Юлия Обрывина – Сердце Алана (страница 14)

Вслед за мной другие дети тоже становятся взрослыми, и на всех появляются одинаковые белые комбинезоны, покрывающие стопы. Поэтому ходить в них так тепло и мягко.

Однако с каждым шагом вопросов становится все больше, и я не понимаю, как происходящее связано с Аланом. Кто такая Ади, и при чем здесь я? Но постепенно в голове возникает рой из посторонних мыслей и вскоре заменяет мои собственные, уступая личности юной девушки.

Теперь все, наконец, встает на свои места. Ади – моя новая суть, и я вполне могу говорить от ее лица, а заодно признаться, что во мне сейчас бушует буря из-за очередного непройденного теста.

Его результаты должны закрепить за мной статус разведчика в искусственном мире Плаата, моей родной планеты, и я хочу этого больше всего на свете.

Отец часто рассказывал мне о космосе. Он думал, что вселенная бесконечна и когда-нибудь мы отправимся в новые миры, но Се́лео, искусственный интеллект корабля, на котором мы находимся, рассказал нам правду: в реальности вокруг нас нет ничего.

Звезда Эльсенуэ и шесть обитаемых планет – это и есть вселенная, о которой мы так мечтали. С тех пор мой мир сузился до размера маленького шара, хотя робот считает, что он похож на сердце.

Жители других планет не спешат прийти нам на помощь. Они скорее поместят Плаат в карантин, отрезав от других, чем сделают это, а из-за виртуальной диктатуры на планете мы не можем прилетать туда напрямую. Для этого у нас есть специальные машины. Они подключают сознание к виртуальному миру и обеспечивают жизнь разведчиков.

Селео держит корабль на границе с Плаатом, чтобы они могли быстро отключиться в случае проблем. Так что только от нас зависит, сможем ли мы спасти наш дом или станем безродными скитальцами на Фле́нионе – столице системы.

Я направляюсь в свой личный отсек, чтобы подготовиться к новому тесту, но вдруг кто-то подходит ко мне сзади и осторожно тянет за плечо.

– Трей? – удивляюсь я и отстраняюсь.

Его живые глаза способны выразить любую эмоцию, но сейчас они смотрят иначе…каким-то странным потухшим взглядом. Конечно, он понимает причину моего раздражения, поэтому не мучает расспросами про суть теста. В отличие от меня, он сдал его одним из первых, так что знает, насколько это сложно.

– На этот раз Селео сказал: в чем дело? – интересуется он.

– Он собрал всю воду с Плаата и вылил на меня, чтобы не выдать правду, – отвечаю я в привычной язвительной манере.

– И какую? – спрашивает Трей, оперевшись рукой о соседнюю стену.

– Ты знаешь. Я не могу стать как все, мыслить, как все, и однотипно реагировать, – сокрушаюсь я. – Он пытается научить меня, но я все равно делаю по-своему.

– Ади, то, что ты порой бываешь нелогична и порывиста, не делает тебя плохой, просто…

– Просто “что”? – перебиваю я.

– Тем миром управляет Система. Она, как компьютер, признает лишь логику и мгновенно определяет слабости. Чтобы держать ее в неведении, нужно обладать собой и просчитывать каждый шаг. А еще напрочь забыть о гордости и смириться с постоянным страхом. Ты уверена, что готова к этому?

В этот миг во мне вновь просыпается цунами и грозит затопить Трея потоком возражений, но я понимаю, что этим ничего не добьюсь.

Он прав, ведь все, что касается меня, проще заменить словом “слишком”. Слишком порывиста, слишком нелогична, слишком эмоциональна. Такая уж я.

– Ситуация обостряется, Ади, сто раз подумай, прежде чем отправиться туда, возможно, этим ты спасаешь себя, – убеждает он, посматривая на наручные часы.

– Трей, ты исполнил свою мечту, и я хочу поступить так же.

На этот раз он не ищет подходящих слов, а отводит взгляд и признается:

– Я ошибся. Сейчас я бы все отдал, чтобы остановить себя в тот день, когда впервые лег в эту капсулу. Только у меня нет выбора, а у тебя есть. Прошу, не лишай себя его. Через неделю корабль доставит тебя на Фленион, и ты начнешь новую жизнь.

Я не хочу его слушать! Он причиняет мне боль просьбами остановиться, а еще тем, что сейчас его лицо непозволительно близко ко мне.

– Трей, я уже решила. И ни ты, ни Селео не сможете меня остановить, – упираюсь я и отхожу, бурча под нос: – Эта Система лишила меня семьи.

– И ты хочешь погибнуть, но доказать, что пыталась уничтожить ее? Этого хотел бы твой отец? – говорит Трей, осторожно кладет руки мне на плечи и смотрит в глаза. – Нет, Ади, он предпочел бы увидеть тебя живой и счастливой, как и я…

Вдруг на его часах сигналит таймер. Он резко отключает его и с сожалением отходит, предупреждая напоследок:

“Я вышел из симуляции, чтобы поговорить с Селео. Мое время вышло, так что мы больше не увидимся. Я надеюсь на это”.

