Юлия Оайдер – Его ученица (страница 57)
Вряд ли он блефует про моих друзей, вряд ли бросит слова на ветер, поэтому делаю все так, как он просит. Черное платье с глубоким разрезом до бедра, туфли в тон на узенькой “рюмочке”. Забираю волосы в пучок острой заколкой-шпилькой и по зову горничной спускаюсь вниз.
Вайс встречает меня на лестнице и провожает в столовый зал, начинает вести себя так, будто бы я его жена и это жутко. Вот только я порчу весь спектакль своей кислой миной и безразличием.
— Моя дорогая Элла, я велел приготовить все документы для брачного контракта, а еще перенести все твои вещи в нашу спальню, — говорит он и я перестаю жевать. — Будет лучше, если мы перестанем прятаться на разных концах дома.
— А как же дождаться новостей от врача, — отвечаю я, едва дыша. — Кажется, уговор был таким.
Вайс стреляет в меня недовольным взглядом и хмыкает:
— Я не нарушаю свое слово, просто ставлю в известность, что как только — так сразу.
Какое-то время мы едим в тишине. Чувствую на себе его взгляд, даже пару раз с ним сталкиваюсь, пока он не произносит, едва слышно:
— Что-то не так…
После этого в зале вновь воцаряется тишина, пока он не нарушает ее громким скрипом деревянных ножек стула по отполированной плитке. Мужчина подходит ко мне и протягивает руку к моим волосам. Одним легким движением он выдергивает иглу-заколку, тем самым расправляя волосы по моим плечам.
— Позволь-ка, — Вайс берет мою руку в свою ладонь и надевает на безымянный палец кольцо. — Я хочу, чтобы ты его носила. Если увижу, что ты его сняла — пеняй на себя, — опасный блеск в его глазах меня настораживает и пугает.
После этого мужчина возвращается на свое место, вновь осматривает меня с ног до головы и с довольной улыбкой кивает.
— Вот теперь — идеально! — его хриплый голос бьет по нервам и я непроизвольно морщусь. — Когда мы подпишем договор, вы официально будете считаться моей женой, обратной дороги не будет.
Молча слушаю его бредятину, от которой он, кажется, просто сам кайфует, произнося вслух. А сама при этом стараюсь придумать план, как заполучить телефон из его кармана. От возможных вариантов меня начинает попросту тошнить.
— Вивьен, включите музыку, — зовет прислугу мистер Вайс после того, как мы заканчиваем ужинать. Ошарашенно смотрю на него, когда мужчина подходит ко мне и протягивает руку, как бы приглашая на танец. — Потанцуй со мной, Элла.
Осматриваю мужчину и понимаю, что возможно это шанс. Отчетливо вижу выпирающий в кармане его пиджака телефон и, чуть улыбнувшись, поднимаюсь на ноги:
— Хорошо.
Под мелодичный вальс он выводит меня в центр зала. Притягивает к себе и мне приходится пересилить себя, чтобы не оттолкнуть Стейси подальше. насколько же он мне отвратителен… Кладу руку ему на плечо и мы начинаем двигаться, медленно в такт музыке.
Медленно спускаю ладонь по его плечу ниже.
Затем делаю вид, что запуталась в подоле платья и чуть не подвернула ногу на каблуке.
— Простите, очень скользко, — говорю я, когда мы останавливаемся, окончательно сбившись с ритма.
Поправляю платье, запутавшееся в ногах и спускаю руку еще ниже к карману пиджака. Уже почти запускаю в него пальцы, как Вайс резко хватает меня за горло и перехватывает за руку. Только и успеваю испуганно взвизгнуть. Мой голос эхом разносится по особняку, отражаясь от стен.
— Мы играем по моим правилам! — чуть сдавив пальцы на шее, он притягивает меня к своему лицу. Задыхаюсь, будто выброшенная на берег рыба, смотрю в его безумные глаза. — Еще раз твои руки потянутся куда-то не туда — ты пожалеешь! — шипит Вайс, до боли сжав мои пальцы, и, наконец, отпускает руку. — Проваливай к себе в спальню, ужин окончен! — рявкает он, грубо отталкивая меня.
Шарахаюсь от него на несколько шагов назад, пока не врезаюсь в стул. Потираю горло, стараясь отдышаться. Черт! Похоже он понял, что я пыталась достать телефон и теперь не сведет с меня глаз…
52
В качестве наказания за мое поведение за ужином, горничная с понурым видом и извиняющимся взглядом запирает дверь моей спальни снаружи на ключ. Не успеваю остановить ее, кричу, зову на помощь, но все бестолку.
