Юлия Обрывина – Сердце Алана (страница 8)
Ничего не хочу слышать о сне! Я готова не спать до утра, только бы отложить почти неизбежное прощание! Почему-то я так уверена в нем, будто это уже свершившийся факт.
– Отлично, тогда я закажу пиццу, а ты поищи фильм. Справишься? – спрашиваю я, но понимаю, что сама никогда не делала ни того ни другого, ведь всеми бытовыми вопросами всегда занималась Грейс.
– Еще бы, я большая любительница слезливых мелодрам, ты не знала? – монотонно отвечает тетя.
Маска жизнерадостности – самая опасная из всех. Грейс переживает за меня, а я отчаянно пытаюсь отвлечься, и мы обе существуем где-то очень далеко от этой комнаты. Поэтому совместный вечер может стать для нас задачей не из легких. К тому же, за все два года я не помню, чтобы тетя хоть немного развлекалась, так что, вполне возможно, она не сможет назвать и пары подходящих кинолент.
И все же Грейс не может играть долго и предлагает поменяться:
– А знаешь, давай наоборот! Выбери фильм, а я закажу пиццу. Что-то спокойное и жизнеутверждающее, пожалуйста.
– Конечно, – мило отвечаю я, удивляясь, что такая женщина, как Грейс, вообще знает о существовании слова «спокойствие».
Тетя выходит из комнаты, а я беру старенький ноутбук, который она все время оставляет на столе, чтобы включать свои любимые песни и аудиокниги, и открываю стартовую строку браузера.
Оказывается, я умею пользоваться компьютером, только не могу вспомнить ни одного подходящего фильма, будто никогда не смотрела их раньше, и решаю положиться на рейтинг. Судя по описанию, вот этот неплох, но я не успеваю толком вникнуть в суть, потому что Грейс уже входит в спальню с большой тарелкой горячей пиццы.
– Прошло только пять минут! – удивляюсь я, рассматривая сочные куски, покрытые еще горячим сыром.
– Для преодоления ста метров это даже много, дорогая, – без тени сомнения отвечает тетя и ставит пиццу рядом со мной.
Доставка не могла приехать так быстро! Конечно, я не знаю города, но вспоминаю дорогу до дома и прекрасно помню, что в районе нескольких километров отсюда нет ни одного ресторана или кафе. Только кукольные домики, вроде нашего.
– Ты выбрала мой любимый фильм? Как ты узнала? – вдруг вскрикивает Грейс.
Кто бы мог подумать, что банальная мелодрама в фаворитах у такой серьезной женщины!
– Честно говоря, случайно выбрала в поиске, – оправдываюсь я.
– Ты должна посмотреть его. Это настоящий учебник мудрости!
– “Бриджит Джонс”? – с сомнением переспрашиваю я. – Я прочитала описание…
– Оставь занудные лекции для колледжа. Житейские мудрости можно черпать и из любовных комедий, – заключает тетя и ждет, когда я сяду на пол рядом с ней, чтобы начать киносеанс.
Спустя минут тридцать бесконечного цитирования и комментариев от тети, я понимаю, что переоценила свои возможности, ведь смотреть с ней фильм совершенно невозможно. К тому же я слишком поздно осознала, что чужие любовные эмоции очень раздражают, когда собственные разрывают меня на части! Так что, выдержав для приличия еще пять минут, я, наконец, делаю вид, что сплю, чтобы избавить себя от этой пытки.
На удивление, Грейс почти сразу останавливает фильм и выходит так тихо, что я не сразу понимаю, как остаюсь в комнате одна. А следом в меня впивается совесть и кричит, что в последний день вместе мне следовало быть терпимее к ней.
“Так нельзя! Я должна извиниться за неудавшийся вечер! Наверняка тетя расстроилась и сейчас, как всегда, сидит у окна в своем любимом кресле” – корю я себя.
В надежде застать Грейс в гостиной, я быстро спускаюсь, но не нахожу ее ни в зале, ни в комнате на первом этаже. Стопка медицинских справочников с закладками в разделах о болезнях глаз все так же лежит на месте и, похоже, тетя даже не прикасалась к ней.
Но, выходит, что это правда! Я была больна, потом незнакомец вылечил меня, а Грейс притворяется, что не замечает очевидного? Так или иначе, вокруг меня что-то происходит, и я никак не могу найти этому внятного объяснения.
Как назло, бесконечные мысли навевают сон. Я постоянно зеваю и быстро иду на кухню, чтобы приготовить крепкий кофе, потому что обещала себе продержаться хотя бы эту ночь. Но внезапно входная дверь сама по себе распахивается, и этот резкий звук заставляет меня вздрогнуть.
По ногам пробегает холодок и, растворяясь по дому запахом реки, зовет меня наружу. Я не хочу гулять, поэтому решительно иду к выходу и дергаю за ручку, чтобы закрыть дверь, но она вновь распахивается, и открывает мне по-настоящему сказочный вид.