Знаю, что Трей хочет оградить меня от опасности, только его забота совершенно не откликается во мне. По правде, я считаю ее чем-то настолько инородным, что до сих пор пресекаю любые попытки помочь мне.

Наверное, потеря матери в раннем детстве и разлука с любимым отцом так повлияли на меня. Но я не хочу об этом думать. Мне нужно понять, как действовать дальше. Впереди неделя и больше ни одного шанса на то, чтобы стать разведчиком. Я должна отыскать надежный способ переубедить Селео и найти решение этого проклятого теста! Во что бы то ни стало!

Цель разведчиков – найти способ отключения людей от виртуального мира. Для этого нам необходимо определить его структуру и верхушку адептов.

Селео спас с острова восемьдесят детей, включая меня, и провел через все этапы взросления за пять минут. Я до сих пор не понимаю, почему он не забрал всех, и эта мысль – одна из тех, что заставляет сопротивляться его инструкциям, вернее, приказам.

Пятнадцать фленионцев уже прошли отбор и подключены, еще столько же потенциально пригодны, и лишь я нахожусь в совершенно оторванной от всех категории.

Селео повторяет, что мои преимущества так же сильны, как и недостатки, и каждая новая ситуация смешивает их в ядерный коктейль, что может рвануть в любую минуту.

Да, та самая обезьяна с гранатой в его понимании – это я.

Каждый день мы записываем в дневник все, что происходит с нами: чувства, мысли и переживания. Робот думает, что все это поможет ему контролировать наши эмоции и пресекать возможные проблемы, ведь, кроме него, у нас никого нет. Так что иногда приходится разговаривать с самой собой.

Большую часть дня мы проводим в гибернационной камере для экономии энергии, и у каждого есть свой отсек. Пару раз в день Селео открывает их для нашей социализации. А по-простому, чтобы не дать нам свихнуться.

Еще около пары часов уходит на обучение, но раньше это происходило почти весь день, пока мы не вместили в себя все знания, которые обычный человек усваивает в течение жизни. Только после этого нам, наконец, разрешили задуматься о том, чтобы стать разведчиками.

А вот и мой отсек. Это маленькая комнатка с одинаковыми серыми стенами из металла, как и квадратная подставка вместо стула, и большая приборная панель на стене, заменяющая вид из окна.

Я включаю экран и долго смотрю в никуда, пока металлический голос не вырывает меня из мыслей своей монотонностью:

“Объект–77А, вы провалили очередной тест. Вам нужно собраться”.

Это ужасно называть людей порядковыми номерами! Как объяснить этому истукану, насколько это унизительно? Для него все, что можно собрать из букв и цифр считается именем! Только, почему у самого робота оно обычное? Ах да, его создатель с Флениона – нормальный человек, хотя никто его не видел.

– Пожалуй, ты прав, мне не помешает второй мозг, чтобы решить твою головоломку, – издеваюсь я.

– Ха-ха, Объект–77А, это невозможно, – пытаясь имитировать смех, отвечает робот. – Вы не можете справиться даже с эмоциями одного мозга!

– Я могу попытаться, – заявляю я и создаю для себя несколько секунд тишины.

– Тогда высока вероятность, что с двумя вашими не справлюсь уже я, – вдруг отвечает Селео.

Все-таки ирония – заразная штука! В то время как остальные беспрекословно подчиняются любому слову этой гениальной машины, я пытаюсь сделать из его синапсов тугой клубок.

– Желаете продолжить прослушивание учебной программы?

– А у меня есть выбор? – вновь иронизирую и смотрю на сенсорные полосы на стене, откуда доносится мужской заунывный голос.– Нет. Этот тембр совсем не подходит. Найди что-то более щадящее для слуха.

Похоже, Селео по-своему воспринимает слово “щадящий” или издевается, потому что включает выступление оперной певицы. Она орет так, что уши закладывает!

– Селео! Иногда я жалею, что научила тебя шутить! – кричу я.

– Я считал показатели тревожности… – спокойно отвечает он, вернув тишину в отсек.

Ну уж нет! Эту лекцию про тревожность я слушаю каждый день, и она меня раздражает гораздо больше, чем то, что ее вызывает!

И все же я стараюсь взять себя в руки и вновь прошу очень-очень вежливо:

– Селео, пожалуйста, включи женский голос, чьи децибелы не режут мой тонкий слух! И учти, если у меня не хватит времени, чтобы найти решение теста, то обещаю, я не улечу на Фленион, я притворюсь роботом и останусь с тобой навсегда!

– Включаю программу, – резко заявляет он.

Наконец, вкрадчивый голос рассказывает о том, как человечество докатилось до той крайней точки, что окончательно разрушила весь мир.

Я не могу больше это слушать и пропускаю.

Голос продолжает: “Виртуальный мир имеет внешний способ управления. Подключение жителей осуществляется через специальный аппарат, представляющий собой кресло с искусственным интеллектом…”.