем». Книга вторая (страница 2)

– Пошли.

– Ну уж нет, – вспыхивает всё та же Лизка. – Ты и представить не можешь, сколько сил я потратила на то, чтобы её хоть как-то по кусочкам собрать!

Хмурый взгляд исподлобья. Повторяет со сталью в голосе, обращаясь ко мне:

– Я сказал «пошли».

– Твою мать, Верховцев! – в противовес моему молчанию, не унимается подруга. – Ты вообще сегодня женился! Кто ты теперь такой, чтобы за неё что-то решать!?

– Тшш, – демонстрирует жест «заткнуться». Продолжая нарочито тихо: – Ты вообще одна из главных причин, которая неминуемо привела к краху моей жизни. И если когда-нибудь я тебя ненароком прибью-меня оправдают, сославшись на состояние аффекта. Да и муж твой, после, скажет «спасибо», наконец-то вздохнув с облегчением.

Пользуясь возникшей вокруг тишиной, подносит телефон к лицу, проговаривая бесстрастно: – Ковалев.

И я, морщась, слышу гудки.

– Добрый, – размеренно излагает Верховцев. – В отделении? Скоро подъеду. Да. ЧП.

– Дим, занимайся своими делами, – проговариваю устало. – Со мной всё нормально.

– Я вижу, – кривится в ответ. -Поехали. Нас уже ждут.

– Вест…, – обиженно вставляет подруга, наблюдая, как я поднимаюсь с дивана.

– С ним бесполезно спорить. Ты же знаешь. Спасибо тебе за всё. Я доберусь домой сама.

– Я тебя люблю, – проговаривает, надув губы. – А Димка придурок. Он и сам это знает. Готова поспорить.

Холодный взгляд, обращённый в её сторону, мог бы остудить любого. Да только не Лизку. Эта вредная девчонка, напоследок, показала ему ещё и язык.

– Пока, – улыбаюсь, бросая в ответ. И тут же ретируюсь, обнимая себя руками. Иду молча, смутно понимая, как дальше быть.

***

В приемном покое нас задержали совсем ненадолго. Врач вел разговор очень сдержанно, то и дело, бросая взгляд на Верховцева. Того, что сидел на стуле в углу: разодетый в шикарный костюм; ослабив галстук на белой рубашке; периодически смотря на часы; сцепив ладони до белых костяшек.

– Дмитрий Андреевич, вы же не против, если я оставлю Анжелику здесь на несколько дней? – спрашивает Верховцева, непосредственно минуя меня.

– Только за, – кивает бесстрастно. – Делайте всё необходимое, чтобы привести её и ребенка в порядок.

– Я так и думал. Спасибо. Что ж, – обращается ко мне.– Пройдёмте со мной. Я покажу палату и дам вам сменную одежду, чтобы переодеться. Капельницу и необходимые уколы поставим сейчас. Ночью отдохнёте как следует, а с завтрашнего утра повторим анализы, и я буду лучше видеть картину.

Подоспевшая медсестра выполняет инструкции, пропуская вперёд. Проводит в комнату, где я могу сменить платье на некий свободный халат. Уточняет по пути у Димки, цепляя взглядом отблеск кольца:

– Вы муж?

Грузно выдыхает, царапая взглядом, проговаривая неоспоримо:

– Выполняйте свою работу. Обойдемся без лишних вопросов.

– Конечно, – спохватывается, пряча глаза.

Процедурная. Несколько болючих уколов. И одиночная, так и хочется вымолвить, «камера». Хотя нет, палата. С нормальным ремонтом и даже наличием санузла.

Он вошёл, удосужившись спросить разрешение. Глупо, конечно, учитывая то, что меня уже пригвоздили к кровати, не позволяя особо то шевелиться. Разговора не избежать. Оно и понятно. Только кто начнёт? И чем его поддержать?

Рефлексивно кладу свободную ладонь на живот. Ощущая под пальцами лёгкий пинок. Усмехаюсь, притягивая вопросительный взгляд.

– Она проснулась, – поясняю неловко.

– Я не был в курсе пола, – проговаривает отстраненно, привычным жестом взлохмачивая волосы. Заносит руку вперёд. Отдергивая назад. Закусывает в нерешительности губы, произнося настороженно: – Можно? Кусь, это и мой ребёнок…

Отворачиваюсь, ощущая, как по щекам бегут слезы. Проговаривая едва слышимое «да».

– Господи, Куська, какая ж ты дура, – доносится с тенью улыбки, едва мужская ладонь плавно касается живота. – Я так хотел тебя возненавидеть. А не могу. Ни сейчас. Ни тогда.

Ребенок словно затихает. Прислушивается. Нерешительно толкая лишь спустя несколько минут. Ощутив себя в безопасности под ладонью, что значительно больше, чем моя.

Димка заливается смехом, ранящим сердце. И я в который раз захожусь мыслью «была ли права?».

Рингтон телефона. Не убирая руки, отвечает. Сменяя лёгкий тон на серьезный.

– Я буду через пару часов. Может позже. Это твоя свадьба, детка. Реши проблему сама. У меня дела.

– Верховцев, ты придурок, – выдаю с бесконтрольным смешком. – Лизка была права.

– Не обольщайся насчёт её умственных способностей, – парирует едко. – И, да, кстати. Большое спасибо. Моя свадьба – это только твоя вина.

