Юлия Прим – Экзогамия (страница 10)
Прогоняю сквозь себя все вибрации, что получаю в ответ и удивляюсь происходящему. Я словно напитываюсь от него этой жизненной силой; энергетикой, которая прёт, как от радиоактивной атомной бомбы; позитивом, сквозь который он смотрит на жизнь,( вместо привычной циничности Питера Линча); и улыбкой, мальчишеской, дерзкой, с которой невозможно сравнить ни одно, ранее увиденное мной, чудо света.
Любуюсь своим живым и горячим подарком. Держу его в руках крепко-накрепко. Не чувствую за собой капли усталости.
И плевать, что алкоголь в крови давно выветрился, да и бессонная ночь прошла тоже. Гормоны шалят. Им невдомёк про вторые активные сутки. Они не считаются с новыми цифрами в моём паспорте.
Здесь. Сейчас. С ним. Я не ощущаю себя больше, чем на законные восемнадцать.
– Тебя можно поздравить? – ведёт он наклоном головы на кольцо, что взрывается огнями и бликами, попадая под солнечные лучи, прошедшие сквозь пушистую крону. До этого не заметил. Или мне показалось?
– Майк, не начинай, – прошу, не меняя своего мурчащего тона. – Один мне уже настроение испортил. Для утра достаточно.
– Ди-инн, – тянет моё имя открытым вопросом.
– Я взяла время подумать, и у меня есть свободные полчаса. Тебя это устраивает?
Сгребает в лапищи, вместо ответа, и тащит прямиком к байку. Смеюсь и утыкаюсь в крепкую шею, а на перилле пятачка так и колышется букет чайных роз, и грозит упасть в холодную воду.
Усаживает на железного коня. Фиксирует шлем. Наблюдаю за мимикой, каждым движением крепких пальцев и вновь ощутимо пьянею. Всё это выглядит таким родным и знакомым.
Сердце не стучит. Оно грохочет в ладоши. Заходится в овациях и просит выйти на бис. Его. Ещё. И ещё. И ещё раз. Требует прикосновений этого мальчика.
– Ущипни меня, если я скажу, что влюбилась.
– Только что сказала, – выводит игриво и слегка прищипывает меня за зад. А потом плавно гладит поверх коротких шорт тот участок, что начинает под ними ощутимо пылать.
Кусаю губы и молчу, чтобы не произнести лишнего, а глаза… Кажется, по ним он давно считал большее.
Защелкивает визор. Садится спереди и начинает движение. Не требует других откровений и я улыбаюсь этому моменту, прячась от взгляда, от света. Плотно прикладываюсь к широкой спине и обнимаю стальную грудную клетку. Не столько ради безопасности в отсутствие привычных ремней, сколько для внутреннего удовлетворения и удовольствия.
– Пять минут. Может три. Постараюсь не гнать, – частит он весело и я крепче врезаю в него свои пальцы.
Плавно стартует и без рывков разгоняется. Наращивает скорость, прямо как в сексе. И я, отчего-то совсем не боюсь. Хотя и радела всегда за полную безопасность. Я доверяю ему. На каком-то интуитивном. И это, в противовес грядущей поездке, ощущается в ближайшем будущем чем-то более фатальным, опасным.
Закрываю глаза. Стараюсь дышать ровно. Не думать. А он уже тормозит. Ненавязчиво. Плавно.
Добротная высотка. Консьерж. Скоростной лифт.
В очередной раз задумываюсь над вопросом: с кем я на деле связалась?
Не позволяет продолжить мысль, да и вообще лишает способности рационально думать. Лифт. Дверь. Этаж. Всё замечаю обрывками бокового зрения, перемещаясь в такт чужим шагам, в его объятиях и прерванных поцелуях.
– Душ…? – роняю, распластываясь на входе по стене, к которой меня прижимает.
– Пустая трата времени, – шепчет лукаво. – Ты мне заходишь любая. За сутки слишком разную видел. А сейчас так ещё больше взмокнешь. Смысл?
Смеюсь, прогоняя сквозь себя каждое слово и неистовое желание. Линч бы и тут отличился, сетуя за эстетику происходящего, а этот парень легко меняет минус на плюс: использует испарину на коже как дополнительную смазку.
Во всём, что связано с ним присутствуют животные инстинкты. Риск. Порыв. Непродуманность.
Как давно в моей жизни не было подобной спонтанности?
Вечность.
Градус в крови неизменно ползет выше и выше.
Живые, эмоциональные глаза пялятся на меня, выжигая дыры. А я наблюдаю в них своё отражение и тянусь к желанным губам с очередным поцелуем.
Бессмысленно что-то говорить. Просто делаю.
Спортивный топ. Ловкие пальцы подныривают под резинку и стягивают эластичный материал через голову.