Кажется что к утру у меня попросту будет обезвоживание, ведь я никак не могу успокоиться и перестать лить слезы. Всегда была сентиментальной, всегда все через слезы, но сейчас их, кажется, больше почти что не осталось.
Я даже не вижу ни одного возможного выхода, совсем кромешная темнота.
Скрючившись под одеялом в своей кровати, я тихо плачу, поглаживая свой все еще плоский живот. Внезапное осознание того, что там уже растет наш с Лешей будущий ребенок вырывает из моей груди громкий всхлип, переходящий в какой-то животный вой и скуление раненой собаки.
— Что я могу для тебя сделать? — бездумно лепечу я, обращаясь к к маленькой жизни внутри меня. — Убить его? Мне никто не поможет и выставят меня чокнутой… У нас совсем не осталось шансов… Мы обречены.
Уткнувшись лицом в подушку, я кричу. Кричу, что есть мочи, в надежде что выплеснув эмоции я смогу соображать здраво и сумею узреть огонек надежды.
— Элла, — слышу тихий шепот и резко выныриваю из-под одеяла.
Передо мной стоит Селеста, заложив руки за спину, и испуганно рассматривает мое лицо.
— Что ты тут делаешь? — сипло спрашиваю я, садясь на кровати.
— Не могу спать, когда слышу как ты плачешь, — шмыгает носом девочка. — Ты сегодня кричала… Тебя ударил папа?
— Нет, но он очень сильно меня напугал, — отвечаю я.
Селеста переминается с ноги на ногу, часто дышит, шмыгает носом и вытирает слезы с глаз. Она словно боится что-то сказать и, наконец, протягивает мне что-то черное и прямоугольное.
— На, звони своему другу, — говорит она.
Не сразу соображаю о чем она, но случайно сжав предмет в руках, я нажимаю на боковую кнопку, я тут же жмурюсь от яркого света экрана смартфона, бьющего прямо в глаза.
— Пароль одиннадцать, двадцать четыре, ноль, три… Это дата смерти моей мамы и мой возраст…
Дыхание перехватывает и я дрожащими пальцами ввожу продиктованный пароль.
— Получилось! — пробивается моя радость сквозь слезы.
Открываю меню, начинаю вводить первую цифру номера и… понимаю, что не помню его. Более того, я его даже не могу знать, ведь мы часто меняли номера и я понятия не имею, какой был последним у Леши! Я просто записывала их в контакты своего телефона и все!
— Элла, ты чего? — садится на край кровати Селеста, а меня вновь начинает трясти от ужаса.
— Я не помню номер, — закрываю рот рукой и шумно дышу, пытаясь отыскать в своей памяти хотя бы какую-то последовательность цифр для связи. — Я… Хотя бы вызову службу спасения…
Начинаю набирать три заветные цифры, но останавливаюсь… Вайс сказал, что у него есть “влиятельные друзья” везде. Что, если полиция приедет и ничего не сделает?! Почему-то мне кажется, что так и будет. Нет… Туда нельзя звонить.
Надежда рушится прямо на глазах, исчезает так же внезапно, как и появилась.
— Боже мой, — хватаюсь за голову, глядя на экран набора номера. — Похоже, что все зря… Я такая дура…
— Мне нужно вернуть телефон, пока папа не проснулся, — разочарованно шепчет Селеста. — Придумай что-нибудь… Неужели никого не помнишь?
Меня окутывает самая настоящая паника: мне попросту не к кому обратиться за помощью. Мне никто не поверит здесь, Вайс слишком большая фигура на этой шахматной доске. Я не могу вспомнить хоть какие-то контакты, хоть какого-то близкого мне человека, разве что… Эта мысль внезапно появляется в моей голове и постепенно начинает развиваться.
— Здесь есть интернет? — спрашиваю я, больше сама у себя, и начинаю искать на экране иконку с изображением конверта.
С момента моего пребывания здесь, я ни разу не видела ее и не слышала о ней от Вайса — какова вероятность, что мотивы моей матери были искренни? У меня сейчас слишком мал шанс на спасение, так что нужно цепляться за любой.
Случайно тыкаю дрожащими пальцами мимо значка почты и попадаю на камеру.
— Черт!
— Ты будешь посылать видеосообщение, как в том фильме про пихищенную девушку? — заглядывает в смартфон Селеста.
Замираю, глядя на девочку.
У меня максимум день, так что особо выбирать не приходится. Открываю почту и ввожу адрес, с которого общалась моя мать со мной в роли заказчика эскизов.
Когда надежды совсем нет, все страховки перетерлись и порвались, приходится цепляться за паутинку.