Юлия Обрывина – Сердце Алана (страница 11)
Я не хочу светиться здесь в таком виде, тем более что энергия искры еще не восстановилась для перемещения, поэтому иду в туалет, чтоб умыться. Но только открываю дверь, как упираюсь в разбитую башку какого-то посетителя. Второй, парень в кепке поверх длинных патл уже стоит за спиной и орет, что вызвал копов. А потом сбегает, стараясь скрыться в толпе. Я помню его, он проходил мимо, когда мы были здесь с Аланом, так что может работать на севиров, которые и устроили этот цирк.
Мне опять нужны ответы, и я бегу за ним к черному ходу, а мельком вижу, как в зал врываются копы и расталкивают пьяных мужиков. Мне бы хватило времени, чтобы расспросить парня, и я почти ловлю его у выхода. Но тот быстро одергивает руку и превращается в голубя!
Похоже, я спятил, но, выходит, что меня подставил не информатор серых мразей, а светлый!
Спустя пару секунд, за спиной появляются трое копов. Это какая-то ирония, ведь сегодня я уже уложил здесь севиров и мог бы повторить. Но они всего лишь люди, так что я не могу применить к ним силу.
Не в моих правилах драться с теми, кто заведомо слабее.
Один из них держит меня на мушке. Если он выстрелит, то моей энергии может не хватить на полноценное лечение. Это не какой-то ожог ладони, который зажил, как только я вернулся в бар, а огнестрел. И вот тут-то могут возникнуть проблемы.
“Поднимите руки и положите на стену!” – орет коп.
Я не преступник, и у меня нет времени на разборки. Мне нужно только время накопить энергию и скрыться, так что лучший способ – не дергаться или сделать вид. Посмотрим.
Я поднимаю руки и продолжаю стоять, но копы не унимаются и явно нарываются на драку. В этих очках и форме, они все на одну рожу. Мне даже смешно. Пожалуй, буду присваивать им номера, как на щенячьей выставке, по мере продвижения ко мне.
Первый идет и крутит наручниками. Надеюсь, что зарядит ими себе по роже и убежит за угол припудрить нос. Он явно считает себя Джеймсом Бондом, не меньше, а его слащавая улыбка и гладкие руки говорят о том, что он чертов папенькин сынок, а те двое делают всю работу, пока он пишет красивые рапорты.
Надо же, он ниже меня почти на три головы! Поэтому мне приходится опустить руки. Вдруг он не дотянется и начнет плакать. Правда, я не могу скрыть улыбку, а пижон быстро считывает это, убирает наручники и сразу бьет под дых.
Не удивлен.Таким ублюдкам важно доминировать. Во всем и всегда, но сейчас он явно ходит по краю.
“Картер, что ты делаешь? Это незаконно!”– орет второй коп.
А он умнее первого. Даже пытается остановить его и надеть на меня наручники, пока я делаю вдох. Но красавчик не унимается и отталкивает его, а после пытается схватить меня за грудки, чтобы убедиться, насколько мне больно.
Зря старается! Ведь я не боюсь ударов девчонок!
“Смотри на меня!” – орет он. – “Если ты пришел в эту дыру, значит, такой же, как все! А здесь не бывает нормальных людей! Каждая мразь тут распространяет или торчит, бухает и снимает шлюх. Кстати, не твоя там обслуживает очередного клиента и портит нашу статистику? Или тебе не нравятся разборчивые? А?”.
“Картер!”– снова вмешивается второй. – Прекрати!
Пока эти двое делят добычу, я продолжаю слушать комплименты и ставлю зарубки на будущее. Не хочу что-то забыть, когда буду ломать его кости об асфальт.
“Тварь, ты убил моего информатора”, – продолжает пижон и пугает меня пистолетом.
Паршивая тактика. Как раз для бумажных червей. Я уже был готов сдаться, но не теперь…вы сами напросились!
Пока красавчик размахивает пушкой, я хватаю его руку и вращаю вместе с телом вокруг оси. Конечно, он начинает вопить от боли и валится на асфальт, но никто не спешит ему на помощь. Ведь все знают, какое он дерьмо!
Третий самый умный, не лезет, не пытается быть героем. Он простой коп с простой семьей и такими же простыми заботами, так что наблюдает за мной с безопасного расстояния.
– Томлин, стреляй в него! – орет папин сынок второму копу.
– Это лишнее! – отвечает тот и показывает мне, что не собирается стрелять. На вид он тоже простодушный парень из глубинки. Ему явно не место среди этих зверей, но он держится, потому что не хочет сливать в унитаз свою карьеру из-за таких красавчиков и их папаш. – Сдайся по-хорошему. Ты уже наворотил дел на неделю, я засчитаю это, как явку с повинной.
– Томлин, значит? – спрашиваю я, нависнув над ним.
– Офицер Томлин, – уверенно поправляет он. – Вы нанесли серьезный вред другому офицеру. Надеюсь, вы понимаете, что вас ждет?
– Знаю, но вы сами набросились на меня. Я был готов сдаться. Тем более что я не трогал того парня в туалете.
– Мы во всем разберемся. Если это ложный донос, мы выпустим вас, но сначала мы обязаны проверить.