Комок летит куда-то в бок. Поясная сумка с телефоном так же падает на пол. Менее рьяно. Хотя, сейчас это вообще не заботит.
Шорты. Бельё… В какой-то момент даже простое раздевание уже вырывает из губ сладкие стоны.
Тело помнит. Его присутствие. Тело требует. Его руки и ласки. Тело просит. Наравне с разумом. Его. Ещё. И ещё.
– Я тебя-яя…, – теряю мысль уже с первым толчком.
Мы так и не продвинулись дальше в квартиру. Зависли в метре от прикрытой двери. Он лишь подкинул меня вверх и задал в тиски между холодной стеной и своим пылающим телом.
Мои ногти давно вошли в крепкие мышцы. Исполосовали ему на память всю спину, а он в ответ зацеловал все доступные для губ сантименты.
– Майк…, – шепчу, вознося на пьедестал короткое имя, а сама лечу кубарем вниз к дверям пленящего Ада. – Я…, – обрываю стоном очередной порыв и грешу недосказанностью.
Очередной толчок отшвыривает остатки совести к его ногам. Пусть растопчет. Всю. Я буду лишь рада.
Телефон в сумке ощутимо вибрирует.
Я хочу… и уже плевать на то, чем грозит продолжение действий и фраз.
Я так долго откладывала себя на потом, что тянуть дальше попросту некуда! Невмоготу!
Я хочу. Бесконечно хочу. До дрожи. Отдаюсь. И беру.
Утилизирую все «нельзя»! Разрешаю себе быть. Раз и навсегда. Всё. Можно.
Глава 4. Выбранный путь
– Это были долгие два километра, – встречает сарказмом Линч, осматривая меня на пороге.
Пиджак снят. Галстук тоже. Ворот рубашки призывно расстегнут. Привлекает внимание, оголяя всё ещё крепкую шею и грудь. Акцентирует напряжённые руки, спрятаны от взгляда в карманах.
Современная квартира благоухает запахом крепкого кофе. Питер Линч гармонично вписывается в интерьер, как дорогое, коллекционное вино, для которого выделена индивидуальная полочка. Ему подходит здесь каждая вещь, выбранная мною в долгих обсуждениях и пересудах. Каждая утонченная деталь из которых я старательно складывала свою идеальную картинку. Создавала наш мир.
Моя квартира – идеальная локация для снимков в соцсетях. Неброская роскошь к которой приучил именно этот мужчина. Привил основы вкуса. Показал насколько пошло может выглядеть вычурность. И почему стоит вкладывать именно в классику…
А сейчас Питер Линч вновь ведёт себя достаточно странно, будто в голове у него всё же полетели былые настройки. Привычно было бы встретить его в гостиной: в удобном кресле при широком пуфе и невысоком столике; с широкой чайной чашкой в руках, в противовес моей любви к кофе. В зоне отдыха, куда необходимо дойти самой, притащив в зубах тапки. Но, вместо этого, он словно цепной пёс, готов облаять с порога и вырвать из рук то, что ему полагается.
Чем объяснить смену линии поведения: устал ждать моего возвращения? Начал переживать, что всё пошло не по плану?
Пусть так. А я спокойна. До чёртиков. Молодой, красивый и дерзкий, так правильно собрал меня заново… И только ноги тянет от быстрой пробежки.
– Дистанция, длинной в десять лет, милый, – парирую оставшимся сбитым дыханием и лёгкой полуулыбкой.
Наушники ещё транслируют приглушённый плейлист. Любимая музыка усмиряет шкалящий пульс, но пот продолжает заливать виски и выступать испариной по всей открытой поверхности кожи.
За последние пятнадцать минут я разогнала сердце до предельного максимум. Теперь ему необходимо плавно притормозить. У меня это не так просто выходит, без чужой помощи.
Майк… Этот парень без лишних вопросов вернул меня в локацию, с которой прежде забрал. Оставил на моих губах ненавязчивый поцелуй. Напомнил между делом про снимки, которые не успел показать в это утро. Про актуальность своего номера тоже напомнил… Вдруг я…захочу позвонить?
Мне оставалось лишь молчаливо кивать и прятать глаза, пытающиеся вдоволь на него насмотреться.
Букет чайных роз исчез с широкой периллы. Я не стала проверять: подхватил ли его порыв ветра или какой-то попутный прохожий. Вставила наушники в уши и развернулась от сладкого мальчика в сторону того, кто ждёт меня дома… Питер Линч не терпит незаконченных разговоров. Выданное время закончилось, но я так и не ответила на его вопросы.
– Девочка моя, ты подумала? – возвращает в реальность серьезный мужчина, что следит за мной, ощутимо концентрируясь на своей сдержанности и медлительности. И первое, и второе сегодня даётся ему с трудом.
Конец ознакомительного фрагмента.