Юлия Прим – В погоне за счастьем (страница 76)

Ещё вчера днём я была готова проститься со всем что дорого. Не вернуться " с свидания" в мир где жила, ощущая тепло и поддержку от Макса. А уже тем же вечером с Димкой, окунаясь с головой в стыд и вину, соглашалась с тем, что синица в руках нужна куда больше…Зашкаливающие эмоции, чувства, — прекрасны лишь в том случае, когда они абсолютно взаимны. В обратном же. Приходится соглашаться с простой и доходчивой истиной: уверенность в завтрашнем дне намного важнее.

" Вест, прости. По- дурацки всё вышло. Я хотела помочь. Димка по- своему тоже. Услышь меня, пожалуйста: ни один из нас не причастен к его скорому отъезду."

Сижу, уткнувшись в экран. Минут пять, как где — то остановившись. Испытывая ощущение, словно являюсь героиней некоего сюрреалистического фильма. И всё происходящее в нём ловко закрученный трюк сценариста. Куда не ступи на очередном перепутье — исход от тебя не зависит.

Вздрагиваю то и дело. Слыша очередной сигнал сообщения. Нервно откидываю ненужное в сторону, замирая в секунды затишья. Впоследствии интервалы меж ними становятся больше. Выжидаю, когда он достигнет минуты, уводя палец к кнопке звонка. Застрявший ком в горле меняет голос до неузнаваемости. Пугая ощущением присутствия позади некого суфлера. Это словно не я. Или же наоборот. Ушедшая. Вернувшаяся в себя. Вопреки всем иллюзиям. Сказка закончилась.

— Петр Сергеевич, — произношу монотонно. — Веститская. Прошу прощения за беспокойство. Позвольте взять несколько дней за свой счёт. Три. А лучше пять. Мне необходимо уехать из города. Личные обстоятельства.

— Анжелика, — протягивает задумчиво. — Что ж, в твоём распоряжении только три дня. Большего дать не могу. Буквально с час назад поступил один крупный заказ. И представь моё удивление, уважаемая, когда среди десятков сотрудников с многолетним опытом работы, меня попросили назначить куратором проекта именно тебя.

— Сфера деятельности этой фирмы? — настороженно уточняю, кляня про себя, на чем свет стоит, мнимую помощь Верховцева.

— А это самое интересное, — озадачивает начальник. — С таким даже я сталкиваюсь впервые.

Хмурю лоб, не находя ничего сверхъестественного в отрасли его отца. Охранное предприятие самого Димки на крупный заказ и в глобальном преувеличении не тянет.

— Реставрационно-строительная компания, — проясняет с ощутимым довольством. — Только не местное, девочка моя. Одна из тех, что в этой сфере у всех на слуху. С десятком неприметных, небольшими филиалов где — то за МКАДом, а головным офисом, та-да-да-дам, — обрывает размеренный пульс, заставляя сердце совершить резкий скачек, — Готова? — уточняет смеясь. — в центре Европы!

Лика

Порой мы часто ходим вокруг да около. Ищем правильный путь, там, где намека на него не было и в помине. Боимся свернуть не туда. На попятную. А после корим себя до победного, наступая на те же грабли, повторяя былые ошибки. Называем себя трусом, там, где держать оборону и, не сдаваться перед любым из своих решений, и есть настоящий героизм. Отстаиваем своё мнение, идущее наперекор общественному, а побеждая ставим под сомнение собственный выбор. И вновь выбираем. Не тех. И не то. Да нет, всё делаем правильно. Да только вновь выбираем как надо. Что-то. Где-то. Кого-то. Только, увы, не себя.

Путанно. Скомканно. Вывернуто наизнанку. Как и вся моя жизнь. В целом. Со стороны, пожалуй, она кажется вполне гармоничной, а на деле и мне-то самой толком до сих пор непонятна. Крутанешь стрелку- маячок в обратную сторону, точно в онлайн картах, и пункт назначения в мгновение стёрт с лица земли. Исчезает с радаров. Почти безвозвратно.

22:30.

Долгий путь плутаний в собственных мыслях завершился в самом непредвиденном для этого месте. Там, куда бы я и не подумала ехать ещё с утра. (Да и по большей мере приезжала то только по праздникам. Стараясь не досаждать чрезмерно частыми визитами. Ссылаясь на то, что каждый из нас теперь живёт собственной жизнью. Использовала все способы прогресса, в большей мере для для общения по средствам видео связи.) И вот сейчас глушу мотор далеко от задворок столицы. Стою под окнами родительской квартиры. Глубоким вечером. В тихой надежде на то, что мама окажется дома. Сижу. Пялюсь сквозь тьму на потухшие, серые окна. Надеясь завершить этот день не одна. Испытывая единственное, буквально удушающее желание: излить душу кому-то родному. Высказаться. Услышать в ответ то, на что сейчас не способна сама: холодный расклад на составляющие сложившейся вокруг меня ситуации. Анализ происходящего. Позволяющий, прояснить, пролить свет на пути и методы решения этой проблемы под названием " счастливая жизнь".