– Нет. Хватит сил, выходи и решим, куда я пойду сегодня – в вашу клетку или в очередной бар, – бросаю ему в лицо.
– Это вряд ли…– усмехается он и орет третьему, чтобы убрал отсюда папенькиного сынка.
– Томлин! – кричит тот. – Я знаю, что ты можешь взять его голыми руками. А нет, я напишу рапорт, что ты помог ему скрыться и тянул время!
– Что ты несешь, Картер? – перебивает Том.
– Заткнись, домашний Томас! – продолжает пижон. – Томлин, я знаю, что ты хочешь уехать из Беловью. Знаю, что твой рапорт на перевод уже на столе моего отца, но поверь, ты никогда не вылезешь из этой дыры, если этой твари не будет больно. Очень больно.
Как же я ненавижу блатных ублюдков! Они сидят на теплых местах и указывают таким парням, что им делать. И не тоже жаль его. Но, как я и сказал, берите, если сможете!
Сперва я отталкиваю парня, чтоб не покалечить, а он резко приступает к захвату, но быстро отходит, как только я вырываюсь. Затем он снова наступает – мимо. Я имитирую несколько ударов по корпусу и один в голову так внезапно, что тот не ожидает нападения и почти получает по роже.
Новая попытка. Томлин всаживает несколько касательных ударов по лицу и правому плечу. Он тоже примеряется, проверяет мои способности, только дальше происходит непредвиденное. Этот парень ловко группируется и бьет по подколенной впадине, от чего я теряю равновесие и падаю. Но быстро отправляю ему ответный удар в челюсть. Несильный, чтобы просто отошел назад.
“Дави его, Томлин!”– орет пижон.
В глазах парня горит та же ненависть, что кипит во мне в отношении этого мудака. Но он слишком хорошо знает, что может бросить вызов любому, кроме него. И, похоже, сейчас он будет представлять пижона на моем месте, чтобы собраться.
Через секунду он снова идет на захват, делает ложный шаг вправо и бьет по левому плечу. Это отработанный прием, без сомнений. Не думал, что он посещает не только стандартные тренировки для пузанов. Мне пора стать осторожнее. Офицер хорошо просчитывает мои ходы.
Проверяю его защиту снова. Он хватает мой кулак и бьет им мне в лоб, от чего я падаю, но уворачиваюсь от нового удара и отвечаю локтем левой руки.
Первая кровь пролита. Новый раунд, и мы расходимся по разным концам.
– Забей эту тварь до смерти, Томлин! – снова орет папин сынок.
– Унеси отсюда Майкла! – кричит он.
– Какое банальное имя. У папаши тоже фантазия уровня бытовых рапортов? – издеваюсь я.
– Я убью тебя! – вопит тот.
– Отдыхай!
Теперь я нападаю первым. Томлин все еще отходит, выплевывает кровь и уверенно блокирует удар, а после бьет под дых и добавляет в голову. На моей щеке лопается кожа, и из нее сочится энергия, а не кровь. И тут парень останавливается. Только странно, что в его глазах совсем нет ни страха, ни удивления.
Нападаю снова. На этот раз чередую руки, темп и направление, а коп не успевает закрываться и все время отходит.
Выдыхается! А сколько было пафоса!
Я уже не могу остановиться и готовлюсь сделать новый удар, как этот парень резко проворачивает мой коронный, только не доводит до конца, а сбивает меня с ног.
“Он человек! Как он сделал это? Скорость и угол знает только настоящий убийца сущностей. Я тренировал его не один месяц. Кто же он такой?” – думаю я, валяясь на том же месте, что и Алан с утра.
Офицер тяжело дышит и, держась за стену, смотрит на меня, а я, вместо того, чтобы продолжить, улыбаюсь, потому что начал уважать парнишку. Он знатно отметелил меня и заслужил занять мой день. Тем более, я пока не знаю, что делать.
Подняв голову, я вижу, что тех двоих уже нет. Наверное, герой так переживал за ручку, что смотался, сверкая пятками. А у Тома не было выбора, иначе он, наверняка, получил бы серьезный выговор.
– Карате? – спрашиваю я, когда Томлин подходит ко мне и протягивает руку.
– Я не выбираю что-то одно, – отвечает он.
– Слишком много усилий ради отзыва от этого балласта, – язвлю я.
– Я всего лишь делаю свою работу. Никого не считаю балластом и никому не подтираю задницу. Это мой принцип.
– Не похоже. Он все-таки заставил тебя надрать мне зад.
– Наоборот, – протягивает коп и тяжело вздыхает. – Я скрутил бы тебя быстрее, не будь его рядом. Не хотелось доставлять ему удовольствие.
Самоуверенный парнишка, но мне нравится!
– Тогда веди, – говорю и протягиваю руку.
Через минуту на мне защелкиваются наручники, и мы идем к другому выходу. Только фокусы светлых на этом не заканчиваются.
– Куда вы дели труп? – орет Томлин, когда мы проходим мимо туалета.
– Мы не трогали его. А что с вами, офицер? – удивленно отвечает пузан с портфелем наперевес.