Глава 2

У большинства «тестируемых» на мне медикаментов, помимо побочек, присутствовал один неоспоримый плюс – от них ужасно клонило в сон. Хочешь ты этого, или не хочешь. Однако, для меня, это открытие, явилось как высшее благо. Разговор особо не клеится, а оправдываться сил не хватало.

Какое время Димка провёл в палате, сложно даже сказать. Проснувшись под утро, я не стала осложнять себе жизнь этим уточнением. А также, не хотелось думать над тем, обещал ли он медперсоналу вернуться с утра?

«Владеющий информацией – правит миром». Истинная правда. Но далеко не сейчас. Мне хватило лестных эпитетов. Хватило краткого пересказа ультиматума его отца. Хватило настолько, что тяжесть вины, кажется, придавила к кровати с удвоенной силой.

В своём уходе от него я тешила себя глупой надеждой, что поступаю «как правильно». Действительно делаю его жизнь лучше. А получилось «как всегда».

Я не спорю, у него был выбор: получить всё или остаться ни с чем. Димка выбрал первое. В то время как я, наоборот, от всего отказалась.

Вопрос на миллион (риторический, по своей сути): кто же из нас двоих, по итогу, оказался действительно счастлив?

Ещё день в больнице на нормализацию моего состояния. Бесконечные звонки от мамы и Лизки. Поставленный на бесшумку телефон. И тревожное состояние при каждом открытии двери. Замирание сердца. Перед неизбежным. Недопонимание. Как и зачем смотреть ему после в глаза?

Отчасти облегчение на следующее утро. Выписка. Ни появления больше. И ни звонка.

Жизнь входит уже в привычное русло: работа, работа, работа. Попытка доказать, что моё «временное положение» никак не влияет на объём и качество выполненных проектов. Гнетущие мысли о будущем. Планы: остаться при должности буквально до родов; минимизировать декрет, занявшись уже сейчас поиском няни. Иначе всё то, к чему я так рьяно стремилась, способно кануть в небытие. Меня заменят более удобным сотрудником, амбиции которого позволяют переступить через всех, в достижении своего жизненного блага. Возможностей держаться на плаву у меня сейчас и так осталось немного. Работа, как единственный спасательный круг. Камнем на шее, тянут ко дну, все насущные проблемы: обязанности и дела, связанные с появлением ребёнка, и выдержка линии поведения с Максом. Где мы, в очередной раз, (отныне вроде даже по взаимному согласию), изображаем вид, будто друг для друга всего лишь друзья.

– Веститская, ко мне в кабинет, – командует шеф, не предвещая чего-то хорошего. Зато вытягивает из горестных мыслей, заставляя встряхнуться.

Подхожу к двери, стучусь, прося разрешения. Усаживаюсь напротив, словно провинившаяся школьница. Знать бы ещё, что успела сделать не так…

– Анжелика, – начинает предвзято сурово, – Не стану ходить вокруг да около, и скрывать тот факт, что у меня на тебя были большие планы. Однако твоё деликатное положение обязывает внести в них некие коррективы.

Киваю, потупив в пол взгляд. Меня сольют в ближайшее время. Спасибо, Дима. Теперь ребенок – это действительно единственное, что у меня осталось. И то, вопрос,» как надолго?».

– Ты знаешь о скором открытии нашего нового филиала, – продолжает натянуто и мне вновь приходится тихо кивать. – Елена, как самая подходящая кандидатура, за неимением тебя, представлена на должность начальника отдела.

Повторно киваю, напоминая китайского болванчика. Муторно ожидаю развязки.

– Её место здесь по праву твоё, – выводит с нажимом, заставляя, в недоумении, распахнуть глаза. – Конечно, учитывая тот факт, что ты не готова его потерять. Специалисты растут, а повышения в нашей профессии дело не частое, поэтому полный декрет, как ты сама понимаешь, не имеет смысла тебе предлагать.

– Спасибо…, – протягиваю, исходя внутренней дрожью. Улыбаюсь, мысленно моля не услышать никаких «но».

Одобрительно кивает, выводя более бодро:

– Через полгода Экспо, а следовательно, мне уже сейчас необходимо подать заявку с фамилиями участников. Подписываясь на это, обязана понимать, что наша компания не имеет права провалить этот тендер. Следовательно, уже сейчас, все «за» и «против» необходимо просчитать. Подумай до утра и реши, могу ли я, как и прежде быть уверен в тебе, а также полностью тебе доверять?

– Спасибо за вашу благосклонность, Аркадий Семенович, – проговариваю с мягкой улыбкой, немного придя в себя. – Я готова подписаться под всем озвученным уже сейчас.

Хмурит брови, поясняя с напором:

– Ты отдаёшь себе отчёт в том, что мне придётся проститься с тобой, если пойдёшь на попятную?

– Пожалуй рискну, – отвечаю серьезно. – Меня устраивает этот расклад.

– Возьми сутки, – поясняет более вразумительно. – Обсуди дома все обстоятельства. Анжелика, ты прекрасно понимаешь, что я отношусь к тебе, как собственной дочери, твоё становление в профессии, происходило буквально у меня на глазах. Но я не смогу ничего предпринять, если спустя пару месяцев ты заявишься с отказом.