— Мам, ты извини, что без звонка. Да и вообще свалилась как снег на голову. Понимаю, что все мои проблемы по сути… Да и так просто не разрешатся. А от этого прибываю в ещё большем раздрае, — выдыхаю, заканчивая бессвязный монолог, уткнувшись взглядом в один из шкафчиков знакомой кухни. Выпив за время дискуссии ни одну чашку чая, не находя места куда приткнуть свой изможденный взгляд. — Прости. Мне необходимо было кому-то высказаться, а те двое, привычно близких людей, на которых я прежде полагалась, сегодня буквально вывернули меня наизнанку. Созвали "круглый стол" и выставили на прилюдное обсуждение свои перекроенные доводы, которые я не желала ни с кем и ни при ком обсуждать.

— Забелин тоже хорош, — в очередной раз многословно вздыхает мама. — Всё ж ему не имётся!

Неодобрительно качает головой на мой повинный взгляд, продолжая более мягко и снисходительно:

— Анжелика, как же ты не понимаешь, что Дима никогда не сможет с этим смириться. Даже если ты сохранишь в отношениях с другим мужчиной только взаимные поздравления друг друга по праздникам — его всегда будет одолевать дикая ревность. И заметь, я не оправдываю чужие поступки и слова. Он тоже не ангел, а мне не известно и половины происходящего в ваших отношениях… Но на мой взгляд Дима поступает по-мужски. Он защищает и отстаивает право на свою женщину.

— Мам… — закусываю губы в досаде, ощущая горечь от её слов. Неминуемо пропуская сквозь себя настигающее чувство утраты и желание пресечь дальнейшие разговоры о Максе. Опротестовать свой запрос кому-то свыше. Прошептать о том, что я передумала менять свою жизнь и не хочу более ни с чем разбираться. Не готова обрубать на корню; рушить фантазии и мечты, что лелеяла в сердце годами. Пусть они и были потрачены на любовь и ожидание столь далекого и нереального. Я хочу продолжать существовать в своем прежнем мире. В этом мыльном пузыре, где порой боишься совершить и одного глубокого вдоха. Чтобы не поранить края. Не разрушить целостности маленькой зыбкой вселенной. В которой возможно всё. Возможно мечтать. И быть с тем, с кем быть поистине хорошо и необходимо. И для того, чтобы остаться в ней мне не надо ломать неприступные стены. В этом выборе мне необходимо пережить ещё один тяжёлого разговор. С Димкой. Поставить точку там, где на года растянуто долгое многоточие… Всё остальное я не в праве менять. Контракт Макса. Его выбор. Его решение. Это ведь мне не подвластно. Выходка Лизки. Пускай останется тяжелым грузом на чужой совести. Но Верховцев… Как бы то ни было. Я сотни раз убеждалась, что не способна должным образом соответствовать чужим ожиданиям. Да и…, рядом с ним мечтать мне всё-таки неподсилу.

— Это я виновата, моя хорошая, — продолжает тихо, не слыша моих молчаливых призывов. — На фоне развода с отцом пустила всё под утёк, а ты тому и рада. Нельзя было разрешать это богохульство. Вышла бы изначально замуж, а потом бы уже и съехались вместе, того и гляди уже бы детки были и выбила бы из головы этого негодяя. Так нет же. Что ждёт тебя впереди? Опять поиграет с тобой, да уедет. А сердце то после на скорую руку не склеешь. И шанс второй у жизни не вымолишь. Упустишь хорошего парня и с тем счастья не построишь.

— Мам… — вставляю не смело. Желая продолжить, что сама разберусь. Когда-нибудь. Возможно. Скорее всего. Наверное.

— Знаешь, если бы у меня в твоём возрасте стоял выбор между любовью и уверенностью в своем будущем, поверь, с высоты опыта, сейчас я бы отдала предпочтение именно второму из пунктов. Любовь- химическая реакция, — выводит привычным преподавательским тоном, — Она угасает со временем, стирая остроту эмоций и чувств. Восхищение переходит в разряд снисхождения и терпимости. А страсть и вовсе сходит на нет, без подпитки извне. Проходит с пониманием вседозволенности в некогда манящей недосягаемости. То что можно брать целиком, без остатка, уже не так интересно. Интрига рушится на корню, человек становится подобием прочитанной книги, которую отчасти приятно изредка перелистать, но стоять в очереди за ней в книжном магазине, переполненном изобилием свежих новинок, уже не станешь. С годами запал читать её вновь и вовсе исчезнет. Жить прошлым не каждому по вкусу. Ни одно самое приятное воспоминание не сравнится с днём настоящим. А ещё, с годами приходишь к тому, что аксиомы не стоит доказывать. Не стоит тратить свою жизнь на человека, маниакально влюбленного в свою работу. Рядом с ним никогда не будет места для женщины. И вся твоя любовь разобьётся об стену недопонимания и желания перетянуть на себя хоть какие-то крохи его внимания. А после появится та, которую и это устроит. Всё пойдёт прахом. И нет смысла держаться за прошлое. Оно обесценивается моментом, если его не хранят, проносят через года двое.