Вся наша белоснежная терраса усыпана маленькими огоньками! Они спускаются с неба и блестят на крыше, словно звезды. Вместо дороги мимо течет широкая река, и ее тихие волны омывают деревянные ступени, а вдалеке виднеется узкая полоска леса. И я точно понимаю, что не смогу уйти отсюда! Беру плед, что лежит на полке возле входа, и вместе с кружкой выхожу. А когда переступаю порог, дом исчезает, и от него остается лишь одна стена.
Прохладный ветер мурашками спускается по шее и холодит пальцы рук. Я сажусь в кресло и, сделав глоток, ставлю кружку на стол, затем плотнее укрываюсь пледом. Однако меня согревает не он, а единственная мысль, что мой ангел тоже видит это небо, и только поэтому мы вместе.
А может, он уже где-то рядом со мной?
Глава 5. Алан
Свежий воздух хорошо проветривает голову, а еще превращает мерзкие мысли в фарш. Как только я избавляюсь от всего дерьма, что вылил на Шекса, внутри не остается ничего, кроме Эммы. Я знал, что так и будет, и отчаянно пытаюсь отвлечься, так что скидываю шмотки и прыгаю в ледяной бассейн, но, похоже, только кипячу воду, а не охлаждаюсь.
“Шекс прав, я должен выдержать всю ночь и не сорваться. Хотя о чем я? Блокировка все равно не даст мне прийти в ее сон, и я не настолько спятил, чтобы нагрянуть на порог”, – думаю я, повиснув на бортике. – “Эмма точно будет ждать меня сегодня. Я долго храбрился, но сейчас, один на один с собой, понял: быть наркозависимым проще, чем слезть с любовной иглы. Она настоящая заноза в мозгу”.
Чтобы дать себе еще один шанс забыться, я ныряю под воду и открываю глаза. Только вместо спокойствия на ум приходит очередная аналогия. Сейчас я, как рыба в банке, пытаюсь найти выход там, где его нет. Вернее, есть, но для этого нужно покинуть бассейн. И я намереваюсь сделать то же самое, только я сейчас не о плавании.
К черту все! Придется придумать что-то еще!
Мне нужно одеться, поэтому я провожу рукой поверх груди, и вот я стою в тех самых трениках и футболке, которые так ненавижу. Не люблю казаться проще, но сейчас не тот момент. Хотя я уверен, что старуха предпочла бы увидеть меня в кандалах и тюремной робе. И лучше всего в каменных застенках.
Мне не знакома физическая усталость, но я еле дохожу до дивана и падаю, будто у меня нет сил. А дальше начинаю уговаривать себя успокоиться и просто пережить эту чертову ночь, потому что завтра будет намного проще.
Наверное…
Да, кого я обманываю! Единственное, что меня способно сдержать сейчас – это книга с очередной историей! Только она больше не затаскивает меня в них, а валяется без дела, как бестолковая вещь!
На удивление, стоило мне подумать о ней, как этот сборник ужасов сразу же возникает рядом и угрожающе шелестит страницами. С их поверхности поднимается какая-то пыль, превращается в туман и быстро заполняет всю комнату, так что я почти ничего не вижу. Зато чувствую, как вода течет по полу и поднимается до колен. А когда достигает груди и все стихает, сквозь туман начинает проявляться небо, покрытое фиолетовым закатом.
Вчера мы были здесь во сне! И я уверен, что там, на берегу, за этой дымкой меня точно что-то ждет. Может, пустыня или ледяные горы, я бы даже согласился на площадь с плахой, только бы не встретиться с Эммой! Это будет слишком жестоко!
Чтобы быстрее понять план Айны, которая, очевидно, и притащила меня сюда, я направляюсь к берегу и медленно умираю, потому что вдалеке вижу до боли знакомую белоснежную террасу. Только она стоит сама по себе и опирается на единственную стенку от дома. В центре нее – открытая дверь, из которой выглядывает Эмма и, взяв плед и кружку, садится в кресло.
Так и знал! Старуха не отстанет от меня и будет вечно подливать масло в свой костер инквизиции! Но зачем? Зачем она это делает? Я ведь сказал, что больше не вернусь туда!
Тем временем, Эмма укрывается и поднимает голову к звездам, а я, похоже, рехнулся, потому что начинаю слышу ее мысли. От них голова идет кругом и больно щемит в груди, а пульс совершает кульбит и заставляет прислушиваться к каждому слову.
“Может, он видит то же небо…” – проносится в голове, и я мысленно отвечаю: “Ты права, над нами одно и то же небо, только мы больше не вместе…И никогда не будем. Не проси меня об этом!”.
Отвернувшись, я начинаю плыть к другому берегу и делаю это так быстро, будто за мной гонится десяток акул. А когда выхожу, сталкиваюсь с прозрачной стеной, которая не дает мне уйти дальше.
“Изобретательно, ничего не скажешь! Ты упорно держишь меня взаперти! Плевать! Когда-нибудь я все равно выйду отсюда, нужно только подождать! День, два, три…неважно!” – рычу я и ложусь на маленький клочок травы рядом с водой.
Только светлые не собираются сдаваться и превращают это место в филиал рая на земле. Как по волшебству, луна становится больше, и, вслед за звездами приближается к реке. Ее лучи тонут в волнах, ширятся, превращаются в дорогу и расстилаются до другого берега. Но меня не взять такими фокусами!